For a one night?

POV Emma Как выяснилось по истечении минувшей ночи, сон в одиночку не так уж плох, да и перетягивать одеяло на себя не приходиться. Да, пусть диван и не так удобен, как предоставленная Хоруэллу двуспальная кровать, но это всяко лучше, нежели коротать бессонные часы под звуки агрессивного храпа. Пока человек за стенкой наслаждался воскресным утром, будучи обращенным лицом в подушку, я уже успела позавтракать и привести в порядок свое наспех оформленное койко-место. Пролистывая новостную ленту в соцсети, я время от времени натыкалась на интересные статьи, ссылки которых принадлежали блогу Гарри. Он обязательно оставлял кортенькую рецензию или предисловие, отчего интерес к прочтению только усиливался — Стайлс умел хорошо изложить смысл всего лишь в паре строк. Так за утро я уже успела обогатить свой мозг парой-тройкой качественных литературных очерков, пробежаться по параграфу лингвострановедческого справочника и даже освежить в памяти некотрые стихотворения, попавшихся в качестве примеров и аргументов. Все-таки философия литературы как нельзя лучше раскрывается именно в них. В общем, можно сказать, что утро выдалось поистине удачным. Правда оно сразу же завершилось на том моменте, когда из ванной комнаты послышался звук смыва унитаза. Я могла, конечно, продолжать как ни в чем не бывало сидеть на прежнем месте и не подавать виду при появлении в гостиной Грэга, но, зная себя, могу сказать, что этого не выйдет. Он настолько хорошо потрепал мои нервы вчера, что сегодня, если он хочет избежать удара по голове тупым предметом, ему придется просто напросто не трогать меня. — Очевидно, ты выспалась, раз уже в такую рань сидишь с ноутбуком, — проходя в кухню, он не смог не обернуться в мою сторону и не оставить язвительный комментарий, — там названивал домашний. Я выключил его, так как в шесть утра вряд ли позвонит адекватный человек. Не знаю, может хотели тебя. Озвучив это, Хоруэлл не стал задерживаться более и скрылся за дверцей холодильника. Конечно, намного важнее забросить в себя пару бутербродов, нежели разобраться, кто и почему звонил в такую рань. Я поднялась с кресла и прошла в комнату. Безжизненно покоившись на краю тумбы, трубка издавала жалобный писк от недостатка заряда. Подключив телефон к питанию, я принялась просматривать журнал пропущенных вызовов, и каково было мое удивление, когда на глаза попался номер Малика. Я, немного помедлив поначалу, все же набрала его и теперь дожидалась ответа. Действительно интересно, чего он хотел услышать от меня в шесть утра. — Эмма, мать твою, Барнетт! Почему я не могу до тебя дозвониться? — возмущенный восклик парня больно отозвался в ухе. — Тебя отрезали от жизни вместе со сязью? — И тебе доброе утро, Зейн, — дабы нейтрализовать его оглушительно громкий голос, я говорила в разы тише, нежели он. — После любезничать будешь, — он заметно смягчился, видимо, заслышав своё собственное эхо в динамике, — откроешь мне? Я уже подхожу. Секундный ступор — и я спешно зашагала в прихожую, не отрывая телефона от уха. Только Малик способен преподносить такие сюрпризы с утра пораньше. Провернув ключ в замочной скважине и толкнув дверь вперёд, я вышла на улицу и запахнула края кофты, так как свежая прохлада пробирала до дрожи в коленках. Парень же быстро вышагивал по сырому асфальту, неряшливо загребая мысами ботинок попадающиеся на пути лужи. Видно было, да и слышно по голосу, что его настроение явно не задалось, а помятый вид свидетельствовал о весело проведённой ночи. — Вот так вот будет друг в беде, а вы и не узнаете, — хмуро пробурчав себе это под нос и отпустив в мою сторону презрительный взгляд, Зейн прошагал в дом и облокотился о стену. — То есть не мне одной ты звонил, да? — я захлопнула входную дверь и, дабы не провоцировать любопытство Хоруэлла, увела Малика в гостиную. — Что стряслось? Зейн, прежде чем заговорить, присел на диван, мельком кинув взгляд на сложённые простыни с подушкой, и, как умный человек, сделал вид, что так и должно быть. — Тут долгая история, Эмма. Но итог её довольно прост — мне позарез нужны деньги. Собственно, ничего нового я так и не услышала. И как я сразу не догадалась? — Налички нет. Только если на карту, — я уселась рядом, на всякий случай прикрыв обзор на спальные принадлежности. — Хоть примерно обрисуй ситуацию, не спроста же ты так бесишься. Ещё немного — и пар из ушей повалит. Малик размашисто махнул рукой, и, судя по восклику, едва не съездил Хоруэллу по лицу. — Черт возьми, не у себя дома, в конце концов! — Грэг бросил яростный взгляд в его сторону и обратился теперь уже ко мне, за чем, вероятно, и шёл. — Где мои галстуки? Ты запихивала их в барабан стиральной машины вчера утром. — Там же. — Ты не вытаскивала их? — А должна была? — Черт! — выплюнув это, Хоруэлл зашагал в сторону ванной. Зейн же все это время смотрел в пол и разглядывал орнамент собственных носков. «Смотрю, мы оба в траблах,» — многозначительно покачав головой, он опустил тяжёлую руку на моё колено и похлопал по нему. Мы с минуту посидели в тишине, а после Малик вновь заговорил: — Я вчера снова засел с картами. Мутная компашка, оказалось. Ну и за игрой немного увлёкся одной особой, которая вилась рядом. Деньги я, как ты уже догадалась, проиграл, и только наутро до меня дошло, по какой причине. И самое возмутительное, эта «причина» лежала как бревно, а я ходил вокруг неё, как дровосек, и отёсывал. Короче, и деньги просрал, и деревянную бабу ещё ублажил в придачу, — Зейн закончил повествование характерным вздохом и повернулся в мою сторону, — две неудачи за раз. И первая парит меня больше всего. — Ну, — я едва сдерживала улыбку от услышанного, — на твоём месте я бы расстроилась из-за девушки. Не первый раз, как никак, Малик. Может у кого-то проблемы? Слетевшее с его губ утвердительное «нет» разнеслось эхом по всей квартире. Если он таким образом пытался убедить меня, то у него вышло, тем более я всего лишь предположила. — Я скину деньги к вечеру тебе на карту. Наличкой нет, — заёрзав на диване, я вызволила из-под ног смывшийся плед, — договорились? — Да, ты знаешь, я все отдам. Когда отец вернётся, ха-ха, — Малик рассмеялся и провёл ладонью по волосам, приглаживая растрепавшиеся лохмы, — кстати, что с твоим благоверным? Взбешённый какой-то. Обидели его чем? — Понятия не имею. Человек-настроение, ей-Богу. Малик вскинул брови кверху и многозначительно покачал головой: — Видимо, яйца по осени зазвенели, — он поднялся с дивана, оперевшись ладонями о колени, а когда услышал приближающееся бухтение Грэга, нарочито взялся за промежность и демонстративно оттянул джинсы вниз, — это проходящее, Эмма, не парься. Витаминок попьёт и вернётся к прежней версии себя — занудного и тихого. — Надеюсь. Иначе витаминки пить придётся уже мне. Зейн ободряюще приобнял меня и дважды похлопал по плечу, убедивши тем самым в благополучном исходе всей этой пантомимы. Мы поговорили еще немного — обсудили минувший коллоквиум и неудачный наряд зава кафедрой, прикинули примерный расклад на ближайший месяц, пошутили над Луи и его неудавшейся свинг-вечеринкой — а после Малик не стал засиживаться более и, осчастливленный состоявшимся займом, отправился на поиски новых приключений за пределами моей квартиры. Спокойствие после его ухода продлилось недолго, потому что галстуки Хоруэлла, как и следовало ожидать, были в худшем своём состоянии. — Неужели было так тяжело повесить их сушить? — с охапкой сырых тряпок в руках Грэг плюхнулся на кресло и свалил галстуки рядом со мной. — Эмма, одежда не виновата, что ты мгновенно перестала со мной общаться. Её-то можно было пощадить. Голос его смягчился, а лицо уже не было такого багрового оттенка, как прежде. — Почему ты спала сегодня здесь? Мне казалось, я не так сильно поправился, чтобы ты не умещалась со мной на одной кровати, — он попытался выдавить из себя шутку, но вышло это у него не лучшим образом. Он снова приоткрыл рот, надумавши что-то озвучить, но зависшая между нами тишина так и осталась нерушимой. Он ещё с минуту посидел на кресле, осматриваясь вокруг и постукивая ладонью по подлокотнику, но потом ни с того ни с сего поднялся и обошёл диван по кругу, остановившись за моей спиной. — Эмма. Эмма Джей Барнетт. Я чертовски скучал по тебе сегодня ночью. И я хочу попросить у тебя прощения за вечер. Позволь мне исправиться. Его руки оказались по обе стороны от меня, а на шее ощутилось тёплое дыхание. Мягкие губы оставляли за собой невесомые поцелуи, уже переместившись к лицу, и я, кажется, уже догадалась о том, как он собрался извиняться. Ну что же, я принимаю твои извинения. Расслабившись, я не стала противиться его рукам и с наслаждением откинулась на мягкую спинку. Ощущения и то, как чувствовались его прикосновения спустя столько дней воздержания, неоспоримо вызвали во мне бурю эмоций и заставляли сердечко отбивать ритм значительно чаще, чем минутой ранее. Он всегда был немногословен, и сейчас тоже не отличался разговорчивостью. Это жутковато, но со временем ко всему привыкаешь, и одно лишь тихое сопение под ухом уже становится для тебя достаточным. Но Хоруэлл и в жизни не особо болтлив, так что, удивляться нечему. Интересно, со всеми парнями так? Хотя, нечто извне мне подсказывает, что это сугубо индивидуальное явление, и я не думаю, что Стайлс, будучи тоже не особо болтливым, сдерживает себя подобным образом в постели. В конце концов, он вовсе не кажется тихоней. Не удивлюсь, если мои предположения верны, и в сексе, на людях милый и порядочный, Гарри обрушивает на Лу все то, что хорошо скрывает в течение дня. Наверное, это неправильно, что я думаю о Стайлсе в момент, когда выстанываю от удовольствия в руках Грэга, но я ничего не могу с этим поделать. Меня завлекла эта мысль, и задумываться о её правильности сейчас, когда мне было очень хорошо, не хотелось вовсе. Да и стоило ли? — Моему котёнку хорошо? — тихий приглушённый голос отдался в моей голове едва слышимо, а ноги уже начинали подрагивать от подступающего наслаждения. — Очень. Очень хорошо, Гарри.