Я люблю его, Он любит меня, но Она беременна

Как кончаются сказки? Влюблённые герои, держась за руки, отправляются в закат на своём быстроходном корабле, ну или в худшем случае, на лимузине. Что ж, корабль у нас был. Маленькая такая яхта с черепком на корме. И закат был. И полгода путешествий. Двое взрослых людей и один школьник на целых полгода забросили учёбу и работу, и отдались на волю океана. Точнее, четырёх океанов и целого множества морей. Мы встречали рассветы в Турции, жарили рыбу в Средиземном море, загорали рядом с Фиджи. В Венеции Киллиан сделал мне официальное предложение, рядом с Ямайкой мы рассказали о наших планах Генри. Теперь мы снова дома. Точнее, не совсем дома, потому что прямо с берега нас потащили в больницу. — Ааааа, — голос за дверью похож на вой сирены. Реджина содрогается всем телом и покрепче обхватывает себя руками. Волнуется так, словно это она рожает. Крик повторяется. Да нет, кричать ещё совсем рано, роды у Селины начались только около часа назад. Большее, что она может чувствовать сейчас — ноющую боль, однако терпимую. Но Селина, как всегда, делает из всего шоу и напускает панику. — Дилетантка, — фыркаю я, Киллиан усмехается. Мы сидим в коридоре как есть, с походными сумками. Спасибо хоть маме, что забрала Генри. Рано ему ещё постигать тайны деторождения. — Хочется послушать, как будешь кричать ты, годика через полтора, — Реджина, наконец, перестаёт ходить и садится на стул. Полтора года? Да я как-то пока не думала о детях. Нет, мы с Киллианом, конечно, хотим детей, но когда-то потом, в далёком будущем. Мы знаем друг друга так недолго, и прежде чем заводить семью, нам хотелось бы успеть насладиться романтикой наших отношений. — Лучше скажи, когда ты планируешь обзаводиться маленькими Гудиками? — спрашиваю я. Редж пожимает плечами. — Да у нас есть уже Роланд, о других детях мы как-то и не думали. Тем более, мы ещё даже не обручились. Моя мамочка ещё помнит мою историю с Дэниелом, и сомневаюсь, что будет в восторге от новой свадьбы. Дэниел бросил Реджину через три месяца после свадьбы. Нет, он не сбежал, как Нил с распомаженной фифой, а просто ушёл. Честно. Но не менее болезненно. То, что Реджина решилась на новые отношения — уже прогресс. Мы обе отдали свои сердца после продолжительной спячки. И обе съехались с парнями после первого же поцелуя. В моём случае, правильнее будет сказать «сплылись», да и поцелуй был первый с половиной. Ну да неважно. — Ааааа, — раздаётся вновь, и я теряю ход мысли. — Бедный Эд, — искренне сочувствую я. — Ему досталось место в первом ряду. — Не думаю, что это так ужасно, Свон, — Киллиан гладит мою ладонь. — Я был бы рад оказаться в палате, где любимая женщина даёт жизнь нашему ребенку. — Это не так романтично, как ты думаешь, — я вспоминаю некоторые детали рождения Генри и киваю сама себе. Совсем не романтично. Хоть и прекрасно в итоге. — Уверен, ты ошибаешься, — Киллиан одаривает меня своей особенной улыбкой. Реджина раздраженно фыркает. — Можете флиртовать в другом месте? — Ты сама настояла, чтобы мы пришли, — напоминаю я. Редж ёрзает на стуле. — Да, и ты должна была держать меня за руку и убеждать, что всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, — спокойно отвечаю я. — Сотни женщин по всему миру рожают в этот же момент. Уверяю тебя — всё будет нормально. С лучшими докторами и новейшим оборудованием иначе и быть не может. Реджина кивает и заметно успокаивается. — Просто трудно быть здесь, и не видеть её, — вздыхает она. — Мне кажется, что будь я в палате, то всё было бы по умолчанию успешно. — С каких пор присутствие в родильном зале адвоката помогает детям рождаться быстрее? — Дамы, — Киллиан смеётся. — Не стоит ли нам сменить тему и пойти выпить какао? — Да, пожалуй, — соглашается подруга. Как же я благодарна Киллиану за то, что сейчас так здраво мыслит. И правда, за чашкой какао Редж становится спокойнее. Она все полгода общалась по скайпу с Генри, мы слали ей открытки, и все равно она расспрашивает о нём. Сильно ли изменился, какие у него появились увлечения, привычки… Реджина не мать моему сыну, но всегда была ею. Я отняла его на полгода, и вполне понятно, что теперь она хочет наверстать. — Я хотела бы, чтобы Генри недельку пожил у нас, — говорит она, имея ввиду их квартиру с Робертом. А что, мне нравится эта идея. Ведь за полгода мы с Киллианом не оставались по-настоящему наедине. Яхта хоть и большая, но не настолько. — Если Роберт не будет против, — соглашаюсь я, Реджина мягко улыбается. — Робин. Теперь только так, — она опускает взгляд и заправляет прядь волос за ухо. — Мы семья, Эмма. Как Роланд не чужой мне, так и Генри не будет чужим для Робина. Я слушаю её и понимаю, что она счастлива. Влюблена. С Реджиной Миллс, которой я её знала, никогда ничего подобного не происходило. Впрочем, со мной ведь тоже. Но вот она я, греюсь в объятиях любимого мужчины. Год назад сказал бы кто — не поверила. Моё счастье было внезапным, и обрела я его через горести. Чуть не загремела в тюрьму, чуть не вышла замуж за другого, чуть было Киллиан не женился на другой, лишился корабля, пережил предательство… Всё это осталось в прошлом. Всё это привело нас к тому счастью, что мы имеем сейчас. Всё это было не зря. Всё это кончилось, и слава Богу. — Генри и Робин Гуд в одной квартире. Сочувствую Робину, — Киллиан усмехается. — Малец так засыплет вопросами, что тот отдышаться не успеет. Да, за полгода Киллиан хорошо узнал Генри. Они научились ладить, вместе справлялись с трудностями, и теперь сын даже не обижается, вспоминая о Ниле. Его отец всегда будет его отцом, но Генри наконец признал, что иметь отчима тоже может быть круто. Ещё бы, я не знаю тех, кому не понравился бы Киллиан Джонс. — Пойдём наверх, — Реджина сверяется с часами. — Нас не было двадцать минут, а вдруг она уже родила? Реджина ужасно паникует. Только месяц назад они с Селиной помирились, и сейчас в Редж особенно остра сестринская любовь. — Да, идём, — соглашаюсь я. Мы выбрасываем пустые стаканчики и идём наверх, но лишь затем, чтобы узнать, что «роды как таковые ещё даже не начались». Восемь часов, десять чашек какао и три хот-дога спустя, ор Селины обрываются детским криком. Ещё двадцать минут спустя Эд с глупой улыбкой на лице и капельками пота на висках сообщает нам, что в мире появилась чудесная девочка, пятидесяти трёх сантиметров и трёх с половиной килограмм весу. Мы по очереди обнимаем новоиспеченного папашу, у которого сильно дрожат руки и сбивается речь. — Он счастлив, — говорит Киллиан, обнимая меня со спины. Я киваю. Я всё ещё помню ту эйфорию, которая объяла меня в момент рождения Генри. Помню как вчера, потому что такое вовсе невозможно забыть. — Как считаешь — нам не пора дать жизнь новому моряку? — Киллиан ловит меня зубами за ухо. Вот он — вопрос, который мы не поднимали, но который сегодня невозможно было не поднять. — Согласна на девочку, — отвечаю я, выворачиваясь. — Моряков с меня уже хватит. Киллиан смеётся. — Тут уж как получится. Он берёт меня в кольцо своих сильных рук и шепчет мне в висок: — Так что, Свон, приступим к делу сегодня? Так скоро? Нет, я не против детей, но неожиданно как-то, честное слово. — Может сперва проведём генеральную репетицию? — выдыхаю я ему в губы. Реджина кашляет совсем рядом. — Замолчите оба, если не хотите, чтобы меня стошнило. Упс. Рядом с Киллианом мне сложно что-то соображать. Я даже забыла, что мы не в нашей каюте, а в широком больничном коридоре. Благо, кроме Редж рядом никого нет — счастливый папочка вернулся в лоно семьи. — Запомни этот момент, — шепчу я Киллиану. — Дома продолжим. — Вот тебе и продолжили, — Киллиан обнимает меня за плечи. Мы стоим в коридоре. Перед нами дверь в мою спальню. В спальню, которая должна была стать нашей, и в которой сейчас спят мои мама с братишкой. Реджина тоже здесь, в своей старой комнате. Она приехала, чтобы забрать Генри к себе, но к нашему возвращению он уже спал, так что Редж осталась на ночь. — Ничего, завтра они разъедутся, — обещаю я. — А сегодня у нас есть этот диван. Киллиан прокладывает по моей шее дорожку из поцелуев. — Какой многообещающий диван, — низким голосом шепчет он. Мне и в самом деле начинает казаться, что этот скромный диванчик может нас удивить. — Посмотрим, что из этого выйдет, — я увлекаю Киллиана на мягкие подушки. Его губы берут в плен мои, его пальцы находят обнаженную кожу моей поясницы. Такие привычные прикосновения. Такие ласковые поцелуи. В свете от уличного фонаря я вижу лицо Киллиана. Замечаю блеск в его глазах. Дыхание любимого обжигает мне кожу. — Считайте, что меня нет, — бросает Реджина, пробегая в ванную. — Вот чёрт, — Киллиан садится. Его сотрясает мелкая дрожь тихого смеха. Мне, однако, вовсе не смешно. Это должен был быть идеальный вечер. Не могла Селина родить часа на два раньше? — Чаю? — предлагаю я, глядя в пустоту перед собой. Реджина пробегает обратно в спальню, хлопает дверью. — Уверена, что хочешь чаю? — Киллиан снова заключает меня в объятия. В этот миг начинает плакать мой младший брат. — Через пять секунд мама побежит разогревать смесь, — говорю я с уверенностью. Всё именно так и происходит. — Я одной ногой здесь, другой уже там, — убеждает нас мама, но рука Киллиана уже лежит на подлокотнике. — Да ладно, — рассеянно отвечаю я. — Всё равно чай собиралась сделать. — Тогда я в душ, — Киллиан, к моему разочарованию, уходит. — Прости, Эмма, — говорит мама, орудуя кастрюлей и бутылочкой. — Неловко как-то вышло. — Ты десять часов сидела с Генри, так что это мне неловко, — я обнимаю маму. — Спасибо, мам. — Ох, ну что ты, родная. Я полгода не видела внука, мне только в радость, — мама обнимает меня в ответ. Братишка опять подаёт настойчивый голос, мама спешит закончить все дела и, чмокнув меня на ночь, скрывается в спальне. — Пффф, — я громко выдыхаю, глядя на три закрытых двери. По закону жанра сейчас ещё Генри должен выйти. Вода закипает, я заливаю её в заварник и готовлюсь к самому скучному вечеру в своей жизни. У Киллиана, однако, другие планы. Он появляется в кухне в одних только брюках, на голом торсе блестят капельки воды. — Красавица, — он обнимает меня со спины, — я выяснил, что у тебя очень удобная душевая кабинка… — Имеешь в виду… — я разворачиваюсь к нему лицом. Киллиан вскидывает бровь. — Не хочешь испробовать что-то новенькое? — Почему бы нет, — я провожу ладонью по его груди и медленно иду в сторону ванной. — Я люблю новенькое… *** — Спасибо, очень выручишь, — Реджина заправляет блузку в брюки. — Одной головной болью меньше. Утром мы должны были нести подарок Селине — цветы, шарики, игрушки, но в последний момент Редж вызвали в суд. Я согласилась пойти одна, так что сейчас упаковываю все подарки в пакеты. — Тогда я сразу с работы в школу, восстанавливать Генри, — подруга чмокает меня в щеку. — Пока-пока, я побежала. — Давай. Удачи. Я оставляю Генри и Киллиана играть в приставку и еду в больницу к молодой маме. День просто прекрасный. Почти что лето, но ещё не так жарко, зато достаточно тепло, чтобы чувствовать себя совершенно счастливой. Мы с любимым человеком съехались, пусть и жили до этого вместе. Всё же яхта не в счёт, общая квартира — это намного серьёзнее. Мама уже сегодня решила приступить к свадебной подготовке, и я ощущаю себя самой настоящей невестой. Если это не счастье, тогда каким оно должно быть? Я оставляю «жука» на стоянке, беру пакеты и подхожу к клинике. Это одна из лучших клиник города, и я чувствую себя немного не в своей тарелке во всей этой роскоши. Холл просторный и светлый, с мягкими диванчиками и плазмой на стене. Сразу за столом регистрации четыре огромных лифта, и сейчас возле них стоит лишь одна брюнетка. Да, в таких клиниках толп не бывает. Дверь лифта открывается, брюнетка входит внутрь. — Придержите двери! — кричу я, прибавляя ходу. Брюнетка разворачивается. Пакеты выпадают из моих рук, и я, хватая ртом воздух, наблюдаю за тем, как дверцы медленно съезжаются, увозя брюнетку прочь. Нет, не просто брюнетку — Милу. Сильно беременную Милу…