Цветок жасмина

Лина и Яна сидели на небольшом мягком диване и пили чай из пузатого красного заварника, в котором плавали листики неизвестной зеленой травы, небрежно закинутой туда хозяйкой дома. Между девушками лежал Федор. Так он был и с Линой, которая чухала его за ухом, и с Яной, возле которой он возложил самое ценное — свой мохнатый зад. Лина, как и положено воспитанной девушке, пила чай небольшими глотками и, размешивая сахар, даже ни разу не стукнула ложечкой о края чашки. Яна никогда не считала это важной частью чаепития, поэтому шумно размешивала чай и иногда негромко сербала — ведь так намного вкуснее. Лина, в окружавшей девушек тишине, сначала даже вздрогнула от неожиданности, а потом укоризненно посмотрела на Яну, которая встретила взгляд без всякого смущения. — Ой, простите, Ваше Величество, как я посмела вести себя так в приличном обществе? Стыд, позор и наказание с наручниками. Я больше так не буду, правда, ведь я могу Вас рассердить, и кто знает, что Вы со мной сделаете… — Яна сделала вид, что очень напугана, а потом подмигнула Лине и начала сербать с новой силой, не отрывая от девушки насмешливого взгляда. Лина лишь с улыбкой покачала головой, раздумывая над тем, что Яна, по-видимому, никогда не изменится. С одной стороны, взрослая серьезная женщина, к которой сперва можно даже побояться подойти, с другой — роковая и очень красивая, а вот с третьей — сексуальный язвительный байкер, за которым всегда будет последнее слово. — Чего это ты на меня смотришь так, будто хочешь упасть в мои объятия прямо здесь и сейчас? — Яна поймала на себе задумчивый взгляд девушки и решила ее немного вывести из равновесия таким вопросом. — Да… — Лина наконец-то отвлеклась от разглядывания точеных черт Яны и тут же поняла, что облажалась. Мгновенно покраснев, она все-таки попыталась найти оправдание своему опрометчиво произнесенному «да». «Я просто думала о том, что ты замечательная и необычная», — но вместо этого простого и правдивого ответа Лина сказала: — Я… спасибо тебе. Ты меня действительно спасла. Яна от неожиданности даже сербать перестала и, закашлявшись, пробормотала: — Ой, да ладно, чего уж там. Если ты, как истинная русская женщина, еще как-нибудь надумаешь зайти в горящую избу, не стесняйся, обращайся. Или коня вдруг какого встретишь и решишь тормознуть на скаку… хотя уже встретила, — последнее девушка пробормотала себе под нос. — Звони. Я буду твоим личным героем… героином… героиней… тьфу! В общем, я всегда вытащу твою обугленную задницу из всех возможных и невозможных передряг, донесу ее — вместе с остальными частями конечно же — до ближайшей больницы или, если все будет не очень страшно, самым нежным способом обклею юными листиками подорожника. Всегда так делала. Лине стало совсем немножечко стыдно, но образ разгневанной Яны все еще мелькал перед глазами. Этого с лихвой хватило, чтобы Лина не чувствовала себя виноватой, а продолжала смотреть на возмущавшуюся Яну, то и дело произносившую какие-то странные и непонятные вещи, на которые, впрочем, Лина обращала внимания не больше, чем на красные трусы, которые несмело выглядывали из-под кучи одежды, сваленной на стуле. Хотя нет, на них Лина как раз таки очень даже обращала внимание, притом пристальное. Незаметно поглядывая в сторону небольшого вещевого склада, девушка почему-то пыталась представить Яну в этом самом кроваво-красном предмете гардероба. Поймав себя на таких мыслях, Лина попыталась сосредоточиться на темноволосой девушке. — Почему ты смотришь на меня как нашкодивший котенок? — Яна обернулась и попыталась понять, что же так смутило Лину. Быстро смекнув что к чему, девушка притворилась деревом и ничего больше не комментировала, предоставив Лине возможность самой оправдываться. Федор заметил все волнения своей хозяйки. К тому же она перестала его гладить, чем он был весьма недоволен. Пес несколько раз лизнул руку насупившейся Яны, и девушка опять начала его лохматить. — Кстати о звонках. Мне же надо сказать Саше, что все хорошо. А где мой телефон? — Лина начала хлопать по карманам в поисках мобильного. — Я не могу его найти… Лина выбрала самый простой способ ухода от ответа: мгновенная смена темы. И неважно, вопрос ли это о погоде, часовых поясах или розовых слонах и небритых конечностях. На самом деле это почти никогда не действует. Просто в конечном итоге вы и ваш собеседник понимаете, насколько это было глупо и очевидно. Здесь уже вся ответственность переходит на того, с кем вы говорите. Возможно, он соизволит «не заметить» оплошности и начнет развивать новую тему, решив не заставлять вас мучиться и корчиться в поисках нового ответа или способа его избежать. Но возможен и другой вариант: ваш собеседник с маниакальной настойчивостью и улыбкой доброго людоеда станет по капле вытягивать из вас все ответы. Тогда берегитесь — вы обречены. Но Лине повезло: Яна решила пока не затрагивать тему красных трусов. Пока. — Не можешь — не ищи. Ты сейчас у меня. Так зачем же тебе эта бесполезная вещь, если рядом есть я? На мне тоже много кнопочек… А вообще, возможно он выпал, пока ты безрассудно носилась по горящей библиотеке… — Яна с интересом наблюдала за Линой. — И Саша у нас кто: хахаль или аквариумная рыбка? Думаю, и в том, и в другом случае они прекрасно поживут денек без тебя, а? — Жаль, телефон мне нравился… — Лина перестала возиться и вновь потянулась за чашкой чая. — Саша хахаль… то есть он мой парень, а никакой не хахаль! — Парень? Ты беременна, а он все еще только парень?! А чего вы ждете, второго пришествия? Или смены президента? Какой у тебя месяц, солнышко? Лина не смогла разгадать ту сложную гамму эмоций, которая сейчас отражалась на лице Яны. На самом деле все было просто как пень: Яна негодовала, что девушка до сих пор не замужем, но в то же время ее одолевала какая-то дикая радость, что Лина до сих пор свободна. Это было облегчение, над природой появления которого Яна предпочитала не задумываться. Хотя с того момента, как девушка взяла Лину на руки, Яна поняла, что не хочет отпускать от себя эту глупую блондинку, пусть это и противоречит всему, чему только можно противоречить. — Октябрь… а что? — увидев красноречивый взгляд Яны Лина поспешила исправиться: — Ой, то есть третий месяц. Я думаю, он вот-вот сделает мне предложение, — Лина задумчиво начала гладить пса свободной рукой и не заметила, как ее ладонь, вместо того, чтобы оказаться на взъерошенной голове Федора, оказалась на теплой руке Яны, до сих пор гладившей собаку. Яна была совсем не против таких изменений. Вместо Федора она начала гладить руку Лины. Девушка же, почувствовав спустя несколько секунд что-то неладное, взволнованно встрепенулась и разлила чай не только на себя, но и на ни в чем неповинного пса. — Ты зачем намочила мою собаку? — деланному возмущению Яны не было предела. — Своих Саш мочи, а не моего друга! Лина тем временем уже бегала по кухне в поисках подходящей тряпки. Вскоре девушка протирала свою одежду, достаточно сильно промокшую, а потом пришла очередь и Федора, которому льстило такое внимание к его скромной персоне. — Лина, ты зачем вытираешь собаку моим личным полотенцем, а? Я, может, и не очень соблюдаю гигиену, но чтобы так… Лина вопросительно посмотрела на Федора, потом на угрюмую Яну, а потом на полотенце. Развернув последнее, девушка увидела «совсем незаметную» вышивку огромными синими буквами — «Яна» — стандартная надпись на покупных именных полотенцах. — Ой… — щеки Лины в очередной раз залила краска. — Ой… — тут же передразнила Яна, мгновенно оказавшаяся рядом с девушкой. — Я, с твоего разрешения, конфискую мое любимое полотенце. Между прочим, у Федора есть такое же, только с ЕГО именем. Но кто-то разучился читать, да? — Ну… я… — это все, что смогла выдавить из себя Лина, смущенная своей глупостью и невнимательностью. — А может, ты специально лишила меня полотенца, чтобы мне нечем было вытереться после душа? — Яна подошла вплотную к девушке и наклонилась к ее уху. — Эти капли, бесстыдно стекающие с моего разгоряченного тела… — Яна! Перестань… не драматизируй, это всего лишь полотенце… — Лине казалось, что покраснеть еще больше она просто физически не может, но не тут-то было. — Видимо, я должна буду ходить совершенно голая, пока сама не высохну… Мне как раз пора принять душ, — с этими словами Яна решительным шагом направилась в сторону ванны. — Нет-нет! Постой! Давай пока обойдемся без душа… — Ну давай МЫ пока обойдемся без душа… М-м-м… но потом… — Яна довольно ухмыльнулась, увидев насупившуюся девушку, пытавшуюся придумать в ответ что-нибудь остроумное или язвительное. — Ладно, так и быть, пока обойдемся без этого. Яна не могла молчать рядом с этой… Она даже не могла придумать, как бы так ее назвать: пообиднее или понежнее? Для девушки стало большим сюрпризом то, что ее мысли в последнее время то и дело натыкались, спотыкались и падали, и все на одном человеке. Просто наваждение какое-то! Невозможно было с этим смириться. Обычно мысли о «жертвах» не мешали привычному ходу размышлений. Все было на уровне простом и понятном, не задевавшим внутренних струн души и частоты сердцебиения. Но, видимо, на этом все везение Яны подошло к своему концу. Устало. Выдохлось. Уехало в отпуск. Девушка осознавала это со все возраставшим беспокойством, но до сих пор она успешно задвигала волнения в самые дальние уголки, где они были малоощутимы и почти незаметны. Так Яна погрузила себя в тихую спокойную гавань, где легкомысленно считала себя защищенной от всех любовных бедствий, на деле вовсю бушевавших на дне. Пока Лина, в очередной раз убежавшая от ответа, была в ванной, Яна решила переодеться. Ей давно хотелось снять с себя пропахшие дымом вещи и оказаться в чем-то уютном и свободном. Вернувшаяся Лина как раз застала девушку за переодеванием. Поскольку Яна стояла к ней спиной, она могла спокойно следить за переодевавшейся девушкой. Стянув с себя светлую до пожара футболку, Яна осталась в черном лифчике, который очень выгодно подчеркнул все, что только мог подчеркнуть. Девушка обернулась, услышав стук упавшей челюсти — это Лина всеми силами пыталась сделать вид, что не смотрит на стройное, ничем не прикрытое тело Яны. В отличие от Эйлин, полуголая девушка нисколько не смутилась. Она ловко достала откуда-то клетчатую рубашку темного цвета и в том же, в чем была — точнее, без чего, — подошла к Лине. — Эта тебе рубашка, вместо твоей… э-э-э… кофты, ну или как вы, женщины, называете то, что сейчас на тебе, — Яна смотрела прямо в глаза Лине, которая, в свою очередь, всячески пыталась не пялиться на внушительные достоинства девушки, до сих пор уютно располагавшиеся в одной лишь черной ткани. Казалось, Яну нисколько не смущает ее недоодетость. Даже наоборот — забавляет. — С-спасибо… — Лина взяла рубашку. — И? — Яна немного подождала, а затем вопросительно посмотрела на девушку. — Что «и»? — Ты переодеваться собираешься? Или ты сначала в душ хочешь сходить? Услышав последнее, Лина буквально за несколько секунд переоделась и теперь мирно ждала на диванчике Яну, которая уже надела чистую футболку размера, эдак, ХаХаХа-Эль — то есть XXXL. Майка действительно была огромной. В глаза бросалось огромное изображение Чебурашки, уши которого четко размещались на тех самых выпуклостях, от которых совсем недавно Лина не смогла отвести взгляд. Яна завязала волосы в простой хвостик, который придал девушке немного ребяческий вид, а заодно и убавил серьезность. «С чего это Чебурашка такой довольный?! Хотя чего это я… На его месте любой был бы доволен…» — Лина бросила на мультяшного героя укоризненный взгляд. — Я давно хотела тебя спросить, а теперь подвернулся такой замечательный момент, что просто грех его упустить, — Яна натянула домашние джинсовые бриджи и присела рядом с девушкой. — Так вот… Почему у тебя такое странное имя? Когда я его впервые услышала, в моем воображении тотчас возник образ некой эльфийки, стоявшей недалеко от Леголаса.* — О-о-о… я польщена. Расскажу, только пообещай, что после подкинешь меня домой. Увидев умолявший взгляд Лины, Яна просто не могла отказать, даже несмотря на то что ей совсем не хотелось отпускать девушку. — Рассказывай давай, а там посмотрим. — На самом деле все очень просто. Хотя в детстве я боялась того, что меня назвали в честь американской серийной убийцы,** — Лина невесело улыбнулась. — Мама когда-то объяснила мне свой выбор так: Эйлин с какого-то там языка переводится как «птица», это раз. А два — имя красивое, и она его услышала, когда путешествовала. В общем, ей понравилось, вот и имя такое появилось. Меня никто не спрашивал, но мне нравится, я не жалуюсь. *** Сразу — не сразу, но спустя пару часов Яна все-таки везла Лину домой. Лина по-прежнему обнимала девушку сзади и пыталась осмыслить все произошедшее сегодня. Последней неожиданностью вечера стал звонок Тани, которая несколько минут разговаривала с Яной. По недвусмысленным намекам довольной Яны, рыжеволосая быстро поняла, что у девушек все хорошо, притом очень даже хорошо, поэтому разговор был недолгим. Однако Лина уже готовилась к граду вопросов, который Таня обязательно обрушит завтра же на девушку. Девушки добрались очень быстро, что немного расстроило обеих, но никто из них этого не продемонстрировал. — Что же, вот ты и дома, — Яна подошла к Лине, которая пыталась снять шлем, но у нее это все никак не получалось. То ли замерзла, то ли пальцы не слушались от волнения. Лина пробормотала сквозь шлем очередные слова благодарности. — Вот видишь, как только ты мне надоела, я тебя вернула. Как и обещала. Пока Лина, возмущенная до глубины души, пыталась придумать, что бы такого на это ответить, Яна ловко сняла с нее шлем, на секунду заглянула прямо в серые бархатные глаза, а потом мимолетно коснулась губами теплых губ Лины. Спустя минуту мотоцикл скрылся за поворотом, а Лина все еще стояла на том же месте и боялась даже вздохнуть. *Леголас (Legolas) — персонаж Толкина, действующий в трилогии «Властелин Колец». **Эйлин Карол Уорнос (англ. Aileen Carol Wuornos; 29 февраля 1956 – 9 октября 2002) — американская серийная убийца. В 1989 – 1990 годах убила семерых мужчин в штате Флорида. Многие называют ее «первой женщиной-маньяком США».