Смертельная клятва

       Над высочайшим обрывом возвышался великолепный женский силуэт, он вызывал покалывание в подушечках пальцев — страх, её кимоно в засохших кровавых пятнах. Порванный рукав свисал с белоснежного плеча. Легкий ветер играл с женскими локонами цвета золота. Глубокие, как темный океан, глаза смотрели в даль, синева взора высматривала что-то. Руки, на белых костяшках которых текла ручьем кровь, сжимали рукоять меча.        Желтые уши иногда сильно прижимались к макушке, хвост дергался в разные стороны, словно метла какой-нибудь ведьмы. Она явно была недовольна…       — Может вам и удалось сбежать сейчас, но я найду вас. Тогда я стану вашей личной смертью… — скалится зубы, и дрожь пробегает от такого безумия. Эпоха ёкаев, убийц — вот что было в те времена. Если ты слаб, значит подыхай.        Облик растворился. Она ступает во тьме бесшумно, а улыбка не сходит с алых губ. Она жаждет мести.

***

       Айка* бежала на встречу одной из служанок окейи. Женщина заключила в кольцо рук свою дочку. Гейша однажды спасла девочку от ёкая, а после полюбила. Ребёнок стал для неё необходимостью. Ради неё она согласилась работать ещё одну тысячу лет, а после замыслила убежать, чтобы поведать мир со своей дочуркой.

***

       Последний день тысячелетия. Женщина переступает порог чайного домика в последний раз, но перед этим обнимает свою девочку и прижимает свой лоб к её. Глаза в глаза.       — Айка, веди себя хорошо. Не хочу снова терзаться мыслями, что ты можешь пострадать от рук этих кровожадных ёкаев.       — Ну мам! Это же так весело — дразнить этих чудовищ.       — Дорогая, осталось совсем немного. Потерпи. Обещаю, сегодня вечером мы убежим отсюда. И никогда не вернемся. Слышишь? — Поцеловав девчонку в лоб, тихо говорит Кийоми**. Юная лисица провожает взглядом гейшу, а потом уходит в излюбленный сад, думая о том, что предстоит впереди. ***        На водной глади небольшого озера играет бликами один луч, пробившийся из густоты тёмных облаков. Сакура прекрасно цветёт, бутоны разносят свой чудный аромат. Лепестки опадают и в танце, словно корабли, покрывают озеро. На пушистой траве лежит молодая девушка, зажмурившись от наслаждения последних деньков весны, её имя — Кумиха***. Она давно не ела, голод заставлял делать постыдные вещи… Очень странно, что ёкай ест подобных себе, но если хочешь жить — умей вертеться. Встав и размяв спину, она направилась не спеша в лес.        Это место было довольно страшным. «Каждая душа зайдя в этот лес, обречена на ужасную смерть, будь то духовную или физическую…» Так гласило проклятье. Ловко забравшись на ветку, она стала выжидать. Её жертва сама попала в капкан, не пришлось и искать.       — Ммм, какая куколка, можно тебя попробовать?       — Хах, а давай наоборот? — она лукаво улыбнулась и облизнула губы в предвкушении.        Девушка только что сидевшая на дереве, молниеносно оказалась сзади одного из низших ёкаев. Дотронувшись до тёмного плеча, она заставила обратить на себя внимание.       — Глупо было приходить сюда… — прошептала она в самое ухо, опаляя мерзкую кожу — Разве не слышал о проклятье?..        Рев пронесся эхом. Она кривила губы и почти что смеялась, длинными когтями раздирая плоть очередной жертвы. А добравшись до ещё бьющегося сердца, с остервенением вырвала его. Кровь текла по бледным рукам. Слизав капельки багряной жидкости, она съела сердце бедняги. Отряхнув свою юкату, словно это была обычная домашняя уборка, а сейчас пора привести себя в порядок. Пошёл запах гари. Лисица бросила занятие с одежной и напрягла все органы чувств. Крики и… чья-то смерть… девушка подорвалась, сердце билось часто-часто. Дым шёл с улицы Красных Фонарей…        «Мама…»