For a one night?

POV Harry — Ты пялишься на неё, Стайлс. Постыдись хотя бы самого себя, если трусишь признаться в этом нам всем. Сидящие по обе стороны от стола Малик и Томлинсон сверлили меня ехидным взглядом уже какую минуту. Не знаю, чего они добивались, но моё терпение уже было на грани. То, что они видят в каждом моем движении и вздохе симпатию по отношению к Эмме, рано или поздно и меня сделает параноиком. Я уже начинаю побаиваться того, что делаю или говорю, упоминая её имя. — Вы, двое, прежде посмотрите на себя. А потом уже за мной следите, — я отломил кусочек от булочки не первой свежести и засунул его в рот, неторопливо начиная пожёвывать. — Ну в отличие от тебя у нас девушки нет. К счастью, — Луи рассмеялся и подмигнул Зейну, — мы-то номинально свободны. Малик сразу же поддержал приятеля звонким «дай пять», и, казалось, что им только и доставляло огромное удовольствие наблюдать за тем, как все ниже и ниже отпускаются мои брови. Клянусь, ещё немного и я бы пнул ногой того, кто сидел ближе, но так как вероятность самому свалиться с шаткого стула была довольно велика, делать я этого не стал. — Как дела у Луизы? Она все так же висит на твоей шее или все же нашла работу? — Малик расхрабрился, чувствуя поддержку со стороны. — Позвони и спроси, если так хочешь. Ещё пару раз безуспешно надгрызши сушёную булку, я отложил наконец её подальше и принялся искать то, чем можно было бы занять рот. — Чего ты бесишься-то? Опять поругались с ней? — в ответ на мой положительный кивок Зейн удивлённо округлил глаза и придвинулся, скрипя по плитке, ближе. — Серьезно? Как так? Я же только вчера слышал, как ты без сил пыхтел в трубку. Вы вообще занимаетесь вместе чем-нибудь кроме секса и ругани? Не желая поднимать эту тему вновь и ещё раз трепать собственные нервы воспоминанием минувшего утра, я отмахнулся и отвернул голову в сторону буфета. Луизе вновь понадобилось зачем-то выяснять отношения непосредственно перед моим уходом, и это оказалось провальной идеей, так как тон её голоса не становился ниже, а я все ещё торопился. — Не проще ли вам отстать друг от друга и жить в своё удовольствие? Ну правда! — парень вскинул рукой и снова посмотрел на меня. — Мне хорошо с ней. И она понимает меня. Иногда. — Кто?! Луиза понимает?! Да она тебя до белого каления доводит, а ты, слепой, не видишь, — Малик нахмурился и не по-детски разозлился. Что его, интересно, успело так вывести из себя. Я видел, как Томмо пытался заглушить его порывы, но Зейн не обращал внимания ни на меня, ни на него, продолжая процеживать слова сквозь зубы. Сегодня явно не лучший его день. — Эй, прекрати же! — Луи легонько стукнул его в плечо. — Завёлся с ничего. — Посмотри на этого болвана с красными глазами. Видишь в нем того Гарри, которого мы знали полгода назад? Я — нет! — Зейн снова придвинулся на стуле ближе к столу и расположил локти на крышке, сцепивши руки в замок. — Ты же тухнешь с ней, Стайлс. Ты даже про Францию забыл, хотя каждый день бредил этой поездкой раньше. — Ну вот Франция их и помирит. Башни, вафли, жабы — все будет зашибись, да Гарри? — Луи, пытаясь играть на два фронта, теперь светил натянутой улыбкой, хлопая время от времени по моей коленке. Скорчив приличное миролюбивое личико, я кивнул в ответ на реплику Томлинсона и поднялся из-за стола. Зейн сразу же вскочил следом, но я, положив ладонь на его плечо, усадил парня обратно. Ему явно надо успокоиться, как и мне, ток по разные стороны столовой. Я уже взял курс на восседавшую с сэндвичем Барнетт, которая нарочито обложилась книгами, дабы никто не подсел за её столик. Её жизнь тоже претерпевала в эти дни какие-то неурядицы — это было видно по осунувшимся щекам и потухшему взгляду. Но она тщательно и старательно пыталась показать нам, что у неё все в порядке, и беспокоиться не о чем. Обвести вокруг пальца можно тех, кто-либо совсем глуп, либо не испытывал подобного вовсе, поэтому здесь Эмма прогадала. Я пытался, искал пути, чтобы осторожно расспросить её о произошедшем, но здравый смысл говорил, что лучше не лезть в душу человека. Сейчас же, когда я сам не стерплю чьей-то назойливости, думаю, самое время завязать разговор. Вряд ли в подобном состоянии мне захочется быть слишком надоедливым. Да и, если что, все можно будет списать на этих двоих. Прежде, чем уверенным шагом двинуться к Эмме, я прихватил свою сумку и помахал Луи напоследок. Зейн же счёл нужным отвернуться в противоположную от нас с Томлинсоном сторону. Девушка даже не заметила моего появления за спиной, будучи увлечённой конспектом, и непритворно вздрогнула, стоило мне коснуться её руки. — Пугаешь, Гарри, — она сделала пару глубоких вдохов и теперь села в пол -оборота, лицом ко мне, — больше так не делай, пожалуйста. Я мог отчётливо рассмотреть образовавшиеся под глазами мешки, которые так непривычно было видеть на её обычно сияющем лице, и полное отсутствие какой-либо косметики. — Ладно, прости, — я уложил сумку на колени и поправил задравшийся рукав рубашки, — не против, что я уселся тут, с тобой? Мне, честно, почему-то сделалось не по себе от её взгляда, когда я сел рядом. — Нет-нет, все нормально, — она вяло улыбнулась, отложив сэндвич, и закрыла тетрадь, — зачем ты спрашиваешь? — Эмма явно чувствовала себя не в своей тарелке, находясь в моем обществе. Она заметно напряглась. Вероятно, моя инициатива была плохой идеей. — Ну все-же, — я невольно поёрзал на стуле, — я понимаю, немного не моё дело, но, Эмма, я вижу, что у тебя не все гладко. Может у тебя возникли какие трудности? Ты скажи — вместе решить будет проще. Эмма какое-то время не сводила внимательного слушающего взгляда с моего лица, но теперь она неоднозначно отвела его в сторону, а глаза, кажется, и вовсе померкли. — Прости за навязчивость. Я переживаю просто. Непривычно видеть тебя такой, — потянувшись к стопке из пары лежащих на столе книг, я принялся выравнивать её руками, очерчивая пальцами острые края. — У всех бывают белые полосы, Гарри, и черные. Так что не переживай, все будет нормально, — она для пущей убедительности аккуратно взялась за моё запястье. Меня всегда удивляла в ней свобода выражения чувств. Это было непривычно поначалу — вместо долгих и неуместных речей чувствовать на себе прикосновения — но к этому быстро привыкаешь, и, сам того не зная, я уже как-то научился понимать посыл каждого из них. — Как проходят твои будни? Ты тоже не особо разговорчив, да и вид не из лучших, — Эмма умело свела мою же тему в своё русло и теперь выкручиваться придётся мне. Правда, нужно ли? — Не сочти это за оскорбление, разумеется! Она сразу же поспешила оправиться, чем и вызвала мою улыбку. Её детскую искренность невозможно было встретить равнодушием. — Просто немного потрепали бессонные ночи. У меня бывает такое, обычно случается на растущую луну. — Гарри, ты же не серьёзно сейчас? — Эмма странно улыбнулась, вскинув брови кверху. — Не знаю, может и серьезно, — я пожал плечами, — ты же пытаешься свалить все на ни в чем не повинный фатум. Вот и я тоже, взял с тебя пример. С лица девушки не сходила улыбка, что уже было в разы лучше её прежнего хмурого выражения. — Нам надо поговорить, я думаю. В нормальной обстановке и не шушукаться, как кролики, в норе. Ты уже почти неделю ходишь отрешенной от мира, и это пугает, правда, — я придвинул книги к ней ближе и поднялся. — Гарри, — Эмма глубоко вздохнула, и уголки её губ вновь опустились вниз, — мне самой стыдно, что наше общения сошло на нет в последние дни. Я с радостью попила бы с тобой кофе снова, или втроём — с Луизой, но пока не могу. Нам какое-то время лучше порознь. Я обещаю, что объясню тебе все. После своих слов Эмма принялась спешно складывать книги в сумку, запихивая их как попало. Я правда не понимал, что она пыталась сказать и к какой мысли вела, но её речь явно не несла ничего положительного. В этот раз мне действительно было неясно, что вообще происходит. Она никогда не говорила загадками, поэтому мой мозг оказался неготовым к подобным ребусам. Захлопнув замочек сумки, она закинула её на плечо и подошла ко мне. Несколько секунд Эмма просто молча смотрела в пол, но после, переведя взгляд на меня, тихо попрощалась, и я готов поспорить, что услышал, как ломался её голос. Я не стал идти за ней следом и спрашивать что-то вновь — это было бы глупым, но и так оставить все это… Похоже не у одного меня происходит дерьмо в жизни. Я направился к выходу, миновав столик Луи и Зейна, и зашагал по опустелому коридору. Редкие люди мелькали в проёмах аудиторий и рекреациях. Я двигался довольно быстро, и уж точно не рассчитывал, что задену плечом кого-нибудь из проходящих. Мужчина, который принялся быстро потирать рукой ушибленное мною место, обернулся в мою сторону, и я узнал в нем, как ни странно, молодого человека Эммы. Его суровый взгляд, врезавшийся в память, я не спутаю ни с чьим другим. Мне следовало бы извиниться, но я не успел, так как он готовился заговорить первым. Парень начал бубнить что-то себе под нос, но, глянув на меня, тут же прекратил, вероятно, узнав знакомое лицо. — Сука. Что, черт возьми?! — Прости, это ты сейчас мне сказал? — я крепче сжал в ладони ручку сумки. — Я не специально, ясно?! С каждым бывает. Но он ничего не ответил более и только набрал скорость ещё больше, отпустив в мою сторону напоследок убивающий тяжёлый взгляд. Что за идиотство вокруг?! Не день, а сплошная задница.