For a one night?

POV Harry Она долго ворочалась, путаясь в простынях, прежде чем наконец пробудиться и открыть глаза. Я боялся и одновременно желал этого момента — увидеть ее взгляд, напоенный теперь новыми живыми картинками. Проморгавшись и окончательно разлепив веки ото сна, Эмма подобрала под себя скомканное одеяло и натянула его до груди. — Я не помню, чтобы мы засыпали в спальне, — Барнетт огляделась по сторонам и смущенно взглянула на меня, облокотившегося о изголовье с ноутбуком в ногах, — или мы и до кровати добрались?  Не успели, — я прочистил горло, прежде чем продолжить, — тебе срочно понадобилось в душ, а после ты задремала прямо на кресле, пока я заваривал чай на кухне. Эмма покраснела и заметно смутилась, все сильнее сжимая в руках одеяло:  — Я когда перенервничаю, всегда спать хочу. Это никак не связано тобой, — она сделал паузу, заметив мои приподнятые брови, и тут же поправила себя, — точнее, как раз из-за тебя, но не в том смысле, каком ты подумал. — Я понял. Наверное, понял. Закрыв крышку ноутбука и отложив его на пол, я лег на свою подушку и устремил взгляд в потолок. Мои пальцы скользкили по постельному белью, пока не набрели на женскую ладонь. Накрыв своею ладонью ее руку, я расслабленно выдохнул, словно нашёл весь мир в этом невзрачном жесте. Эмма отрешённо смотрела куда-то в стену, и улыбка, даже самая ненавязчивая, исчезла с ее лица. Я боялся, что причина тому я или мои руки или, чего хуже, прошедшая ночь. Тревога моментально растекалась по жилам, и я почему-то испытывал странное чувство жалости к себе. — Сколько времени сейчас? — Барнетт безразлично глянула на меня, и, не дожидаясь ответа, отвернулась к окну. — Половина второго где-то. — Небо ясное, и не понять, светает или темнеет. Даже звезды, вон, видны, — Эмма довольно резко сменила тему разговора и остановила серьезный взгляд на том самом небе, видневшемся через запыленное улицей стекло. — Я хотела так же, так же избегать палящего солнца и довольствоваться тусклой луной, чтобы не сгореть. Но если бы звезды хоть раз ощутили то тепло, которе им дарит большая звезда, они бы больше никогда не появлялись по ночам. Спасибо, что стал моим солнцем, Гарри. И она замолчала. Мне не стоило ничего отвечать, потому что я все равно не смог бы сказать правильных вещей. Я крепко прижал ее ладонь к своей щеке и, как и она, отвернулся к окну. Мы пролежали так долгое время, пока о себе не дало знать продолжительное нахождение в одной позе, и у одного из нас не свело лодыжку. — Хочешь, я принесу что-нибудь теплое? Чтоб не так больно было, — я поднялся на колени и принялся успокаивающе поглаживать ее по ноющей ноге. — Со мной вся романтика катится к чертям, да? — Эмма пропустила пару смешков и посмотрела на меня, в надежде услышать отрицание. Но вместо этого я заулыбался как идиот только от того, что она смягчилась, нежели получасом назад, а значит все встало вновь на свои места. Больше всего я боялся, что она о чем-то пожалеет. Аккуратно и неторопливо массируя её лодыжку, я время от времени ловил на себе благодарные взгляды, когда боль отступала. Губы девушки немного подрагивали, когда я ненароком задевал больной участок, но вскоре и этот дискомфорт исчез. — Можешь отпустить, уже не больно, — Эмма перекинула волосы с одного плеча на другое и потянула носочек ноги на себя, — Гарри, спасибо, — какое-то время девушка настойчиво пыталась вызволить свою лодыжку из моих рук, но после смирилась и опрокинулась обратно на подушку. Ты действительно убийца романтики, — я взялся за вторую ногу Барнетт и слегка грубо придвинул ее к себе, отчего Эмма прокатилась спиной по простыне, — у нас есть время до утра, чтобы это исправить. Вкусной фразой я сумел обратить ее взгляд в свою сторону, и встретился с полными интереса выразительными глазами. Девушка поначалу не хотела поддаваться моему навязчивому желанию, и пыталась хоть как-то нивелировать распалившийся жар. У неё этого не вышло. Вскоре она сама, так же как и минувшим вечером, сделалась инициатором и направляла мои руки. А я лишь наслаждался тем, как плавно мои пальцы в это время скользили по изгибам ее тела. В ее движениях все ещё чувствовалась скованность и неуверенность в моей реакции в ответ на какой-то самовольный жест. Я все время пытался дать ей понять, что ее волнения излишни, предсоставляя ей полный контроль. — Попробуй вот так, — моя ладонь несильно обхватила ее кисть, и теперь рука Эммы покоилась на ее собственном животе, — продолжишь сама? — Девушка приостановилась на секунду, но после под натиском моей руки все же плавно скользнула ниже. — Гарри, давай не… Я не дал ей договорить и позволил ее собственным пальцам остановить ненужную болтовню. Недолгое молчание — и плотно сомкнутые губы вскоре приоткрылись наряду со слетевшим с них вздохом. Учащенное дыхание заставляло ее грудь вздыматься чаще и чаще, и своим торсом я чувствовал, как нарастало ее сладкое напряжение. Одной рукой и коленом опираясь о матрас, я продолжал удерживать свою правую ладонь на прежнем месте, отчего стояк нескромно упирался в находящееся под ним тело. Барнетт вскоре если и не увидела, то почувствовала это, и ее и без того багровые щёки окрасились в нездоровый румянец, и, казалось, словно это был ее первый раз. Я, честно, не знаю, как подбодрить девушку в таком случае, потому что с Луизой такого не возниклало, и краснел чаще всего я. Теперь мой мозг был не на шутку озабочен этой мыслью, но в следующую минуту я заметил, что изредка бросая рваные взгляды в мою сторону, Эмма начинала постанывать громче. Мои пальцы ощущали то, как сильно наросло ее возбуждение. — Ты такой красивый, — Барнетт отрывисто проговорила, и в следующую секунду ее ноги крепко прижались к моей пояснице. Взлохмаченные от постоянного ерзания по подушке волосы разметались по ее лицу, и выглядело это до безумия трахабельно. Произнесённые ею слова отдавались гулким эхом в голове, что мне даже захотелось взглянуть зеркало. Я никогда не слышал подобного, да и не рассчитывал. С минуту девушка все так же лежала, восстанавливая дыхание, не торопясь убирать моей и своей рук. Пока Эмма пребывала на седьмом небе, я позволил себе ещё немного вольностей и продлил сладкую истому. Наклонись ближе, — я покорно исполнил ее просьбу, — другим местом, Стайлс. Мне потребовалось меньше секунды, чтобы осуществить ею сказанное, и мои пальцы тут же жадно вонзились в простыню. Терпение стоило мне больших усилий, и сейчас я неистовствовал, преисполненный губительным желанием. Мне не хотелось отрываться от ее губ, но я не мог более сносить ее сокрушительного взгляда, от которого спирало в груди. Я склонился ещё ниже и уткнулся носом в ее шею. В этот раз все получилось медленно, мы заведомо знали, что никуда не торопимся и что определили все наперёд.

*****

Наутро мы единогласно решили, что университет может подождать. И, тем более, вряд ли от нас был бы толк сегодня, когда нам едва доставало энергии, чтобы выбраться из кровати. Тем более сегодня у Эммы в планах было наконец доехать за вещами, а сделать она хочет это исключительно в первой половине дня.