Смертельная клятва

Если думаешь, что стоишь, смотри, как бы не упасть… ©

       На футтоне лежала златовласая девушка. Её грудь медленно подрагивала. Она ворочалась, вздрагивала и неустанно что-то бормотала.        С того момента прошло много лет. Двадцать? Или даже тридцать? Неизвестно… Они не появлялись в этих местах.        Лисице поклонялись, верили, что она оберегает их от нападения ёкаев. Так и было. Но только действовала она не ради этих людишек, только для себя, только для утоления своего голода, который никак не прекращался. По ночам, когда люди спали, она охотилась в лесу на своих же, на кицунэ. Её забавляло, как те думали, что могут убить её. Ха. Её! Смешно…        «Меня?! Тысячелетнюю кицунэ?! Могут убить эти жалкие букашки?!»        От одной мысли её пробивало на смех, истерический смех. Как безумная она издавала эти ужасные крики, словно хохот колдуна на костре. И жители деревни думали, что кого-то настигло проклятье леса. Быть может… оно так и было.        С возрастом приходит опыт, так и с Айки. Только спустя пару лет она поняла, что Кровавым Братьям она даже в подметки не годится. Тогда ей просто повезло, что они ушли сами, иначе её сейчас в живых-то и не было. Осознание своей ничтожности холодило тело, вызывало жар, убивало самым жестоким способом — разочарованием в самой себе. Кололо кожу, отрывало по кусочку от плоти. И вызывало ненависть. Жгучую ненависть… Но она продолжала вставать по утрам и дышать. Только ради мести. Только ради клятвы.        Каждый день она терзает себя тренировками. До крови, до обмороков. Она сможет, она добьётся. Мысли, что она проиграет, заставляют её своими же руками сдирать с себя кожу, ломать кости, выворачивать суставы. В бою не должно волновать, то, что у неё раны, что она умирает. Ничего не должно привлекать её внимания, разве что кроме них. Её истиной цели. Её мишени, в которую она собирается кидать своё лучшее оружие — ярость.        Вечер, лес озаряет серебристое сияние и крики жертвы, Айка играет с ним. Отпускает, догоняет, отпускает…        Сакура облита кровью, рядом сидит молодая девушка, а под ней беспомощно бултыхается тело жертвы, словно тонет, захлебывается собственной кровью. Горячее дыхание опаляет кожу жалкого ёкая, а зубы нежно покусывают кожу, рука лежит на груди, со стороны напоминает нечто другое, чем борьбу. Но следующее действие убивает эту иллюзию. Крик и смех смешались воедино, создавая симфонию ужаса, когтистые руки продирают себе путь к заветному, а зубы с бешеным рыком рвут плоть на шеи. Ей нужно его сердце, ей нужна его кровь.        Она ещё не знает, что за ней всё время с интересом наблюдает блеск фиолетовых очей. Он нашел её. Вот его приз, но ему интересно, что же будет дальше. Последний крик жертвы и в женской руке сердце. Жестокая? Безусловно… Дикая? Возможно. Но одновременно нежная и хрупкая. Алые губы, покрытые кровью, коварная ухмылка. В руках ещё трепещет сердце. Слизывая капельки заветной жидкости, скалится.       — Спеши за мной, дыши со мной, прими мою природу. — Резкий поворот, и в руках горит серебристый огонь. Для Томоэ это шикарное представление, для неё это просто забава.       — Иди, не стой, на запах мой, испей меня, как воду. — Тело бедолаги горит в серебряных искрах.       — Танцуй со мной, играй со мной, узнай мою свободу. — Слизывает кровь и смотрит на горстку пепла.       — По грудь в снегу к тебе бегу, чтоб пить тебя, как воду. — Заветное лакомство внутри неё, смех заполнил поляну. Хохот ведьмы, вот как можно назвать это. Лис готов напасть на своевольную, слишком дерзкую девчонку.        «Идиотская песня. Мне сейчас не до этого. Пришло время… От судьбы не убежишь, а особенно от меня…»        Демон сверкает глазами. Цвет аметиста медленно выгорает, словно выцветает и превращается в жидкий, раскалённым янтарь, заставляя приковать свой взгляд к мужчине. Он вынимает меч из ножен, ступает бесшумно, словно лев на охоте. Ухмылка находит отражение на бледных искусанных мужских губах.       — Ком в горле стоит от такого представления. — отвечает демон, впиваясь янтарными очами в девушку. Она удивленно хлопает ресничками, но, сняв минутное помешательство, встаёт в боевую позицию и нервно подергивает ушами и хвостами. — Клинок даже правильно держать не умеешь! Тошно смотреть!        От такого комментария Айка вся застыла. Он издевается. И теперь она рефлекторно пытается поставить оружие правильно, но вовремя останавливается. Если ёкаи могут чувствовать силу, то от мужчины несло ею за сто километров. Лисичка просто была слишком занята…       — Какая разница, как направленно моё оружие, я всё равно убью тебя! — опрометчиво. Девушка зажигает гнев в сильном демоне, зря она совершает это, зря…       — Не на того замахнулась, дорогуша… — Айка хотела что-либо возразить, накричать, но в буквальном смысле слова не успела. Острый кинжал пригвоздил её к дереву за край дорогого кимоно. Второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой… И вот она не в силах пошевелиться. Дергается только и всё. Яростно шипит, не отрывая взора от оппонента.       — Ты решила убить того, кто передвигается с бешеной скоростью? Телепортируется? — демон самодовольно усмехнулся и показал на примере. Его тело обволакивало пламя, которое горело, горело, горело. Он взмыл вверх, в миг оказался рядом и наоборот. Огонь внезапно погас, впрочем, как и появился…       — Того, кто обладает неимоверной мощью?! — Направив одну руку в сторону леса, мужчина немного напряг её. В той стороне все ели сразу же синхронно повалились наземь. Огонь моментально пожрал их, а затем исчез, прежде вернувшись к своему хозяину. От чёрного, страшного, ужасного леса остался только пепел. В глазах юной девушки стоят неумолимый ужас. Неужели она…       — Я могу сломать твоё тело, даже не прикоснувшись. — его рука опять направилась в её сторону, Айка зажмурилась, ощущая тягучий страх в своём теле и повернула голову в другую сторону. Та самая сакура распалась на мелкие частицы. Кинжалы моментально расплавились, железо тянущей ниточкой спускалось ручейком по траве. Лисица в безумном страхе наблюдала за мужчиной. Споткнувшись о что-то, она упала, но все равно стала отползать, не проронив более ни слова.       — А что касается клинков… — за спиной демона моментально материализовалась целая армия, золото, железо, различные размеры, виды. Всё, что душа пожелает. Он на шаг приближался, она на шаг отступала.       — Если пожелаю, боги склонятся надо мной… — рядом появилась девушка, столь бледная, что кицунэ подумала, будто та мертвец. Богиня смерти… Её стан, который всегда был царским, сейчас сгорблен, губы черные-черные, а глаза… В них стоят слёзы.        И может быть в Айке было что-то хорошее. Ведь ей стало жаль бедную девушку. Ей пришлось намного хуже…       — Да весь мир, чёрт побери, сделает то, что хочу я! — на последнем он захохотал. И если смех Айки был безумным, то этот…этот пронизывал до костей…       — И ты…решила, что сможешь меня убить?! За миллионы лет никто не смог даже царапины сделать! Дура!        Их окружило синее пламя, которое возвышалось, словно стены какой-нибудь крепости. Оно норовило обжечь. А языки, танцующие при свете дня, казалось, касались самого неба, которое заволокли фиолетовые клубы дыма, глушили все чувства и возражали животный страх. Точно так же как и возвышающаяся фигура демона. Ошметки пепла окрашивали белую кожу женских рук в грязную тьму. Губы дрожали, не в силах произнести и звука. Зубы стучали, ведь всё нутро похолодело. Кицунэ наклонился так близко, что она чувствовала каждой клеточной тела горячее дыхание, скользящее по шее. Теперь она чувствовала себя жертвой и даже понимала, каково это. Когтистые руки нарочито нежно коснулись оголенных плеч, а в следующие секунды впились так сильно, жёстко и больно, что молодая лиса чуть не потеряла сознание. Он шептал интимно, но отчётливо давая понять, что она — полное ничтожество, Айка хотела рыдать от такого унижения.       — Тебе никакие тренировки не помогут. Почему? Потому что ты — грязнокровка. Благодари богов, ведь мне пока просто интересно наблюдать за тобой. Не будь этого, твоя миленькая головка уже была бы подана на стол в замке Акуры-Оу. — он отпустил её так же резко, как и притянул. Он шёл с надменной походкой, обернувшись, он видел её разбитую и униженную, впрочем, как он и хотел… — Впредь следи за своими словами, грязнокровка. — и исчез вместе с синим пламенем, которое выжгло за считанные секунды всё, что осталось нетронутым, кроме самой девушки.        «Даже если я не такая, как он… Даже если я не обладаю такой силой… Я буду жить только ради одной цели… И я достигну ее любой ценой…»        Она сжимает волю в кулак. Встаёт, хоть и даётся это с огромным трудом, ведь пока она пыталась отползти, все ноги превратились в кровавое месиво. Стонет от боли, но щурит взгляд. Слабая, униженная и разбитая. Но полная ненависти и сильным духом непокорности…