Я люблю его, Он любит меня, но Она беременна

— Тише-тише, Свон, — Киллиан перехватывает меня на пороге, где я отчаянно боролась с туфлями, и относит на диван. Не ожидала увидеть его здесь сегодня, но его помощь сейчас явно не лишняя. В голове всё ещё хозяйничает ром, перед глазами плывёт, а мысли путаются, ровно как и ноги. Хорошо, всё же, что дала Киллиану ключи. Он заботливо подтыкает плед мне под колени, нежно целует в лоб. — Я звонил тебе, — говорит он, направляясь на кухню. Наливает мне воды и бросает туда таблетку аспирина. — У тебя было вне действия сети. — Я отключила телефон… Как же мерзко звучит сейчас мой голос… — Чтобы напиться, я уже понял, — Киллиан протягивает мне стакан, и я делаю пару противных глотков. Меня тошнит. — Я очень устала, — признаюсь я. — Ждать, что ты будешь рядом. Видеть тебя с ней. Язык заплетается, но мозг хотя бы уже начинает выстраивать длинные предложения. — Я знаю, родная, — Киллиан садится рядом, опускает мою голову себе на грудь. — Поэтому я съехал от Милы. Найму ей сиделку. Потому что тебе я нужен не меньше. Ты — моя семья. Больше никаких иллюзий, игр на публику, ложных надежд. Все карты на стол. — Все-все? — уточняю я. — И то, что мы… — Это её не касается, — обрывает меня Киллиан. — И вообще, перестань думать о Миле. Мы с тобой вместе. Закрывай глаза и спи. Утром я буду здесь, с тобой. И больше никогда не уйду. — Попробуй только бросить меня снова, — бормочу я, с трудом выговаривая каждое слово, потому что разум мой прочно отдаётся сну. Просыпаюсь я на диване в гостиной, и не сразу могу сообразить что к чему. Перед глазами плывёт, что напоминает о литрах алкоголя, что мы вчера в себя залили. Ещё в голове крутится навязчивая мысль, что всё очень хорошо. Но что именно хорошо — я понять не могу. На диване я одна, и видение Киллиана спьяну оказалось просто видением. Или нет? В кухне звенит посуда, я сажусь, оглядываясь на источник шума. — Извини, что разбудил, — Киллиан, в домашних брюках и футболке, делает бутерброды с сыром. — Как голова? — Да так, — равнодушно отвечаю я. Меня интересует совсем другое. — Ты вчера сказал мне, что съехал от Милы, или это мне приснилось? Киллиан украшает бутерброд веточкой петрушки. — Съехал. И въехал к тебе. К нам. К нам. Как нравится мне эта простая фраза в устах Киллиана. Как греет она мне душу. — Генри обрадуется, — говорю я, поднимаясь с кровати. Я всё ещё в клубном прикиде, слегка помятом и очень открытом. Накидываю на плечи плед. — Не в лучшем я виде, родной. Ты извини. Киллиан подходит, обнимает меня крепко, но нежно, целует в нос. — Это ты прости меня, Эмма. Вчера тебе было непросто. Он разворачивает меня спиной к себе, проводит ладонями по плечам, останавливается на животе. — Когда-нибудь, — шепчет он мне на ухо, — я буду так вот касаться твоего живота, в котором будет спать наш с тобой ребенок. И это единственное, что должно иметь значение для нас. — Согласна, — я накрываю его ладони своими. — Мне жаль, что вчера так вышло. — Ну… — Киллиан касается губами моего затылка. — Я с тобой. Дома. Остальное не важно. Что было, то было. Идёт? — Идёт, — отзываюсь я, откидываясь на его плечо. — Главное, что мы вместе. — Именно, — мой капитан качает меня в своих объятиях. — А теперь давай в душ, взбодрись и поехали. — Куда? — я резко разворачиваюсь к нему, что даже голова начинает кружиться. — За Генри. Заберём его с уроков. Вчера он был с одним отцом, сегодня пускай проведет время с другим. — Хочешь быть для Генри отцом? — с глупой улыбкой на лице спрашиваю я. — За полгода ты ещё этого не поняла? Свон, ты… — он не находит слов и вместо этого целует меня. Мне нравится такой вариант событий. Чаще бы он не находил слов. Однако, как ни приятно мне находиться в плену его губ, я отстраняюсь. После вчерашнего у меня далеко не самые сладкие поцелуи, сначала нужно зубы почистить. — Я быстро, — обещаю я и убегаю в ванную. Душ и правда приводит мысли в порядок. В частности я вспоминаю Бреннана, которого встретила с подобным моему похмельным синдромом. Уже почти неделю он живёт в монастыре, где приводят в порядок не только его зубы, но и чувства. Мать-настоятельница заверила меня, что Джонс-старший исцелится от своего алкогольного пристрастия. Это будет долгий путь наверх, и пройти его с сыном будет значительно легче. Поэтому из душевой я выхожу с твёрдым решением — устроить встречу Киллиана и его отца. Сегодня. — У меня есть одно дело, — говорю я, появляясь на кухне. — Сперва съездим туда? Киллиан ставит передо мной чашку какао и блюдо с тостами. — Мы наконец-то вместе, а ты хочешь посвятить этот день работе? — в его голосе некоторая обида. — Это по личному вопросу, не по работе, — объясняю я. — Тогда ладно, — сдаётся Киллиан. — Вьёшь ты из меня веревки, Свон. Театрально вздохнув, Киллиан принимается за завтрак. — И в мыслях не было, — с улыбкой говорю я и вгрызаюсь в тост. *** — Что мы здесь делаем? — Киллиан рассматривает фасад монастыря. — Сюда разве можно мужчинам? — Можно, — я тащу его в здание. Время раннее, но работа здесь идёт полным ходом. Монашки то и дело встречаются на нашем пути. Одни несут инструменты для работы в саду, другие подметают двор, кто-то сидит с молитвенником на лавочке. Я уверенно иду вперёд, увлекая Киллиана за собой. Мать-настоятельница уже знает, что мы приедем, и встречает нас у лестницы. — Матушка… — Дитя моё… — она переводит взгляд на Киллиана. — Сын мой… Киллиан коротко кивает. Он растерян, потому что никогда не бывал в подобных местах. — Следуйте за мной. — Мать-настоятельница выходит вперёд, сворачивая к внутреннему дворику, мы идём следом. Киллиан всё ещё растерян, но не задаёт вопросов. Наконец мы оказываемся на месте. Квадратная площадка, устланная двухцветной плиткой, четыре больших вазона по углам. Между ними по скамейке. На одной из скамеек мужчина. Он сидит, опустив лицо к коленям, но я сразу же узнаю Бреннана. Киллиан? Он напрягается и крепче сжимает кулаки. Он тоже узнал отца. — Плохая идея, Свон… — рычит он сквозь зубы. В этот момент Бреннан поднимает лицо, и они встречаются взглядами. Киллиан играет желваками. — Прошу, выслушай его, — я беру Киллиана за руку, разжимаю его кулак и переплетаю наши пальцы. — Я буду в саду, — шепчет мне мать-настоятельница и покидает нас. Джонс-старший поднимается со скамьи. Он опрятный, причесанный, а главное — трезвый. Киллиан не шевелится. Стоит камнем, пока отец делает несмелые шаги ему навстречу. — Киллиан… — шепчет отец. — Такой взрослый… — Да уж постарше, чем двадцать лет назад, — рычит в ответ его сын. — Пожалуйста, родной… — прошу я. Бреннан переводит на меня взгляд, смотрит на наши сцепленные пальцы, хмурится. — То есть, та брюнетка больше не его невеста? Эмма… Вы теперь хранительница сердца моего сына? Я мягко улыбаюсь ему. — Мы храним сердца друг друга. — Я рад, — Бреннан подходит ближе. — Киллиан, мисс Свон просто сокровище, я рад, что вы вместе. Впервые за всё время Киллиан не злится. Но и сдавать позиции так просто он не намерен. — Откуда ты знаешь Милу? — резко осведомляется он. Здесь я выпускаю его руку и медленно отхожу в другой угол дворика, позволяя отцу и сыну изъясняться наедине. Говорят они долго. Сперва Киллиан рычит, потом Бреннан плачет. В итоге сын обнимает отца. — Эмма! — зовёт меня Киллиан. Я подхожу. — Доченька… — Бреннан заключает меня в объятия. — Спасибо тебе. Поверх плеча старшего Джонса я встречаюсь взглядом с Киллианом. — Спасибо, Свон, — говорит он. — Ты вернула мне отца. — Ты сделала больше, — Бреннан хлопает меня по плечу. — Ты вернула старика из могилы. Я лишь смущённо улыбаюсь. Мою роль в этом деле оба сильно преувеличили. — Это ваше, — я снимаю цепочку с шеи и протягиваю Бреннану перстень. — О… — он явно смущён. — Не думал увидеть его снова… Он берёт перстень и отдает его Киллиану. — Несколько лет назад я хотел передать его тебе. Возьми, сынок. Киллиан сжимает отцовскую ладонь. Оба молчат, но лучики улыбки вокруг их глаз говорят о многом. *** День выдаётся чудесный. Вместо прогулки в парке мы выходим в море. Генри, конечно, привык к яхте за полгода, но сейчас рад, как в первый раз. — Это нужно было ему, — Киллиан кивает на своего отца, который учит нашего сына ориентироваться по солнцу. Киллиан уже рассказывал Генри подобное, но тот не подаёт вида, что уже всё знает, за что ему отдельное спасибо. — Я рада, что всё прояснилось. Мой капитан обнимает меня. — И всё же не могу поверить, что Мила мне ничего не сказала… — в голосе Киллиана сожаление. — Всё могло стать хорошо ещё несколько лет назад. — Главное, что вы встретились, — успокаиваю его я. — Я боялась, что ты отвергнешь его. Киллиан кивает. — Я был зол. Я был готов отвергнуть его. Но в последний миг не смог этого сделать. — В тебе продолжал жить мальчик, которому нужен папа… Бреннан отдаёт управление кораблем Генри, и удивляется, как справно тот управляется с «Роджером». — Он многое пропустил, — вздыхает Киллиан и отходит от перила. — Да, но ведь теперь он всё наверстает! — уверенно говорю я. — Конечно, — он сжимает мою ладонь. Это прекрасный день, он рождает надежды на будущее. И я почти что верю в счастливый конец, как вдруг у Киллиана звонит телефон. — Мила… — рычит он. — Ответь, — я трогаю Киллиана за плечо. — Всё нормально. Вот только не нормально. Потому что этот день рождает не только надежду. — Давай к берегу! — кричит Киллиан Генри, закончив короткий разговор, и растерянно смотрит на меня. — Мила рожает.