Я люблю его, Он любит меня, но Она беременна

К двум часам дня у меня болят пальцы от работы на клавиатуре и слезятся глаза. Но я сделала всё, что намеревалась — ответила на тридцать одно письмо, а с кем-то уже и пообщаться успела. Я и не думала, что это так нужно мне сейчас — работа. Но она таким удивительным образом отвлекла меня от грустных мыслей, что я рада загрузить себя ещё больше. Есть только хочется. Выключаю компьютер, проверяю решётки. Я готова завершить рабочий день и за чашечкой кофе рассказать Руби свои новости. Не всё же ходить к ней плакаться, иногда можно наши встречи разбавить чем-то более позитивным. Хм, никогда бы не думала, что найдётся столько людей, готовых поддержать меня. — Привет. Я вздрагиваю. Ключи, которые я как раз подносила к замку, выскальзывают у меня из рук и со звоном падают на ступеньки. Киллиан нагибается за ними и подает их мне на одном пальце. — Спасибо, — забираю связку и закрываю замок. Больше всего на свете мне хочется сейчас оказаться у него в объятьях, но вместо этого я поправляю сумочку на плече и не слишком вежливо интересуюсь целью его визита. — Пришёл сказать, что я говорил с Милой. Ребёнок мой, но жить она со мной не хочет. Знает, что я люблю другую. Так что я ночевал на «Роджере», — он смотрит на меня с опаской, потому что моя реакция может быть очень непредсказуемой. Что говорить — я даже сама не знаю, что сделаю через минуту. — Хорошо, что сходил, — говорю я и подхожу ближе. — Так что — решили, что ты будешь приходящим папой? — Вроде того, — Киллиан протягивает мне руку. — Иди сюда, Свон. Я не видел тебя целые сутки, представляешь как мне сейчас паршиво? Представляю. Сама испытываю то же самое. Я даю любимому обнять себя, и когда он касается моих губ своими, я не протестую. Наоборот, мой ответ ему полон огня и страсти. Я так боюсь потерять его. Я отпустила, но так хотела, чтобы он вернулся… — Закрываешь контору? — Киллиан бросает взгляд на «Лебедя». — Напротив, — я продолжаю обнимать его. — Ко мне пришло море писем. Все от тех, кому однажды разбили сердце. Хотят работать со мной. Не проверять на верность, нет — находить родственные души одиноким и отчаявшимся. Наша с тобой история вдохновила их. — Знали бы они все подробности этой истории, — невесело протягивает Киллиан. — И не говори… — я охватываю жестом фасад. — Теперь вот будем делать ремонт и открывать новое агентство. — У меня тут мысль возникла, — Киллиан берёт меня за руку и ведёт к дверям. — А вдруг внутри тоже есть трещины? Нужно всё осмотреть. Я знаю этот взгляд, которым он пронзает меня. Знаю этот голос — низкий, с хрипотцой. Я прекрасно понимаю, что Киллиан имеет в виду. Я помню, что есть на свете женщина, беременная от него. Но сейчас мне всё равно. — Определённо, стоит проверить, — говорю я и щёлкаю ключом в замке. *** — Издеваешься? — голос Реджины переходит на визг. — Вы уже можете решить — женитесь вы или расходитесь? — Женимся, — отвечаю я в трубку, параллельно пытаясь увернуться от поцелуев жениха. Мила сделала широкий жест и отвергла Киллиана. Я понимаю её. Она злится. Её предали. Пусть и она предала, но дело не в этом. Она зла на Киллиана и на себя, и она не хочет подачек. Она бы рада обрести счастье, но слишком горда, чтобы его принять. Мне жаль её. Я чувствую угрызения совести. Но неожиданно так хочется побыть эгоисткой, что я просто перестаю думать о Миле и о том, какими глазами она смотрела на меня в лифте. — Тогда Генри я вам сегодня не привожу, — говорит Редж и смеётся. — Развлекайтесь. Мы стараемся последовать совету подруги. Заказываем еду из ресторана, включаем тихую музыку. — Потанцуем, красавица? — Киллиан кружит меня по гостиной, умело маневрируя между креслами. Не могу поверить, что всё именно так. Несколько часов назад я думала, что потеряла любимого навсегда. Но нет, со мной снова его улыбка, нежные руки, ласковые губы. Я играю с перстнями у него на пальцах, мягко касаюсь крюка на запястье. Это всё моё. Как могла я вообще решиться на то, чтобы всё это потерять?! — Хочешь, я наполню ванну ароматной пеной, и мы поблаженствуем вместе? — спрашиваю я с лукавой улыбкой. Киллиан притягивает меня за талию. — Полгода в море, Свон. Хватит с нас воды. У меня есть идея получше… Какая у него идея, узнать я не успеваю, потому что звонит его мобильник. Киллиан хмурится. — Мила… Чего ей нужно? Передумала? Хочет разрушить наше счастье? — Да? — Киллиан бледнеет. — Я понял. Выезжаю. Такой короткий разговор, что мне даже жутко. — У Милы какие-то боли, — говорит Киллиан, попутно надевая куртку. — Она едет в больницу, я обещал встретиться с ней там. Первый мой порыв — предложить поехать вместе с ним, но я прекрасно понимаю, что Миле моё присутствие ни к чему. Чего доброго, ещё занервничает, и я останусь виноватой. — Держи меня в курсе, — прошу я, коротко целуя своего мужчину в губы. — Вечером увидимся, красавица, — Киллиан уходит. Вечером никто никуда не возвращается. Миле стало плохо, врач прописал ей постельный режим и Киллиан остался с ней, помогать, чем может. Вместо романтического ужина я пью виски в баре Руби. На душе тоска. *** — Вот же хитрая стерва, — Руби с шумом ставит рядом со мной очередной стакан. — Вроде и не простила, но отобрать отобрала! — Это же не навсегда, — пытаюсь утешиться я. — Всего лишь месяца на два, пока не родится ребёнок, — Руби с яростью опрокидывает в себя содержимое стакана. — А там куда он её уже бросит, с ребёнком. Хочется надеяться, что Киллиан, всё же, на днях уже будет дома. Но печёнкой чувствую — Руби права. Мила слишком горда, чтобы просить Киллиана вернуться, но достаточно умна, чтобы сделать это и без слов. — А этот всё строчит — хорош, а? Руби кивает на дальний стол, за которым работает Август. Рядом с диваном стоит трость, что напоминает о его травмах. Внешне, однако, он уже выглядит тем же мужчиной, которым я знала его всегда. — Схожу поздороваюсь. Я прихватываю свой стакан и подхожу к соседу. — Что пишешь, Август? Он поднимает на меня рассеянный взгляд. — О, привет, Эмма, — он кивает на диван рядом с собой, приглашая меня присесть. — Виски, пусть даже хороший, не решит твоей проблемы. Я сажусь. — А что ты знаешь о моей проблеме? Август не раз удивлял своей прозорливостью, и мне действительно интересно, что он имеет в виду. Сосед поправляет на носу маленькие очки, которые использует только во время работы. — Я писатель, Эмма. Мне свойственно все подмечать. Твой капитан уже две ночи не ночует дома, это о многом говорит. — О чём, например? — я подношу стакан к губам, но передумываю, отставляю его подальше. — О том, что твоё «долго и счастливо» ещё не наступило. Вот и ответ на твой вопрос — чем я здесь занимаюсь? Пишу для тебя новую историю, где обязательно будет хороший финал. — Хотелось бы, — я вздыхаю. — Но всё слишком сложно… Устало кладу голову Августу на плечо. Перед глазами строки его новой сказки. «Принцесса Эмма в расстроенных чувствах сбежала из дома в Зачарованный лес. Она бежала и бежала, пока не оказалась у домика Красной Шапочки. Здесь, с чашкой горячего чая, принцесса дала волю слезам. — Всё будет хорошо, — пообещал ей Пиноккио, который как раз был в гостях у Шапки». Я хмыкаю. Август действительно идёт в ногу с событиями. — За счёт заведения? — Руби ставит перед нами поднос с тремя чашками какао. — Спасибо, — искренне благодарю я их обоих. — С вами хоть не так тошно. — Всегда пожалуйста, — улыбается Руби. Я лишь вздыхаю. *** — Вы хоть созваниваетесь, а это уже утешает, — Реджина облокачивается на капот моего жука. — Ровнее, бестолочи! Двое мастеров никак не могут приладить отреставрированную вывеску. Завтра мы начинаем работать снова, но этот последний штрих никак не удовлетворит мою подругу. Бедные мастера уже минут двадцать крутят вывеску под разными углами, а Редж только кричит на них. — Да, за две недели мы говорили целых двенадцать раз и даже один раз виделись, — ворчу я. Мила всё время требует ухода, и я всё понимаю, но от этого не легче. — Я всё чаще думаю, что полгода на корабле были лишь сказкой, которая кончилась. Всё вернулось к той точке, откуда и началось… — Повезло этой Штильцхен, что не на меня напала, — Реджина дует губы. — Я бы не посмотрела ни на каких детей. Забрала бы своё, а она пусть сама разбирается. — Да нет, — я складываю руки на груди. — Это не по-человечески как-то. — Так человек человеку зверь, Свон, — Реджина отрывается от капота и быстрым шагом подходит к лестнице. — А ну прочь, остолопы! Она быстро влазит на верхнюю ступеньку и легким движением поправляет вывеску. — Вот так вот, — она отряхивает ладони. — Счастье в твоих руках, Свон. Только в твоих. Реджина права, но думая о Миле, я вспоминаю себя. Одинокую и разбитую. Нет, никакой борьбы не будет. Я просто снова дам Киллиану возможность сделать выбор самостоятельно.