Умри во мне...

Практически каждое утро, я просыпался в постели брата. Сегодняшнее утро не стало исключением, приняв сидячее положение, от чего мое тело пронзила боль, заставляя скрючится и тихо поскуливать. Взгляд зацепился за часы, что стояли на тумбочке. Полшестого, через час на работу, а это значит нужно встать, и по отработанной схеме сходить в ванную, переодеться, позавтракать и отправится на работу. Подумать было легче, чем выполнить. Стоило мне встать как с ануса стала вытекать сперма, вперемешку с кровью. Не хочу все заляпать, нужно поскорее попасть в ванную и смыть с себя все это. Сегодня я чувствую себя куда сквернее, чем обычно. Взглянув на свое отражение на меня нахлынуло отвращение, отвращение к самому себе. Все мое тело было покрыто укусами и синяками, засохшей кровью и спермой. Встав под струи воды, я принялся с остервенением оттирать кровь и сперму, раздражая и сильнее разрывая, края незаживших ран, из-за особо глубоких укусов. Чувствуя боль, я осознавал, что все еще жив, что хоть немного, но принадлежу себе. Да и возможно я такой же мазохист, как и моя мать. Кстати о матери, ночью она орала, громче обычного. Хотя это не мое дело. Родители не замечают наших с братом потех, и мы не лезем к ним. Отец однажды даже поинтересовался у брата насколько я узкий. Отвратительно. Закончив, я покинул ванную комнату, если честно мне даже легче стало дышать, будто я смыл всю скверну с себя, что залезла во все углы, и медленно оскверняла меня. Так же быстро одевшись, я отправился на работу. Днем даже в выходные я старался не оставаться в доме, всегда уходил рано и приходил, как только сядет солнце, меня будто тянули за поводок в комнату брата. Каждый раз проходя по улицам, нашего небольшого города, я всегда внимательно смотрел на людей. Мне это нравилось, я можно сказать, любил наблюдать за тем как, они двигались, как на их лицах сменялись эмоции. При свете дня я всегда улыбался, и ждал улыбку в ответ. “Солнечный парень” говори обо мне, даже та бабка, что год назад облила меня водой, называя наркоманом. И я старался, каждый день старался улыбаться чаще, искреннее. Работал всегда хорошо, помогал если что-то нужно было, а вечером стонал под братом, думая, что это единственное удовольствие в моей жизни. А потом появилась она. И я понял, что влюбился. Она была прекрасна, нежно розовые волосы, зеленые, будто изумруды глаза, аккуратные черты лица и прекрасная фигура. Идеал любого мужчины. Сакура Харуно, новый работник в нашей компании, ей назначили здесь практику, длительностью в полгода. Я впервые почувствовал себя живым, по настоящему живым. Долгие ухаживания, цветы, конфеты, плюшевые игрушки, подарки и нежные, тягучие поцелуи. Она дарила мне нежность, и я отдавал всего себя в ответ. Все это было днем, а ночью возвращаясь домой, меня с головой накрывала похоть и жгучая страсть, днем свидания, наполненные невинными чувствами, а ночью меня уже вбивают в постель. Так продолжалось около двух месяцев, пока мы с Сакурой не решили съехаться. Решение было спонтанным, просто ей хотелось большего, она хотела семью, а я был не против. Когда я паковал вещи, чтобы переехать к ней, брат с ухмылкой меня провожал, и это выражение лица мне говорило: “Это ненадолго, скоро тебе надоест, и ты вернешься, а вот приму ли я тебя?” - Удачной дороги, брат – вслух проговорил Менма, все также усмехаясь. Я ничего не ответил. Не знал, что сказать. Когда я приехал в квартиру Сакуры, я осознал, что я теперь свободен, я выбрался с того мира, и я радовался как ребенок. Сакура не понимающе на меня смотрела, но на её губах была теплая улыбка. Я жил как в сказке, четыре месяца, именно столько длилась наша с Сакурой любовь. Живя вместе наши чувства начали остывать, секс был уже не такой нежный и наполненный эмоциями, его вообще почти не было. Поэтому, как только её практика закончилась, пришел конец и нашей сказке. Сакура решила вернутся обратно в свой город, здесь она перспективы не видела. Ехать с ней не было желания не у меня не у неё, в чем мы и признались, вечером в последний день, сидя на кухне. Расстались мы спокойно, как чужие друг другу люди, не было ни слов, ни объятий. Лишь быстрый взгляд по телу, чтобы понять, что это все. Она старалась запомнить мой облик, а я вычеркнуть с памяти. Неудачная недолюбовь, просто всплеск гормонов. Так я думал, возвращаясь обратно домой, чтобы занять свое место в привычном мне уже, отвратительном мире. ************************** Отвратительно, возбуждающее зрелище. Непередаваемое чувство отвращения и желания. Когда ты с омерзением стираешь с щеки каплю чужой крови, которая попала тебе на лицо пока ты разрезал нежное мясо шеи, что так легко расслаивалось под лезвием. Когда ты испытываешь настоящую бурю эмоций, будто ты больше не человека, а чья-то собственность, словно это и не ты вовсе. Но твои пальцы продолжают касаться мягкой кожи груди, проводя вниз по линии, разделяющей пополам торс, пока они не опустились чуть ниже пупка, и ты вновь берешь нож и лезвием, словно кисточкой на кровавой картине, размазываешь кровавый полосы, делая сначала неглубокий разрез, пытаясь продлить этот момент, но проводя повторно, с более сильным нажатием, ты видишь, как кровь потоком хлынула из отверстия на животе, и тебе кажется, что уже только от этого зрелища ты готов кончить. Но тебе мало, и ты с нежность приподнимаешь края, разводя их в стороны до предельной натяжки. Скользкая кожа рвалась, но в некоторых местах пришлось использовать нож. В итоге твоему взору открылось тело от промежности до грудной клетки – мокрый алый праздник. И ты опускаешь лицо поближе к теплым органам, чтобы вдохнуть плотской вони, к смеси крови и дерьма, редкостной парфюмерии внутренностей и ты дышишь, запоминая и воссоздавая этот благоухающий аромат в своей больной памяти. Проводя руками по обнаженным кровавым внутренностям, вверх и вниз, наслаждаясь теплотой и влажностью внутренних органов, руки окрасились в кровавый цвет. Ты вновь берешь нож и залазишь под ребра и разрезаешь диафрагму, а после залазишь руками в грудную полоть и выгребаешь оттуда все лишнее, дальше будто в бреду разламываешь ребра и наблюдаешь за тем как они раскрываются, словно алые крылья, покрытые снегом. Ждать больше нет сил, а от распростертого под тобой тела, что беззащитно и соблазнительно манит тебя, твой член уже готов взорваться. И сил терпеть уже нет. Ты не видишь, но ощущаешь, как твои руки с остервенением срывают штаны, как быстро одевают на стоящий член презерватив, и ты уже погружаешься в теплый и влажный зад, твоего творения. Руки чувствуют шелковую ткань ран, скользко нутро. С каждым толчком ты вбиваешься все сильнее и сильнее, желая заполнить всю пустоту собой, наблюдая при этом как вбивается в пол тело под тобой, как трясутся ребра, грозясь вот-вот отломаться и найти покой на деревянном полу что был залит кровью, запах секса и крови что медленно заполнял помещение и кружил голову, и тебе казалось, что ты обезумел. Края глаз окутались кровавой дымкой. В голове пенились волны удовольствия. Тела двигались будто в такт, словно проделывали это сотню раз, и уж не важно, что один из партнеров, мертв, а другой видит в бездыханном теле очертания другого человека, чьи руки сейчас его обнимают и выкрикивают лишь его имя, и он готов поклясться, что ощущает на коже его прикосновения, что слышит свое имя и видит его затуманенные страстью и желанием глаза. Оргазм накрывает с головой, и руки больше не в силах удерживать тело, и ты падаешь, в последний момент успев наклонится в бок. Разгоряченное тело соприкасается с холодными и мокрыми досками, будто разрядом тока, проникая и даря мимолетное наслаждение. Сперма стекает по внутренней стороне бедра и капает на пол, смешиваясь с кровью и образуя нелепый рисунок, а в тишине слышно тяжелое дыхание, что медленно приходит в норму и комната вновь погружается в гробовую тишину, а темнота окутывает и скрывает человека, что сейчас находится в царстве Морфея.