For a one night?

POV Emma — Один… — Прекращай! — Два, — с новой порцией воздуха спокойствия не прибавлялось. — Барнетт! Прекрати этот цирк! Я требую! Сейчас же! — Хоруэлл окончательно перестал сдерживать себя и сорвался на крик. — Мать твою, три! — расслабиться и нивелироать конфликт не вышло. А жаль. — И три гребанных недели ты выливаешь на меня все то дерьмо, которое появляется у тебя в голове! Хоруэлл явно не ожидал того, что на него кто-то может повысить голос. Кажется, что его лицо даже несколько побелело. Смятение вскоре сменилось новым потоком желчи и грязи: — Не надо орать на меня. Я не сделал ничего, чтобы ты истерила подобным образом! — тон стал приглушенным, но налитые кровью глаза все так же испеляли пронзительным и осуждающим взглядом. — Только ты и твоя вагина причины того, что сейчас мы скандалим. — Заткнись! — Меняй мужиков хоть пачками, тебе никто не угодит, если ты бревно в постели. Думаешь, легла под того долговязого, и все восхитительно? Я не узнаю? — поначалу мне с трудом удалось раскрыть посыл им сказанного, так как бессвязные предложения никак не находили отражения в реальности, но спустя недлительный отрывок времени меня словно ударило обухом по голове. — Я упустил момент, когда ты стала шлюхой, Эмма. От последних слов больно защемило в сердце. Пусть Грэг уже давно перестал быть самым близким человеком, услышать такое от него было ударом в спину. Я не собираюсь разубеждать его в обратном — не в моих силах заставлять его верить в то, что не хочется. Он волен думать так, как чувствует, и далее жить исключительно своим губительным и всемогущим «я». — Наверное, надо было внимательнее смотреть, — я отвернула голову к окну, чтобы не видеть более опротивевшего лица, — а не только перед своим носом. Он собрался что-то сказать, но я тут же оборвала его характерным жестом и продолжила: — Если все доводы и все выводы основываются лишь на твоих односторонних умозаключениях, то зачем тебе я, Грэг? Ты прекрасно справляешься сам, да и не только здесь. Я более, чем уверена, что и в сексе у тебя с самим собой разногласий будет в разы меньше. Одному тебе будет лучше, а мне тем более. Шлюхе же не место в этом доме? Надеюсь, я озвучила все, что ты хотел сказать. Развернувшись и уверенно зашагав в спальню, я пыталась как можно незаметнее утереть краями футболки покатившиеся градом слезы. Я не хотла плакать, честно, но разве совладаешь с собственным организмом. В голове не появлялось ни одной светлой мысли, поэтому единственное, на что меня хватило — это сметать в обычный пакет все, лежащее на рабочем столе. Растрепанные бумаги и пара книг с помятыми страницами летели вслед косметике и ненужным безделушкам. Мои сборы были прерваны появившимся в дверях Хоруэллом. — Вещи собираешь? Не поторопилась ли? — ехидство и ярая усмешка в его голосе побуждали мой локоть столкнуться с его яйцами. Благо, он стоял дальше, чем хотелось бы. — Ты не нужна ему, Эмма, со своими тряпками и тетрадками. В конце концов, куда ты собираешься деть все то, что я купил тебе? — Запихаю тебе в зад и поглубже, — процедив это сквозь зубы и смахнув влагу с лица, я, не жалея сил, толкнула его вон из проема и отправилась на поиски мобильника. — И тебе лучше заткнуться, если не хочешь остаться без того, благодаря чему ты все еще можешь называться мужиком. Мой голос беспорядочно, то срываясь, то перемешиваясь со всхлипами, витал по квартире, а обравки фраз глухо ударялись о холодные стены, пока я ощупывала каждый угол в поисках телефона. — То есть вот так, да? Все закончено? — то ли с толикой неуверннности, то ли, как ни странно, досады Грэг подытожил произошедшее. Я не хотела оборачиваться, чтобы не причинять себе больше боли, но не смогла переубедить себя саму и глянула ему прямо в глаза. Не знаю, чего я ждала, но обида, подступавшая до сего момента, теперь беспощадно сковала сердце. В его взгляде я не увидла ничего. Ни сожаления, ни грусти, как мне думалось ранее, и уж тем более любви. Пустые и леденящие безразличием два хрустальных шара смотрели в никуда. Я не узнаю в человеке перед собой того, кому когда-то была готова посвятить жизнь. Неужели все так быстро могло поменяться? — Закончено. Я, сама того не желая, корила себя за то, что произнесла это вслух, тем самым подведя жирную черту. Самообладание подкашивалось, и весь трезвый рассудок теперь был поглощён жаждой покинуть этот дом как можно скорее. Телефон уже был в моей ладони, как и полный наполовину шуршащий пакет — не думаю, что он выдержит и десяти метров, не порвавшись, но брать другую сумку уже поздно. В последние пару минут в присутствии Хоруэлла я натягивала на себя куртку и кроссовки, оставшись в прежних домашних штанах. Со стороны выглядит словно побег, хотя иначе это и не назвать. Затолкав шнурки внутрь, я крепко вцепилась в пакет, в той же руке держа мобильник, и надавила на ручку двери: — Ты давно хотел этого, Грэг. И ты это получил. Теперь никто не будет будить тебя по утрам в воскресенье. Не став дожидаться ответа, я громко хлопнула дверью и, не теряя и минуты, окончательно покинула его дом. Все произошло так быстро. На улице было прохладнее, чем я ожидала — даже слезы теперь стали пощипывать на коже, а отсутствие людей делало обстановку вокруг ещё более ужасающей. Хоть время давно уже перевалило за десять, мне ещё, возможно, удасться успеть на автобус — по пятницам они ходят до полуночи. Я пришла на остановку, попутно находя номер Луи. Мои попытки дозвониться успехом не увенчались, да и, собственно, глупо было надеяться, что он ответит поздним вечером. Пока я решалась набрать Малику, на моё счастье все же подъехал автобус, и я без раздумий уселась на первые места, чтобы быть поближе к водителю в случае чего. Дабы не мучить себя более, я отложила телефон в карман и решила направиться сразу к Зейну. В конце концов, он единственный, кто не будет донимать расспросами, да и ночевать с ним будет спокойнее, нежели в хостеле. В пустом салоне я старалась отвлекаться хоть на мельчайшие детали, чтобы не обдумывать и не прокручивать в голове произошедшее — от всех этих мыслей становилось тошно, да и мои нервы ещё не успели окрепнуть. Дабы хоть как-то скоротать время, я принялась рассматривать содержимое пакета, и, честно говоря, меня потихоньку пробирал смех. Там лежало все, вплоть до кремов и пилочки, но ничего из предметов первой необходимости. Похоже, вернуться все-таки придётся, но только когда его не будет дома: пересекаться с ним лишний раз — себе во вред. Заметив знакомый перекрёсток и виднеющиеся впереди высотки, я поднялась с сидения и прошагала к дверям. Встретивший меня на остановке ветер, который усилился за минувшие полчаса, подхватывал волосы и растрепал и без того помятую причёску, если это можно так назвать. Теперь уже окончательно стемнело, но, благо, Зейн жил в хорошем районе, и фонари стояли чуть ли не частоколом, хотя даже здесь движение уже затихло. Сориентировавшись по дому, я принялась спешно перебирать ногами в опаске наткнуться на неприятные компании. Подойдя к подъезду, я толкнула тяжёлую металлическую дверь вперёд и поднялась на нужный этаж. Три непродолжительных, но достаточно громких стука дались мне так, словно я норовила побеспокоить саму Королеву. Потяжелевшие ладони закрались в карманы, а на языке не вертелось ни одной подходящей фразы. Заявить Малику с порога, что я рассталась с Хоруэллом, да ещё и по такой плевой причине, будет не очень благоразумно, да и, тем более, мне самой ещё непонятно то, что произошло. Но одно ясно точно — это окончательно. — Господи, Эмма, это ты?! — стоило слышать, насколько удивлённым был его голос, да и выражение лица в целом. Видно было, что я разбудила его, так как он сильно щурился. — Ты чего тут делаешь? Почему не дома? Зейн как бы невзначай прикрыл рукой пах, так как кроме белья никакой одежды на нем не было. — Я могу переночевать у тебя? Пожалуйста, — мне было не по себе от того, как срывался и местами хрипел собственный голос. — Знаю, что замучила тебя с этим, но, я обещаю, что это — последний раз. — Можешь конечно, — Зейн подошёл ближе и коснулся рукой моих торчащих из-под капюшона прядей, — а ты чего такая взъерошенная? И с пакетом? — Небольшие проблемы просто. Малик недоверчиво глянул на мои штаны с тёмным пятном от кофе и снова поднял взгляд на моё лицо: — Барнетт, не делай из меня слепого идиота. Ты выглядишь так, словно собрала все бары и притоны, пока добиралась до меня. Говори, что случилось. С протяжным вздохом я озвучила причину своего появления. Малик почему-то не сильно удивился и не стал спрашивать далее. — Давно пора было, — Зейн взял меня за руку и пропустил в дом, заперев следом дверь. — Организуете со Стайлсом клуб разбитых сердец этой ночью, потому что диван уже занят им. Или ты можешь лечь со мной. Какая перспектива тебе нравится больше? — А Гарри тоже здесь? — я как по указке заговорила тише, так как теперь, выяснилось, в квартире не только мы. Это было неожиданно. — Ага. Спит где-то, — Зейн в темноте принялся пробираться в гостиную наощупь. Вскоре послышался глухой вскрик, — где-то здесь. — Малик, какого черта ты лапаешь меня? — голос Гарри звучал глубже, чем обычно, и хрипотца была как никогда ощутима. Два мужских голоса поочерёдно звучали в комнате до того момента, пока не зажегся свет. Гарри стоял рядом с выключателем в одних боксерах и смотрел на меня так, словно я была призраком. Зейн же лишь негромко посмеивался, пока доставал из отсека в диване подушку и очередное одеяло. — Да ладно?