Сопротивление

Даже если кто-то вспомнит прошедшее лето, Я откажусь от слов, которые тогда говорил. Ведь я говорил их только тебе и так неумело, (Ты так чертовски меня манил) С недавних пор в голове моей ты молчишь, И это моя главная проблема. И я не хотел умереть, увидев Париж, (Потому что уже умер, коснувшись твоего тела.) *** Осень в Ривердейле скучная до безобразия. Серые будни опять становятся повседневностью, и, скорее всего, у половины школьников города начнётся осенняя депрессия, если уже не началась. Впрочем, у Джагхеда, идущего сейчас рядом с Кевином, депрессия, кажется, совсем не зависит от смены сезонов, и ему никто не мешает шутить про смерть круглый год. Сарказм этого парня иногда так бесит, что его хочется ударить. (Но Кевин родился в семье шерифа, и ему нельзя драться) Однако, должность отца не мешает Кевину выскакивать из дома после одиннадцати часов вечера для того, чтобы погулять с Вероникой и Арчи, потому что Кевин всегда знает, как ему избежать наказания строгого родителя. Кевин изворотливый и это, пожалуй, его единственное положительное качество. (Ну, кроме ослепительной красоты, конечно, если красоту вообще можно назвать качеством.) — Ах, Джагхед, чего ты бурчишь! Жизнь так прекрасна! Ты опять будешь видеть лица людей каждый день, а не раз в неделю, и то потому что Арчи вытаскивал тебя на улицу. — Сарказмом почти поёт Вероника, присоединяющаяся к парочке. Им оставалось только подождать Арчи и Бетти на перекрёстке улиц и всей дружной компанией двинуться к «любимой» школе. Нет, всё было не так уж и плохо, за исключением того, что отец некогда богатой и дерзкой Вероники сидит в тюрьме, Джагхеда унижает команда футболистов, а Кевин единственный открытый гей в старших классах (да и в городе, в принципе), и его не трогают только потому, что он сын шерифа. Очевидно, что в школе недолюбливали каждого из них. Но во всём есть свои плюсы. Они, во всяком случае, ищут положительные стороны. — Так что, ещё один год, ещё одно испытание? — Улыбаясь, спрашивает Кевин, чтобы разбить уютную тишину между ними, когда они стоят на развилке, ожидая Арчи и Бетс. — Испытание, это точно, — кивая головой, подтвердил Джаг. Лодж закатила глаза. Девушка с чёрным волосами выглядела сегодня бесподобно (как и всегда). На ней было строгое чёрное платье с короткими рукавчиками и юбкой-карандашом, а на ногах были милые лодочки, и она была похожа на одну из подруг Шанель Оберлин из «Королев Крика», если бы надела солнечные очки и широкую шляпу. В руках она держала большую сумку, и неряшливый Джонс, стоявший рядом с брюнеткой, выглядел ну очень странно на её фоне. Увидев их вместе на улице, Келлер бы подумал, что они никогда не могли бы быть друзьями. Однако, во многих аспектах своих характеров они были очень похожи. Сарказмом, например. — Да ладно тебе, Джонс, будто школа — это самое ужасное в твоей жизни. Ты живёшь в Ривердейле, не думаю, что есть вообще что-то хуже этого, ведь как клеймо на всю жизнь. — Насмешливо ответила Ви. Теперь Джагхед закатил глаза. Они друг друга стоят. — Как думаете, будут ли милые новенькие в этом году? — Спрашивает Кевин, искренне надеясь, что ответ на его вопрос будет положительным. (Потому что Вероника Лодж всегда и всё узнаёт первой) — Я слышала, в город переехала состоятельная семья, подруга моей мамы знает их. Не знаю, есть ли у них дети нашего возраста, но давай молиться на это, — Ви подмигнула парню и хитро улыбнулась, в то время как Джагхед начал улыбаться вдаль и махать рукой. Кев обернулся и обнаружил совсем рядом Арчи и Бетти. Они обменялись объятьями и приветствиями и отправились в школу. «В ад, » — думал Кевин про себя. *** — Как провёл лето, Келлер? Много раз перепало? — Хриплый голос раздался в шумном коридоре. Ученики резко притихли, и по помещению пополз мерзкий шепот. Кевин Келлер ненавидел шепот. И ещё он ненавидел того, кому принадлежал тот самый голос. — Ох, бедный-бедный Хоакин. Тебе-то, кажется, не перепало ни разу. — Кевин отвлёкся от беседы со своими друзьями, ведь те тоже замолкли и с опаской смотрели то на Кевина, то на парня, стоявшего за его спиной. — Думаешь? — Хоакин ухмыльнулся. Все учащиеся следили за этой перепалкой. (Потому что это был далеко не первый раз) — Знаю. — Сын шерифа закатил глаза. На самом деле, это было похоже на очень сатирический диалог двух друзей, но всё, конечно же, куда сложнее. Эти двое давно не ладили. И это был уже третий год их совместного обучения, а противоречия между ними уже очень далеко за точкой «невозврата». (но мы-то знаем, что никакой точки «невозврата» нет, так ведь?) О легендарной ссоре гомосексуального сына шерифа и основателя главной банды школы (если ни всего Ривердейла) ходили слухи даже в соседних городах. (Конечно, между подростками, отцу Кевина никто об этом не докладывал, и слава богу) Хоакин Де Сантес был очень опасным человеком с очень горячей южной внешностью. («И со скверным характером, » — Всегда добавлял Кевин в уме). А Келлер был гордым до чертей, открытым и светлым человеком, заботящимся о мнении окружающих. Он восхищался Куртом Хаммелом и любил своих друзей. У такого человека просто физически не могло быть врагов, однако что есть, то есть. Кевин редко кому рассказывает, как именно они с Хоакином поссорились, считая, что это только их дело. (Терпение, дорогие читатели). Одно ясно: Мириться они точно в ближайшее время не собираются. — Сталкеришь меня? Откуда знаешь-то? — Даже как-то дружелюбно, с улыбкой, интересуется главарь Змеев. (Да, верно, их банда звала себя «Южные Змеи», ну что за клише, правда?) Кевин наконец оборачивается на своего оппонента, держась обеими руками за лямки своего рюкзака, и замирает в позе школьника, идущего на свой первый урок. (Может быть, Вероника и Арчи со спины заметили, как плечи Кевина поднялись и не опустились, что означало, что тот задержал дыхание, но это детали другой истории). Важно то, что чёртов Де Сантес стал выглядеть ещё лучше за это лето. И пускай всё оцепенение сына шерифа длилось меньше трёх секунд, в голове он прогнал весь образ такого дерзкого, в кожаной куртке, загорелого брюнета через свой мозг несколько раз. Признаться честно (Чего Кевин, конечно же, никогда не сделает), эта картинка упиралась парню в одно место, она была так сладка для его глаз, что он хотел остановить время, пока не посмотрел в зелёно-серые глаза Змея, вспоминая, что каким бы красивым он не был, он гнилой и противный в своём нутре. — Конечно, я подписан на тебя в инстаграме и в твиттере. У меня даже уведомления стоят. — Невозмутимо ответил Келлер, сузив глаза. Ухмылка на лице Хоакина была непроницаемой и парень не мог понять, добрая она или нет. В глазах юноши в кожанке проскользнул недобрый огонёк. — Ты должен понять, Келлер, мы не можем быть вместе. Прости, милашка. Я думаю, Лось или кто там тебя ебёт, неважно, все они будут рады предоставить тебе свою жилетку, выплакаться. — Захохотал Змей, и его подхватила банда, стоящая за спиной своего лидера. А потом и весь коридор. — Я и не хотел, — Проговорил замешкавшийся парень. — Ох, да ладно? — Хоакин сделал шаг к Кевину, поворачивая голову так, что его лицо было в очень опасной близости с лицом Келлера. Сын шерифа резко вдохнул запах, который шёл от Де Сантеса, отскакивая от того, как от огня. Коридор затрясся в новом приступе всеобщего смеха. Глаза Кевина опасно заслезились, а в горле ком начал жечь и душить, потому что у Кева реально были проблемы с общественным мнением. Он резко зажмурился, чтобы сдержать слёзы, развернулся на пятках, чуть не упав на Веронику, которая хотела положить руку ему на плечо. Он натянуто улыбнулся ей, мечтая не зарыдать на месте от всеобщего унижения. Когда он резко сорвался и побежал по коридору под общие смешки, как можно дальше от своих друзей и чёртовых Змеев, прикрывая рот, что скривился в болезненном немом стоне, трясущейся ладонью, он мечтал лишь о том, чтобы никогда не знать этого человека. (Он так сильно ненавидел Хоакина.) *** Запираться в мужском туалете в первый день учёбы — так похоже на Кевина. Он преподносил себя как гордого и беспроблемного парня, но он врал всем. Он врал себе, врал друзьям и отцу. Он так боялся признаться в том, что зависит от общественного мнения, потому что пара таблеток успокоительного и чай с ромашкой всегда и всё спасали, но он не думал, что они понадобятся ему в первый же день. (Глупый-глупый Кевин) «Это было предсказуемо, » — думал парень, — «То есть, нет, не так. Чёрт, чёрт, чёрт. Я ведь знал, что Он начнёт приставать ко мне, зачем отвечал?! Блядство.» Он сидел на унитазе в мужском туалете, его ладони были в холодном поту и слезах, он всхлипывал, по его мнению, очень громко, разбивая тишину комнаты о кафельные стены. Тут стоял не самый приятный аромат, но Кев не чувствовал запаха, он чувствовал только унижение. Наверняка, те новенькие, которые, вероятно, появились в школе в этом году, никогда не заговорят с ним и не захотят дружить, а будут обходить за километр и посмеиваться. Чёртов Хоакин Де Сантес, чтоб его. Утирая мокроту с лица тыльной стороной ладони, он собирался выходить из кабинки (Не сидеть же там вечность вечную, в конце концов), но услышал, как кто-то вошёл. Этот кто-то выдохнул и, вроде как, подошёл к раковинам. «Значит, он, скорее всего, один, волнуется и хочет умыться.» — Предположил Келлер. Сделав глубокий вдох и полностью утерев слёзы рукавами, он подцепил рюкзак с пола кабинки и вышел. Потупив взгляд в пол, он подошёл к умывальнику, включил воду и набрал её в свои ладони. Ополоснув лицо холодной жидкостью, юноша собирался выйти, как его окликнули. — Ты ведь Кевин Келлер, так? — Спросил его незнакомец. Собравшись с духом, Кев обернулся к парню, вперяя в него свои красные глаза. Он мог смотреть в глаза всем, кроме своего отца и Хоакина. Да, он был заплаканным, да ему было плохо, но парень не показывал этого. (Думал, что это не так видно, но на самом деле очень видно) — Допустим, а что? — Его голос был хриплым и осипшим, будто он кричал и бился в истерике часа четыре. Он неловко кашлянул и начал осматривать парня. У него были светлые волосы и он был значительно выше и сильнее Кевина. Клетчатая хипстерская рубашка расстёгнута, под ней белая майка. Мятые (?) джинсы и берцы, он как чёртов персонаж, которых в симсе создает Бетти, когда они с Кевином в очередной безуспешный раз пытаются создать там шведскую семью. (А что вы так смотрите, собственно? Лето длинное, а экзамены только через год, конечно, им нечего делать) — Познакомиться хотел, это ведь тебя освистали в коридоре? — Глаза Кева сузились и он хотел уйти, однако парень продолжил, увидев его реакцию, — Прости-прости, меня, на самом деле, бесят эти Змеи («очень зря ты это сказал вслух и так громко, придурок, » — тут же подумал сын шерифа), я Билл Смит. «А ещё банальнее имечко тебе выпасть не могло?» — Кевина сегодня несло на оскорбления, ну, потому что его прилюдно унизили, и ещё ему реально не нравился этот блондинчик. — Моё имя ты знаешь, очень приятно и все дела, но мне нужно идти, прости, Билл. — Голос был пустым, как и сам его обладатель сейчас. Что поделать, такова его жизнь. — Может, сядем вместе в столовой? Я тут новенький и у меня здесь, честно говоря, нет друзей. — Билл выглядел неловко. Кеву даже стало его жалко, но нет. — Я сижу со своими друзьями, но, думаю, я могу вас познакомить. Увидимся. — В знак прощания юноша поднял ладонь и вяло ей помахал, выходя из туалета. Боже, во что он ввязывается вечно? Теперь этот Блин Смит. Что вообще за дурацкое имя? Кто его родители? Мистер и Миссис Смит, очевидно. Келлер посмеивался внутри себя над своими же шутками. «Пора в больничку, Кевин, » — разносилось в голове парня, пока он впутывался в толпу учеников, пытаясь найти нужный кабинет химии. Этот год будет сложным. *** — Дети, в этом году у нас новенький, его зовут Билл Смит, ведите себя дружелюбно с ним, — с улыбкой сказала завуч, которая была единственной нормальной женщиной (в смысле, не стервой) в учительском коллективе. Женщина с седым пучком и морщинками рядом с глазами кивнула химичке, сидящей за столом, та кивнула в ответ, и тогда завуч отклонилась. — Билл, вы можете сесть куда захотите. — Миссис Джейсон (банально, да, всё вокруг Кевина банально) что-то записывала в какую-то таблицу, может, журнал, махнула рукой на класс. Билл отыскал глазами Кевина (Боже, он реальный прилипала) и под взглядами всех в классе, в том числе и Хоакина Де Сантеса, сел с ним за парту. Кевин сидел один, потому что Бетти сидела с Ви, а Арчи с Джагхедом, но, вообще-то, Кев просто не любил делить с кем-то свою парту и прекрасно справлялся с одиночеством. Однако, теперь с ним сидел «обворожительный блондин», который быстро вытащил свои учебники и что-то там ещё, неважно, и теперь пялился на Келлера. «Что?» — Выражением лица спросил сын шерифа, потому что у него была хорошая мимика и он полгода ходил в драмкружок. — Я рад, что сижу не один, — слишком громко прошептал Билл, точнее не прошептал, а проговорил, и Кевин захотел ударить себя рукой по лицу, потому что обернулась добрая половина класса. Это была парта в самом конце ряда, у окна, юноша любил наблюдать за прохожими и машинами на особенно скучных уроках, и его почти никто не замечал. Но сейчас он сидит не один, а Хоакин сидит через парту слева от них и с нечитаемо ядовитым выражением лица наблюдает за каждым движением. Хвала небесам, маленького Кевина почти не видно за громилой Смитом. -Пожалуйста, будь чуточку тише, — попросил брюнет блондина, открывая свою тетрадь, списывая тему с доски. -Хорошо, я просто всегда очень громкий. — Билл подмигнул и занялся тем же, что и Кевин. Последний пожелал проигнорировать этот намёк. «Блядь, да что ж я такой везучий-то.» Урок шёл мучительно медленно, а Билл своим локтём постоянно толкал Кевина, один раз так сильно толкнул, что там точно будет синяк, но парень старался игнорировать это, игнорировать этого придурка. Он игнорировал взгляды одноклассников, когда резко и шумно двигался подальше от своего соседа. Но он не мог игнорировать вопросительный и немного сожалеющий взгляд Бетти с соседней парты, этого он игнорировать не мог. Поэтому когда урок закончился, он быстро собрал все свои вещи в рюкзак и хотел сбежать к друзьям, которые ждали его у двери в коридор, как вдруг его запястье кто-то схватил. — Мы же вместе сядем в столовой, верно? — Уточнил верзила, смотря на Кева из-под ресниц. Тот лишь незаметно устало вздохнул и кивнул. Юноша подошёл к своим друзьям, зная, что за его спиной выжидающе стоит Смит. — Ребят, может ли Билл сесть в столовке сегодня с нами? — Он специально сказал «сегодня», чтобы намекнуть, что это одноразовый случай или типа того. Вероника подняла брови, Бетти нахмурилась. Арчи и Джаг пожали плечами. — Почему нет? — Доброжелательно улыбнулась Купер, но глаза её с подозрением смотрели на Кевина. — Я Арчи, а это Джагхед. Вероника и Бетти, — Арчи указал на каждого, потом пожал руку Биллу и подтолкнул того к двери. Пока Смит пожимал руку Джага, а Вероника о чём-то его спрашивала, они вышли в коридор. — Всё в порядке, Кев? — Тихо спросила Бэтс, когда они вдвоём слегка отстали от своих друзей. — Не очень, Бетс. Он пристал ко мне в туалете, когда я чуть ли не в истерике бился из-за того, что было в коридоре, а потом подсел и, боже, он пристаёт ко мне, это раздражает. — Келлер буквально вылил на блондинку всё, что копилось за урок. Та лишь покачала головой в знак неодобрения. — Мне не нравится этот Билл, он кого-то напоминает, — Девушка закусила губу, пытаясь вспомнить кого, — Марка Поулстона. Чёрт. Глаза у Кевина стали, наверное, размером с пробки от двухлитровых бутылок. Марк Поулстон когда-то был хорошим другом Бетти, классе в 8-9, но потом его исключили из школы, и они с семьёй уехали из города. Марк изнасиловал девушку в школьном туалете, и никто не слышал её криков. Эта девушка повесилась на следующий день. Марк был похож на Билла. Блядство. — Нет, не может быть. Нет, нет, нет! — Кевин почти слышал, как его голос становился громче с каждым словом. Последнее «нет» он прокричал. — Я не говорю, что он такой же, как Марк, но он так его напоминает! Тоже улыбчивый и приставучий. Весь из кожи вон лезет, чтобы понравится всем, а потом… В тихом омуте черти водятся, так ведь? — Голос Купер наоборот стихал с каждой фразой. Кевин лишь поджал губы, а в душе молился всем богам, которых знал, чтобы ничего такого не произошло с ним. Чёрт. (Он буквально начал волноваться из-за того, что его очень проницательной подруге один очень подозрительный парень напомнил плохого человека) «Волноваться явно стоит, » — заключил Кевин. *** — Вот, а потом его понесло. Он, блядь, ревел у меня на глазах, ревел и кричал о том, как он её любит и как хочет её вернуть. А на следующий день я увидел его с Майей, в итоге, я не могу понять, что у него там происходит, — Арчи рассказывал какую-то историю о каком-то парне из футбольной команды, Джаг увлечённо слушал его, Вероника тихо переговаривалась с Бэтти и иногда хмурилась («Наверно, про Марка разговаривают, » — Думал Кев, поглядывая на Купер). Билл сидел рядом с молчавшим Келлером, открыто пялясь на него. — Что? — в очередной раз сегодня Кевин закатил глаза, ловя блондина на залипательстве. — Ничего, просто ты… Ты красивый, — Глаза Билла «светились» добротой, а его белые зубы оголялись в смущённой улыбке. — Спасибо, — натянутой смущённой улыбкой ответил сын шерифа. Он знать не хотел этих комплиментов от этого человека. — Билл, откуда ты переехал? — Спросила Вероника, сидевшая напротив парней. Все в этой компании замечали настроение Кева. (Кроме новичка) — Аэм… Из Нью-Йорка? — Будто стесняясь ответил Смит. — Вау, правда? Я тоже оттуда! Ты был в кафешке на…- А дальше Кевин не слушал, наблюдая за учениками, выходящими на задний двор. Последние столики на улице занимались очень быстро, оставался лишь один свободный стол, который обходили стороной все. Этот стол был прямо за спиной Лодж, перед глазами Кева. Он следил за тем, чтобы какой-нибудь дурак-новенький не сел случайно за стол Змеев. Хватило того раза, когда Хоакин вылил колу на голову ботанику, севшему туда. А вот и сама банда, только сын шерифа успел подумать о ней. Они выходили как чёрные тени, лавируя между толпой, аккуратно держа подносы с едой. Пять парней и три девушки. Кевин знал только одного, но лучше бы не знал. — Эти Змеи слишком много о себе думают, да? — На этот раз додумавшись говорить тихо, спросил у ребят новенький. За своей свитой на улице появляется брюнет, жгучими зелёно-серыми глазами оглядывая все столики, останавливая взгляд на рассматривающем его Кевине. Ухмыляется, когда юноша за столом отводит взгляд. — Много или мало, не нам судить. — Вероника подцепила помидор из своего салата и съела его. — Да ты только не лезь к ним, они опасные очень. Хоки негромко засмеялся из-за реакции сына шерифа, о причине его веселья знали только они вдвоем. Что ж, не первая их общая тайна. — Да, если хоть один из них прицепится к тебе даже из-за какого-нибудь пустяка, ты, считай, пропал, приятель. Столько случаев уже было, когда чуваки просто из города сваливали из-за конфликта с ними. — Арчи покачал головой, а Бетти согласно кивнула на его слова, делая грустное выражение лица. — Но они же вроде с вами не ладят? Этот случай с Кевином в коридоре? — Билл, очевидно, не понимал ничего и только хмурил брови. Хоакин опасно сузил глаза, замечая за столиком компании новенького. Затем, его брови от удивления и непонимания нахмурились, и он подошёл к своему столу. Брюнет поставил поднос под незаметным, но внимательным взглядом Кевина. — Это…это немного другое, — аккуратно пытается сказать Арчи, пока взгляды всех остальных за столиком направлены на Кева. Впрочем, он благополучно их игнорирует, уделяя внимание лишь главарю Змеев за спиной Вероники. — В смысле? — У Хоакина Де Сантеса, их главаря, с Кевином терки давно. — Зевая, говорит Джагхед. Парень, похоже, совсем ночью не спал. Сам же Хоакин очень подозрительно не садился, а переговаривался с парнем из своей банды. Потом он поднял взгляд, кивком указывая на столик, где сейчас компания разговаривала, считай, о нём. — Почему тогда, как вы говорили, Кевин не пропал? — Всё ещё недоумевает Смит. — Ну, там долгая история и…- Бетти пытается что-то сказать, но порядком раздражённый Кевин перебивает её, наконец обращая внимание на разговор. — Потому что мой отец — шериф. Понятно? Закрыли тему, — Он закатил глаза, а Хоакин с самодовольной ухмылкой подошёл к их столу. («Он стоял так близко?» — Не успел подумать Кев) Очевидно, Змей поймал лишь последнюю фразу. — Какую тему вы закрыли, Келлер? А, впрочем, неважно, не открывай своего рта, я не к тебе, — он обратил свой заинтересованный взгляд на блондина рядом, пока сын шерифа задыхался от возмущения. — А ты что за тип? — Билл Смит, я… Вроде, новенький? — Блондин нервничал. — Почему ты сидишь тут? — Де Сантес неоднозначно кивнул в сторону Кева, будто «сидеть тут» — это значит «сидеть с Кевином». — Эм… Может быть, это грубо, но это немного не твоё дело, придурок? — Вмешался в разговор сын шерифа, под напряжённый взгляд, а-ля «заткни свой рот», Бетти. — Я же сказал, захлопнись, я не с тобой разговариваю. — Напрягая челюсти, зло проговорил Змей. Он мог отмахнуться от этого худенького мальчика-спички Келлера, как от назойливой мухи, но не делал этого. — Ты подошёл к моему столу и разговариваешь при мне с моим другом и затыкаешь меня? — Кев знал, что сморозил глупость про друга, ведь они были знакомы меньше двух часов, но он должен был. Это невидимая борьба и он в ней точно не хочет проигрывать. — Да, блядь, умный что ли самый? — Громко раздражался Де Сантес и Кев лишь поднялся из-за стола, чтобы не разговаривать снизу вверх, не отнимая прямого взгляда от глаз Хоки. — Поумнее тебя! И опять за перепалкой этих двоих наблюдал весь двор. — Да что ты? По тебе не скажешь, умненький ты наш, прикрываешься своим отцом, а кто ты без него? Чертов недоебаннный педик, вот ты кто! — Хоакин кричал так громко и во всем его теле читался вызов. В этот раз Кевин не заплачет, он клянётся, что не заплачет. Но как только он отводит взгляд от лица Змея, он видит, как тела многих других учеников сотрясаются в беззвучном смехе, очевидно, над ним. Как некоторые шепчутся и показывают пальцем. Как за спиной Хоакина Змеи откровенно насмехаются над ним. И он ломается, как спичка, потому что он не только хрупок физически, но и чертовски хрупкий душевно. Отец выращивал его и защищал ото всех опасностей общества, Кевин был его розой под стеклом, а сейчас отца нет рядом. Хоакин прав. Кто такой Кевин Келлер без своего отца? — Ты прав. — Надломленным голосом произносит Кевин и толпа во дворе снова затихает, а лицо Де Сантеса приобретает нечитаемое выражение. Он не понимает. — Я защищаюсь своим отцом, но ты тоже защищаешься. Ты защищаешься своей бандой. Кто ты без банды, Де Сантес? «О, нет, не думай, что я скажу, что ты тоже педик, нет. Я не настолько глуп, чтобы поднимать эту тему спустя два года, » — Проносится в голове сына шерифа, когда до брюнета доходит смысл фразы и это отображается в его глазах горьким пониманием. Всё пошло по его же сценарию, Кев оголил его до проводов, а там, внутри Хоакина Де Сантеса, на все сто процентов, Кевин уверен, остались воспоминания о той ночи. — Педик, — Бросает Хоакин, разъярённо сжимая кулаки. (Скорее всего, от обиды или от чего другого, Кевин не думает) Неожиданный поворот, Билл встаёт из-за стола и берёт кевиновскую ладонь в свою. — Его ориентация — это не твоё дело. — Говорит Смит, хватая свой рюкзак и рюкзак Келлера, утаскивая того подальше от перепалки. Блондин уводит Кева с заднего двора под недоумевающие взгляды всех. Келлер не понимает, почему его тело так легко поддаётся манипуляциям, а ноги так легко несут его за новеньким. «Всё очень плохо, » — Думает Кев на ходу, пока изучает свою бледную ладонь в мощной руке блондина. Но, на самом деле, сейчас тёплая рука Смита даже успокаивает его раздосадованный внутренний голос. «Кто-нибудь там, во дворе, успокаивает Хоакина тоже?» — Спрашивает у самого себя юноша, оборачиваясь на дверь на улицу. (Но, на самом деле, он не знает, что Де Сантес со злым рыком опрокинул свой поднос на землю и ушёл с территории школы, доставая из кармана своей кожанки пачку сигарет сразу как только Кевин и Билл покинули двор.)