Сопротивление

В пятницу утром Кевин просыпается взволнованным. Он не знает, как поведёт себя Хоакин, если они пересекутся в школе. (а они пересекутся, у них три урока совместных) Он даже предположить не может. (Он может только надеяться, что он, собственно, и делает) В голову закрадывались самые разные мысли и теории, в плоть до того, что они могут подраться. (Кевин был паникёром и не отрицал этого.) Вчерашний вечер обличил другую сторону Хоакина в глазах Келлера, и сын шерифа не мог не поддаться обаянию этой потайной стороны и без того загадочного Дэ Сантеса. Парень собирался в школу в состоянии, близком к панике, всё валилось из трясущихся рук. Впрочем, отец никак не отреагировал на то, что юноша уронил кружку, ведь Кевин был выдающимся неловким неувязком, и такое происходило относительно часто. У парня на пятницу не было ничего запланировано, поэтому задерживаться в школе дольше, чем на время уроков, он не хотел. Даже на внешкольные занятия идти никакого желания не было. Любимую голубую рубашку Кев застёгивал с мыслями о Билле Смите. Они же всё ещё сидят за одной партой? Или Кев пересел к Хоки на всё время? Тревога не давала парню сделать вздох, она заняла всю его грудную клетку. Когда он оказался в школе, его бросило в жар, потому что он вообще не знал, что же произойдёт сегодня. Все, как и обычно, глазели на него, только теперь не останавливались, а лишь впивались взглядами, когда он проходил мимо. Кевин начинает привыкать к этому. «Ко всему можно привыкнуть, » — думает он. По расписанию первым уроком была химия, тяжёлая для его понимания, но пропускать уроки он не хотел. Не сейчас, когда вся школа, как за каким-то третьесортным сериалом по ТВ, наблюдает за его отношениями с Хоакином и Биллом Смитом. Билл Смит опять вернулся в его мысли, пугая ещё сильнее, но юноша старался не подавать виду. Ему садиться за парту к Хоакину? Или к Смиту. «Лучше вообще свалить с урока, лишь бы не сидеть с этим мудаком, » — подсказывало подсознание. Он немного потоптался рядом с кабинетом, а потом глубоко вздохнул и шагнул в класс. Хоакина не было. Но была злобная ухмылка Билла Смита, который сразу приковал к нему свой взгляд. Кев прошёл к последней парте, за которой сидел с главой Змеев в последний раз и опустился на стул. Почему Хоакина нет в школе? Где он? Остальные Змеи здесь? Кевин просканировал учеников глазами, цепляясь за мощные спины двух парней, что сидели на среднем ряду. Хорошо. (Он сам не понимал, почему его успокаивало присутствие Змеев. Возможно, потому что у этих парней в телефонах есть номер Де Сантеса, и они могли позвонить ему.) (Кевин не мог ему позвонить, потому что после вчерашнего разговора понятия не имел, какие у них отношения. И ещё потому, что у него не было его сотового.) — Что, Кев, не за кого теперь прятаться? — Билл гаденько усмехнулся, громкими словами прерывая все разговоры, которые вели ученики в кабинете. Любит же он внимание. — Потерялся твой личный телохранитель. Чем ты ему платишь? — Натурой, — сказал кто-то в классе, Кев не обратил внимания, потому что буравил взглядом свои сплетённые на парте пальцы. Подростки дружно заржали над удачной шуткой. А блондин продолжил свои домогательства, говоря не самые приятные слова. Кев радовался, что он хотя бы не делает ничего существенного, кроме разговоров. А потом в классе появился химик, закрывая дверь в кабинет после своего прихода, и объявляя тему урока. И тогда Кевин смог поднять на доску глаза, застеленные пеленой слёз. В последнее время в школе он чаще плачет, чем учится. *** Химия и история проползли мимо уставшего от всего Кевина со скоростью столетней черепахи, и когда прозвенел звонок на большую получасовую перемену, парень выдохнул. А потом вновь набрал в лёгкие горького школьного кислорода и влился в толпу подростков в коридоре. Он смотрел куда-то в пол, старался игнорировать все усмешки и выкрики, боже, он стал центром всеобщего внимания, наверняка перегнал в количестве слухов Шерил Блоссом, а в количестве фоловеров в заброшенном твиттере Веронику Лодж. Эта привалившая вдруг популярность упиралась ему комом в одно место и не давала дышать. Он скучал по своей спокойной, разбавленной крикливыми ссорами с Хоакином, жизни. Он теперь даже представить не мог, где ему садиться в столовой, а мозг услужливо подкидывал варианты, типа как школьный туалет или прекрасное место слева от Билла Смита. Может вообще не обедать? Он достаточно плотно позавтракал (стакан чая без сахара и затвердевшая сушка), ему совершенно легко отсидеть ещё четыре урока без какой-либо глюкозы в своём теле. Он, может быть, упадёт в обморок, и тогда его отпустят из школы домой. Может вообще перевестись в другую школу? Хотя… В других школах Ривердейла тоже учатся Змеи, у Хоакина везде есть руки. С другой стороны, рук Хоакина сейчас он боится меньше всего. А вот рук похотливого Смита очень даже. Он вздрагивает, когда кто-то в коридоре зовёт его знакомым голосом. Голосом Бетти. — Кев! Кев, постой! — На его плечо ложиться женская ладошка, вытаскивая из непрерывного потока в столовую. — Привет, Бетти, давно не разговаривали, — может, пару дней? Самые худшие пару дней в жизни Келлера. — Кев, расскажи мне, что происходит, — Купер смотрела на него с выражением тревоги и обеспокоенности на лице. — Что с тобой происходит? Она была очень требовательной. — Не думаю, что такое стоит обсуждать в школе…- Кев убеждал себя, что Бетти была первой, кто понял, какой на самом деле Билл Смит. Казалось, это было пару недель назад… — Давай встретимся после школы. — Твёрдо сказала она и посмотрела на наручные часы на своём запястье. — Ты идёшь в столовую? Юноша утвердительно кивнул на её вопрос, потому что отпираться не было сил. *** Стоит ли говорить, что Кевин не поднимал взгляда от своих ботинок с той минуты, как зашёл в столовую? Он сидел за столом, за котором сидели его друзья. И они не обращали на него никакого внимания, потому что… Он, вроде как, в последнее время всегда такой, что может быть не так? Наверное, человек может грустить от чего-то серьёзного только короткий промежуток времени. Грустят подолгу только поэты и меланхолики… И если Кев не первый, то, скорее всего, второй. Что за глупости? Разве после смерти близкого человек не скорбит всю жизнь? Непродолжительная грусть, как это вообще? Ван Гог сказал, что грусть будет длиться вечно. Кевин больше верит Ван Гогу, чем своим скучным размышлениям за рассматриванием листочка салата в обеде. Еда не лезла в рот. Ожиданий от сегодняшнего дня было слишком много, но пока ни одно из них, даже самые паршивые, не сбылись. Кевину было, собственно, никак. Он не знал, что ему делать. Притворяться, что он не поднимал на уши всю школу? Или делать вид, что ему плевать хотелось на все эти косые взгляды? Проблема в том, что он не делал ни того, ни другого. Или думал, что не делал. (Если честно, он чувствовал себя запертым в этой школе с этими людьми, как ягнёнок в клетке с крокодилами) Услышав знакомый смех, Кевин сжал кулаки. Вот с Биллом Смитом за одним столом он хотел сидеть меньше всего. Он поднялся со своего места, забирая свой поднос, чтобы унести его на пункт сдачи, как тут же напоролся на ехидный взгляд блондина, за спиной которого стояли два парня из баскетбольной команды. Билл Смит замутил с баскетболистами? Это плохо. — Куда ты побежал, Кев? — Ухмылка расплывалась по лицу новенького как плесень по стенам школьного чердака. — Поешь с нами. Твоя нервная система, наверное, очень истощала. Келлер сглотнул, решая игнорировать ему это или бросить в ответ что-нибудь колкое. — Ну чего ты молчишь? — Наклонив голову набок, спросил его обидчик. Он поставил свой поднос на против места, где только что сидел сын Шерифа. — Воды в рот набрал? — Продолжил доставать его парень. «Боже мой, может вдарить по его наглой роже подносом?» — подсказывало подсознание Кева. — Оставь меня в покое, Смит. — Наконец выдавил юноша, хотя в его голове это предложение звучало более опасно. — Поглядите-ка, голос наконец-то прорезался, — глаза Билла блеснули не добрым огоньком, — только слова этот голосок говорит неправильные. Кевин вцепился в лямку своего портфеля, чтобы пережить этот разговор и преспокойно идти на биологию. В конце концов, когда-нибудь и у Смита перегорит. — Я ещё помню, как этот голосок стонал, — неожиданно для Кевина и всей, безусловно слушающей их столовой, выдал Билл, смотря прямо в глаза Келлера. — Ты стонал как последняя шлюха, Кев, а потом вызвал своего отца, чтобы не опозориться. Потому что ты давалка. Поддавшись яростному порыву, Кевин наклонился над столом и дал Смиту пощёчину со всей силы, коей у него было не много. Ухмылка тут же слетела с лица блондина и осталась валяться где-то на полу, а сам он нахмурил брови и оскалил зубы, будто сейчас же издаст животный рык и броситься на Кевина. Собственно, это и произошло. Он толкнул парня в грудь, от чего тот пошатнулся и, запнувшись об лавку, больно приземлился на спину. Затылок встретился с кафельным полом от чего юноша потерял ориентацию в пространстве и остался лежать на полу. А Билл тем временем уже обошёл стол молчаливо наблюдавших за этим спектаклем друзей и собирался пнуть Кевина в живот, но его остановил свист. Взгляды тут же переместились на вход с заднего двора, откуда появился никто иной, как Хоакин Де Сантес. «Ну хоть когда-то он вовремя появляется, » — подумал Кев, боковым зрением увидев брюнета. — Смит, ну ты, блять, в край охуел уже. — Хоакина пропускали все ученики, которые уже начали собираться вокруг всего зрелища большой кучей. — Змей приполз за своей игрушкой, — хмыкнул Билл, вызывая тревожные взгляды даже рядом стоящих баскетболистов. Потому что даже баскетболисты не связывались с бандой Хоки. — Забирай свою шлюху, только следи за ней получше, а то она норовит раздвинуть ноги перед кем-то другим. Хоакин сжал кулаки. *** — Зря ты его так, — Кевин поливал перекисью сбитые в кровь костяшки Хоакина, пока тот шипел от неприятных ощущений. — А, то есть я должен был оставить его там, чтобы он изнасиловал тебя на глазах у всей столовой? — После резких слов Хоки, Кев замер. Де Сантес посмотрел на парня, что стоял перед ним. Странно, что они опять вдвоём в школьном туалете. По крайней мере, вся школа сейчас не следила за ними, а следила за тем, как побитый Билл Смит утаскивает свою тушку из школы на всех парах. Это к лучшему. — Прости, — тише добавил Змей, — я не это имел в виду. — Я знаю, — Кевин посмотрел ему в глаза. Они всё ещё были влюблены друг в друга. — Я опоздал на первые два урока, потому что был в участке, — продолжил разбивать тишину брюнет, — я уносил наводки твоему отцу. — Да? — Кев удивился, завязывая бинт на чужой ладони, — я думал, ты опять прогуливаешь. — Я бы не оставил тебя одного в этой школе без веской причины. — Мило. После слов Келлера они опять замолчали. Оба боялись поднять голову, боялись напороться на осуждающий и холодный взгляд. — Ты уже подумал? — Хоакин вспомнил вчерашний вечер. «Мне надо подумать, » — вчера звучало очень холодно после всех признаний Хоки, но с другой стороны это лучше, чем ничего. Поднимать глаза всё ещё было страшно. Первым сдался Кевин. Он наткнулся на макушку Змея, который уставился в пол. — Посмотри на меня, — севшим голосом попросил Кевин. И стоило только Хоакину поднять голову, как его тут же втянули в поцелуй. И так они начали всё заново. С самого начала и без недосказанности.