Умри во мне...

      С того дня, как я наконец смог вернуться домой, прошёл один год. Оказалось, что меня и вправду искали. Как позже выяснилось, я пропал два месяца назад, исчез, испарился. Родители очень волновались и поставили на уши всю полицию.       Несколько дней подряд я приходил в полицейский участок. Меня не хотели просто так отпускать, всё время спрашивали, почему я ушёл, что со мной случилось и каким образом я смог выбраться. Из-за потери памяти ответить на каждый из вопросов представлялось серьёзной проблемой. Единственное, о чём я мог рассказать, это о месте, где я очнулся. Но всё моё нутро вопило о нежелании делиться с кем-либо об этом, и я решил прислушаться к своему внутреннему голосу. Я лишь сказал, что очнулся в парке, который был расположен недалеко от полицейского участка. Мне, кажется, поверили.       Кстати, пора открыть свою личность.       Меня зовут Узумаки Наруто, мне 24 года, и я работаю в одной малоизвестной компании, но, так как мне неплохо платят, я не вижу смысла уходить. У меня есть брат близнец. Его имя — Менма, и он самый настоящий затворник. Работает кем-то вроде программиста, только торчит сутками не в офисе, а дома. Моя мать — Узумаки Кушина, типичная домохозяйка, до брака работала в кондитерской. Отец — Узумаки Минато, в прошлом Намикадзе, так как взял фамилию нашей матери: не смог её переубедить. Отец работает в местной больнице патологоанатом.       Со временем моя память начала возвращается, врачи говорят, что это благодаря тому, что эта обстановка мне знакома, правда некоторых моментов я не помню, например, если детство свое я помню более-менее, то начиная с пятнадцати и до двадцати трёх лет, я помню плохо, очень много пробелов в памяти, что изрядно меня раздражает, да и кому понравится не помнить свой подростковый период, момент, когда ты формируешь свою личность, так же , я до сих пор не могу вспомнить, как я пропал, и почему, память будто заблокирована, будто что-то не позволяет мне вспомнить. Так же я до сих пор никому не рассказал о том месте. Я часто задавался вопросом, почему? Но ответить не мог, такое чувство что это секрет, но я никак не могу понять чей. Кстати, когда меня впервые увидели родители, они меня даже не узнали, а дело в том, что волосы у меня не темные, а светлые, цвета пшеницы, да и кожа моя далеко не бледная. За этот год, я очень изменился и даже не скажешь, что, именно я, год назад отображался в том треснутом зеркале. Со стороны может показаться что я живу прекрасно, вернулся целый и невредимый в семью, которая меня искала, и теперь работаю на неплохой работе. Возможно это и вправду хорошо, вот только семья моя далеко не такая и прекрасная, как, казалось бы, со стороны. Любящий и понимающий отец, далек от слова понимание и сострадание, да и возможно гордости. Хоть на работе он и прекрасный врач, понимающий сотрудник, но дома он сбрасывает эту маску, и показывает истинную свою личину. Садистскую натуру. Нет это практически не отображается на нас, это полностью направлено на мать. Практически каждую чертову ночь, я слышу, как в спальне она стонет и кричит, от боли и удовольствия, а на утро видя на её шее, запястья, синяки или следы от веревок, мне становится тошно. Порядочная и воспитанная Узумаки Кушина, ночью превращается в конченную извращенку и мазохистку. Каждый кто живет в этом доме, с наступлением ночи, показывает свою истинную сущность, порочный облик, что при свете дня стыдливо прячется в глубине души, терпеливо дожидаясь ночи. Я даже думал, а не сбежал ли я от всего этого? Может я хотел скрыться, чтобы избавиться от этого? Вполне походит на правду. Но я не могу. Я осознал, что сам погряз в пучине это порочного мира, что создала моя семья под покровом ночи. Я понял это тогда, когда мой брат вбивал меня в постель, а я стонал и извивался, просил ускорится, просил и умолял, стонал как опытная блудница, в которой побывал уже не один хер. Первые пару недель он сам приходил ко мне, каждую ночь вбивая меня в кровать, заставлял кончать раз за разом, а когда насытится уходил, оставляя меня в апатичном состоянии. А я мучился, хотел убежать, но не мог. Я закрывал дверь в комнату, на протяжении месяца, а брат приходил, подергает ручку двери и уйдет, а я, сидя около зеркала, с расставленными ногами, открывая обзор, дрочил, погружал в себя пальцы, смотря в свое отражение, и рыдал. Тело уже давно не принадлежит мне, оно уже давно окутано нитями, похоти и разврата, что плела моя семья и теперь я. Продержался я месяц, месяц онанируя перед зеркалом, а потом ночью, пришел сам. В комнату брата. Который ждал, он будто знал, что я приду сегодня, что больше не выдержу. А я стоял, смотря ему в глаза, наблюдая как на его губах расцветает улыбка, и он медленно встает и подходит. Я будто покинул свое тело, и смотрел со стороны, как брат целует меня, говорит, что уже заждался, видел, как он ведет меня к кровати так обманчиво нежно, как стягивает с меня штаны с бельем, как смазывает свой колом, стоящий член и входит в меня, без подготовки, да и не нужна она была, он похоже и сам это знал. А потом я слышу крики матери с комнаты, и Менма шепчет мне на ухо: “Слышишь? Они уже начали. И нам пора” И в подтверждение, толкается в меня, срывая с моих губ стон боли и удовольствия, что будто разряд тока проходит по коже. С каждым толчком проникая глубже, кусает до крови мою спину, словно пытаясь отгрызть часть меня и поглотить, наказать за то, что месяц не приходил, заставлял ждать, а я в ответ выгибался, выгибался до хруста костей, казалось позвоночник вот-вот переломается, но сейчас мне было все равно, я насаживался глубже, подмахивая бедрами в ответ, и кончал, раз за разом, без остановки. И кончали в меня, заполняя и подчиняя. Я уже глубоко застрял в этом мире, я уже стал одним из его жителей. Я стал королем.