Я люблю его, Он любит меня, но Она беременна

Мне есть о чём подумать. Прислонившись к капоту своего «жука», я смотрю на яркую вывеску «Хрустальной туфельки» и думаю о Золушке, которая вопреки всем бедам не сдалась и выборола своё счастье. Да, ей было трудно, но она не унывала. Вот и я не должна. Появление тёмно-зелёного Фольксвагена Селины обрывает поток моих мыслей. — Хорошо, что ты здесь, — Селина суёт мне сумку с детскими вещами, а сама возвращается за Робин. — Мы не опоздали? — уточняю я, сверяясь с часами. — Минут на двадцать, сущие пустяки. Они никогда не начинают вовремя. Селина ставит машину на сигнализацию и направляется в сторону «Хрустальной туфельки». — Я думала — это просто ориентир… — Хозяйка магазина ведет курсы на втором этаже, — бросает мне Селина, не оборачиваясь. — Наверное, это удобно, — предполагаю я. Мы входим в обувной салон, и он поистине роскошный. Здесь даже запах какой-то… Дорогой, что ли? Таких красивых туфель я в жизни не видела, а ведь я особенно не рассматриваю — иду вперёд, к аккуратному лифту. Хорошо продумано — на второй этаж часто ходят беременные и мамочки с маленькими детьми, лифт отличное подспорье. — После курсов можем что-нибудь здесь прикупить, — предлагает Селина. Кстати, я собиралась купить Реджине туфли… Беру первую попавшуюся пару, смотрю на ценник, быстро кладу обратно. — Как-нибудь в другой раз, — беззаботно отвечаю я, краснея перед консультантом. Таких денег я и за год не заработаю. Такое ощущение, что эти туфли из золота, не иначе. Ну или, беря во внимание название магазина — из хрусталя. Лифт открывает перед нами створки, и мы входим в большое зеркальное помещение. Под одной из стен стоит маленькая софа, слева от неё — кнопки. Их всего две — здание двухэтажное. Селина уверенно жмёт на цифру два и садится на софу. Тут ехать-то секунд пять, ну да ладно. Второй этаж представляет собой сеть коридоров, в конце одного из них я замечаю приоткрытую дверь, из-за которой раздаётся женский голос. — Вы должны осознавать, — вещает голос, — что мать — это святое в жизни ребёнка. Через неё он познаёт мир, добро и зло, через неё он становится человеком. Сейчас, когда ребенок ещё очень мал, а может, даже не родился, вы уже должны окружить его любовью, чтобы он чувствовал и знал, что он любим. Давайте — обнимите своих детей. Мы входим в тот момент, когда блондинка с младенцем на руках заканчивает свой монолог. Мамочки сидят полукругом, обнимая своих чад или поглаживая животы. Отцы тоже здесь, немного растерянные, но в большинстве своём счастливые. — Здрасьте, — Селина обнимается с руководительницей, после чего та приглашает нас войти. Я настраиваюсь на самый скучный день своей жизни, как вдруг замираю как вкопанная. Большой живот, две пары рук вокруг него. Одни тоненькие, с красными ноготками, другие сильные, на пальцах перстни, из-под левого рукава торчит кончик татуировки. Я вижу эти руки прежде, чем поднимаю глаза на лица. Но я не ошиблась — передо мной Киллиан и… Мила… Лицо у моего мужчины умиротворено. Он пока ещё не замечает меня, увлечён упражнением. Но меня видит она. Видит и самодовольно ухмыляется. Первый мой порыв — уйти, но я не сдамся так просто. — Это… Он? — шипит мне на ухо Селина. — Может уйдём? — Всё нормально, — заверяю её я и прохожу дальше. Наконец Киллиан замечает меня, и улыбка сползает с его губ. В его глазах смятение, вина и боль, но я не долго копаюсь в его эмоциях — отворачиваюсь и помогаю Селине занять её место. Та сразу же приступает к упражнению — теснее обнимает Робин. Я сижу позади, не совсем понимая, зачем я здесь, но больше недоумевая — что за злую шутку играет со мной судьба? Конечно, я могла предположить, что Мила тащит Киллиана на подобные курсы, но одно дело понимать, а другое дело — видеть лично. Ведь я видела его лицо — лицо человека, который рад быть здесь. Рад этому ребёнку и, возможно, даже рад его матери. Киллиан мой, но от этого не легче. Ощущение какой-то грязи. Словно бы отдала его другой женщине во временное пользование. Как вещь. Но Киллиан не вещь, и у него есть чувства. Пусть не к Миле, но к ребёнку. Однажды может наступить тот день, когда он предпочтёт полную семью мне и Генри. Это разобьёт наши сердца. Пусть Киллиан и говорит, что такого не будет, но видя его сейчас, я ставлю под сомнение не столько его слова, сколько его внутренние порывы. — Мисс Бойд, — рыжеволосая девушка тянет руку. — Да, Аврора? Аврора — та самая подруга Милы, которая распространила слухи о помолвке? — А если малыш не спит ночью, объятия могут его успокоить? — Безусловно, — мисс Бойд наглядно обнимает свою дочь. — Видите, как ребёнок спокоен? Слышать биение материнского сердца очень важно для ребёнка первых месяцев жизни. С этим звуком он жил в утробе, и этот звук может успокоить почти всегда. Прописные истины рассказывает. И стоит вообще на эти курсы ходить? Мисс Бойд проходит по кругу, поправляя положение детей на руках у их матерей. Наконец она доходит до Милы. — Миссис Джонс, пока вы не освоитесь в нашей дружной семье, вам стоит сидеть поближе к миссис Принс, чтобы она могла вам помочь, если что. Миссис Джонс, серьёзно? — Вообще-то я мисс Штильцхен, — Мила придвигается ближе к Авроре, переводит на меня взгляд. — Пока что… Я даже со своего места слышу, как Киллиан скрипит зубами. Он, конечно, уже в курсе, что Мила распустила слухи о свадьбе, но ему очень неловко, что я присутствую при этом фарсе. С какой-то стороны я сочувствую ему, но с другой стороны я сочувствую лишь себе, потому что мне, несмотря ни на что, реально больно. — Да, я не муж, — говорит он, наконец. — Просто сопровождающий. Мила лукаво улыбается и крепче прижимает его руки к своему животу. — Ну, не будь таким скромным, дорогой, — мурлычет она. — Ты ведь папочка, пусть ребёночек слышит это. — Всё верно! — подхватывает мисс Бойд. — Малышу нужно говорить об этом. Слушать голоса отца и матери для него не менее важно, чем ощущать прикосновения. Она разворачивается к Авроре. — Это по вашему вопросу — когда малыш не спит ночами, с ним можно поговорить. Ласково и монотонно, ритм вашего голоса успокоит ребёнка. — Спасибо, — кивает миссис Принс. — Сегодня же опробуем. — Непременно поделитесь с нами результатом, — мисс Бойд окидывает взглядом всех собравшихся, женщины все как одна кивают. Мужчины, большая их часть, нас вообще не слушают. Они тихо переговариваются, проверяют мобильник, смотрят на часы. Не все. Взгляд Киллиана обращён на меня, а я стараюсь не смотреть в ответ. Плохо стараюсь, наши взгляды то и дело пересекаются. Остальная часть занятия проходит очень тяжело. Пусть я и пытаюсь отрешиться от всех и вся, но всё время чувствую на себе взгляд любимого. Любимого, который пришёл сюда с другой. — Эмма! — окликает он меня сразу после занятия. Я вскидываю вверх сумку с детскими вещами. — Извини, нужно отнести это в машину. Не дожидаясь ответа, я ухожу. Селина идёт следом, и выглядит виноватой. Впервые в жизни я вижу, что её заботит судьба постороннего человека. — Мне очень жаль, — вздыхает она вполне искренне. — Предложила бы тебе напиться, но я кормящая… — Всё нормально, — я криво улыбаюсь. — В этом городе есть ещё люди, с которым можно напиться. *** — Повтори! — Руби стучит по стойке пустой рюмкой. — Может быть хватит с тебя? — беспокоится Дороти, которая свой мохито едва лишь пригубила. — Гулять так гулять! — Руби залпом опустошает очередную рюмку. Реджина болтает по дну стакана остатки своей «Кровавой Мэри». — Я тоже, пожалуй, повторю. Эх, девчонки, собрались здесь ради меня. Иногда нужно попасть в трудную ситуацию, чтобы понять цену дружбе. Мои подруги со мной, хоть это радует в череде моих неудач. — А Робин захотел ребёнка, — заплетающимся языком сообщает Редж. — А ты? — я отрываюсь от своей «Пина колады». — Говорила же вроде, что Генри с Роландом тебе хватает? Реджина пожимает плечами. — Да не знаю я уже ничего. С одной стороны — я зарабатываю больше Робина, и лишаться стабильного дохода мне не хочется, но вдруг я доросла до этих отношений? Вдруг мне стоит подумать над предложением Робина? — она заходится смехом. — Предложение… Предложение-то он мне и не делал, а детей хочет… Она поджимает губы. — Не знаю, девчонки, не знаю. — Пусть сперва кольцо на палец, — советует Дороти, — а то на словах они все шустрые. Она сочувственно смотрит на меня, но мне не нужно ничьего сочувствия. Киллиан меня не обманывает, намерения у него самые честные и конкретные, но вся эта ситуация с Милой не становится от этого приятнее. — Повтори! — кричит Реджина, едва не падая со стула. — Или не надо… — Не надо, не надо, — я встаю и поднимаю её за локоть. — Домой, спатоньки. — Езжайте, — поддерживает меня Руби. — А мы еще потусим. Правда, милая? Дороти берёт её за руку. — Конечно. Как бы я хотела так… Просто взять Киллиана за руку, посмотреть в его бездонные глаза, потереться щекой о его щетину. В любой час, в любом месте. Не скрываясь, не испрашивая разрешения. Просто быть рядом, когда я сама того хочу, сколько я этого хочу. Без всяких «но», без всяких «потерпи немного». Ещё месяц. Долгий месяц впереди, и я не знаю, как смогу я его пережить, ведь даже минута без Киллиана для меня пытка…