Сопротивление

Стук в дверь разбудил Кевина в эту ночь. Часы показывали без пятнадцати минут полночь, а ладони покрывались холодным потом от страха. Кого принесло в такой поздний час? Неужели, кто-то знает о том, что его отца сейчас нет дома и поэтому пришёл к нему, к Кевину? Он поправляет растянутую футболку так, чтобы она перестала, наконец, скатываться с его плеча, и включает свет. После тёплой постели воздух в доме кажется холодным, а из-за закрытых окон ещё и спёртым, поэтому Кев не испытывает приятных ощущений. По его рукам бегут мурашки, а волоски встают дыбом. Выходя в гостиную, он оглядывается в поисках отца, но, как и всегда, папа давно уже на дежурстве. Шериф никогда не опаздывает на свою работу. Парень хмыкает носом и, обнимая себя за плечи, движется к двери. Отпирает. Хоакин. А за его спиной кромешная темень осенней ночи. — Привет, — Хоки цепляется взглядом сначала за вырез его футболки, а потом уже смотрит в сонные глаза. — Отец дома? Юноше требуется несколько секунд для того, чтобы переварить полученный вопрос, а затем сказать что-то в ответ. — Проходи, — непонятно почему, Кев пропускает его внутрь и запирает дверь. Может, потому что на улице холодно. Брюнет осматривается, а потом поворачивается обратно к Кеву с выжидающим взглядом. Сын Шерифа, впрочем, спросонья особой скоростью мыслей не отличается, поэтому просто откидывается спиной на дверь. (Подсознательно, Кев хочет протянуть руки к Хоакину, схватить его за кожанку и притянуть ближе к себе.) — Отца нет дома. Он ушёл час назад. — Говорит Кев, прикусывая губу. Он засовывает руки в карманы своих домашних штанов. Ночной гость наблюдает за действиями Кевина с непонятным выражением лица, а потом поджимает губы. — Понятно…- Неловкость между ними можно резать ножом, поэтому они одновременно отводят взгляды и лихорадочно обдумывают свои следующие действия. Что им делать? Казалось бы, столько недосказанных слов в их головах, на кончиках языков и неотправленных сообщениях, но именно сейчас, в самый неподходящий для этого момент, слова вместе с голосом пропадают. Остаётся только лишь хвататься за горло в надежде издать хоть какой-то хрип. — Нам стоит поговорить? — Тихим голосом, словно шелестом, спрашивает Змей, совершенно неуверенный. Кевин не узнаёт его. А потом… А потом опять не узнаёт. — О чём? — Он смотрит пустым взглядом на парня напротив и понимает, что слишком уж понадеялся на сказку. Неужели, что-то должно было измениться после того злосчастного случая в раздевалке? То есть, нет, прошло всего пару дней, и Хоакин не должен так резко теплеть по отношению к нему, они же собачились без малого два года, они оскорбляли друг друга, один раз Кев залепил ему пощёчину и…. Всё это просто не укладывается в его голове! Чувствачувстваувства Есть что-то более важное, чем чувства. Например, самоуважение. (Или он опять врёт себе?) — Я же вижу, что ты не в порядке… — На эту фразу Де Сантеса Кев усмехается. От абсурдности. — А я когда-то был? — Он поднимает на него свои красные от недосыпа глаза. Футболка опять скатывается с левого плеча, но он игнорирует её. — Теперь, после того, что случилось, ты решил последить за моим ментальным здоровьем? Ты опоздал. Последняя фраза вылетела из его рта вдогонку небольшой, но эмоциональной тираде, и ударила Хоакина прямо в лицо. Брюнет теперь тоже не страшился смотреть в глаза напротив. — Мы никак не обсуждали то, что случилось два года назад между нами. — Хоакин что, захотел поднять эту пыльную тему? Зачем? Какой вообще смысл может быть в обычном перепихоне? Последнюю мысль Кевин озвучил. — Для тебя это был обычный перепихон? — Змей выглядел так, будто его предали. — Для меня нет. Келлер… Должен был что-то почувствовать? Да, он почувствовал. Не может разобраться, что, но что-то точно. Может, радость, может горькую усмешку судьбы. — И сейчас ты признаешься мне в вечной любви, и мы вместе за ручки убежим в закат? — Кев теперь уже в открытую улыбался, но вряд ли от радости. Он опустил голову, смотря на свои голые ступни. — Так не получится, Хоки. Такого в жизни не бывает. — Ты нравишься мне, Кев. — Уставшим голосом проговорил Змей. — Может, я не говорил этого в слух, хотя должен был, но я никогда не хотел обижать тебя. Никогда. — Но именно это ты и делал на протяжении двух лет. — Келлер качает головой, не веря всей той сентиментальщине, что говорил его гость. — У меня были на то причины… — Какие причины могут быть на то, чтобы оскорблять человека, который тебе нравится?! — Теперь в юноше просыпалась истерика. — Мне казалось, что ты один из тех, кто хочет просто переспать со мной. — Хоакин закусывает губу, — Я…Я ненавижу таких людей, и… Их действительно много. Кев вдруг осознал, как ему не хватало близости с Хоакином. — Мысль о том, что ты один из них… — Он делал большие паузы между фразами, — убивала меня. Я не мог знать наверняка, чего именно ты хотел, сначала мне казалось, что мои чувства взаимны… «Так и есть, » — добавлял Кевин про себя. — Но потом ты так агрессивно ответил мне в столовой на следующий день… «Боже мой, он помнит.» — Я был слишком разозлён, поэтому не додумался найти тебя ни на вечеринке, ни на следующий день. Кев посмотрел в глаза Хоки. — Сможешь ли ты простить меня?