Проходимец

— Кажется, мне пора бежать, — улыбнулась Наташа. Нежно хлопнув товарища по плечу, она широко улыбнулась, несмотря на то, что в глубине души её всё ещё сжирала какая-то непонятная обида. — Спасибо за помощь. Тебе не в Лит надо было идти, а на психолога какого-нибудь… — Нет, солнышко, — нежно посмотрел на неё Паша. — Ты же знаешь, я — воин слова, — он усмехнулся. — Приношу в мир справедливость одним движением пера. — Вести блог со сплетнями — это ещё не значит «приносить справедливость», — Наташа понизила голос настолько, чтобы никто не услышал этой фразы. Местная анонимная «Сплетница» по неясным причинам была для Паши важным проектом, и он бы убил её, если бы кто-то узнал об этом. — Я изучаю реакции социума, — парень картинно поднял вверх указательный палец и поправил воображаемые очки. — Ну, беги скорее. Опоздаешь на свои подготовительные курсы. —Они кулинарные, — поправила Наташа. — И не надо так иронизировать, в конце концов, результаты этих курсов тебе очень даже нравятся. — Да-да, ваше кулинарное высочество, — парень наклонился и легко поцеловал Наташу в лоб. — Не смею вас задерживать. — И я буду скучать, — хмыкнула Наташа, прежде чем посмотреть на часы и, ужаснувшись увиденному, пулей вылететь на бульвар. На бульваре, столпившись у главного входа в институт, стояли люди. Море студентов, разбившись по кучкам, обсуждали лекции и семинары, смеялись и заполняли воздух сигаретным дымом — среди студентов это место называлось курилкой. У многих в руках были стаканы с эмблемой Макдональдса. Между собой они шутили, что близость к нему — одно из главных достоинств института, и часто можно было заметить, как народ заходил в аудиторию уже после звонка, пряча за спиной бумажные пакеты с едой. Студенты не стеснялись даже есть на лекциях, забившись на задние ряды и неумело прикрывая шуршание обёрток кашлем. Наташе не повезло — только что прозвенел звонок, и толпа студентов, кое-как собравшись «паровозиком», спешили попасть на территорию института. У ворот скопилась целая очередь, и, чтобы выбраться, девушке пришлось буквально распихивать локтями людей. Наташа уже видела перед собой свободный от студентов, изуродованный окурками и жвачками тротуар, когда почувствовала неприятный холод в районе шеи. Ей за воротник пролился молочный коктейль. Видимо, очередной баловень судьбы, да ещё и выше её ростом примерно в полтора раза, так спешил, что не заметил, как вылил на девушку добрую четверть стакана. — Придурок! — раздражённо выкрикнула Наташа, понимая, что отыскать негодяя уже не удастся. Наверняка этот растяпа уже спешит по двору, опаздывая на очередную пару. — Смотреть надо, куда идёшь! Вздохнув, девушка добралась до небольшого забора и присела на него. Напротив, в крохотной будке на проходной, сидел охранник. Увидев Наташу, он нахмурился — наверняка сидеть здесь не позволялось, но девушка даже не заметила этого. Раздражение отступило, сменившись глухой тоской. Ну почему всё так? Проблемы наваливаются одна за одной, и бесконечная череда неудач не оставляет сил на то, чтобы двигаться дальше… Да уж, даже у самых сильных и целеустремлённых бывают моменты, когда хочется послать всё к чертям. — Бли-и-и-ин, — сквозь зубы прошипела Наташа, оценивая ущерб, причинённый несчастным коктейлем. По блузке, от плеча и почти до самого низа, расплывалось уродливое пятно. И прикрыться было решительно нечем. Мозг тут же заработал на полную катушку, выдавая дальнейшие варианты развития событий. Бегать по всему городу, облившись коктейлем, нельзя — это аксиома. Значит, нужно переодеться. Но во что? Заядлых подружек, которые могли бы одолжить на один день хотя бы захудалую футболку, у Наташи не было. Можно было, конечно, попросить Лену, но она наверняка уже выехала из дома, чтобы вовремя добраться из своего Медведково. Да и упрёков потом не оберёшься — при всех своих достоинствах Лена обладала ещё и гадкой привычкой считать, что с настоящей принцессой не может случаться подобных казусов. А настоящими принцессами, в свою очередь, она считала абсолютно всех представительниц женского пола, и всюду продвигала идею о том, что каждая из них должна быть всегда на высоте. Без исключений. Значит, придётся-таки ехать домой. Это было недолго — не в пример Лене с её окраинами, но всё-таки порядком раздражало и сбивало продуманный до мелочей график. А значит, и позвонить подруге всё же придётся. Решив так, Наташа наспех достала телефон из кармана и торопливо защёлкала по экрану практично-короткими ногтями. — Привет женоненавистницам, — излишне саркастично поздоровалась Наташа. На том конце повода раздался тяжёлый вздох. — Слушай… — Давай быстрее, страдалица, — в том же стиле отозвалась Лена. — Что на этот раз потребовалось от гуру красоты и порядка? Наташа хмыкнула. Возможность понимать и терпеть её ядовитый тон она считала одним из главных достоинств подруги. — Ничего особенного, — жалобно протянула Наташа. — Просто скажи Ильичу, что я опоздаю… — она замялась. — Ну, возможно опоздаю. То есть, вполне вероятно… — Да всё, всё, — прервала её Лена. — Я даже спрашивать не буду, что случилось с маленькой мисс Планирование. Ильичу передам, — и девушка тут же отключилась. Впрочем, Наташа знала, что подруге можно доверять. Если она обещала, то обязательно сообщит учителю всё необходимое, и, возможно, даже отмажет её, избавив от необходимости врать самостоятельно. А значит, одной проблемой было меньше, и можно было заняться другими делами. Одним из немногих достоинств жилья в самом центре столицы был тот факт, что добираться домой всегда было легко и удобно. Для того, чтобы оказаться дома уже через двадцать минут, Наташе достаточно было просто проехать четыре остановки на трамвае — возможно, в таком случае получилось бы даже не опоздать на занятие. Но боевой настрой, обычно позволявший Наташе играючи справляться с любыми препятствиями, куда-то пропал. Поэтому, заранее смирившись с неизбежным опозданием, она решила пойти пешком. Этот период, когда природа оживает от зимней спячки, всегда восхищал её. Впервые за долгое время позволив себе неторопливую прогулку, Наташа попыталась привести свои мысли в порядок, успокоиться и шагать ровно, наслаждаясь видами большого города. В первую очередь её, конечно, интересовал вопрос, как она вообще могла согласиться на эту авантюру и записаться на кулинарные курсы? Точнее, конечно, ясно, как согласилась — имитация бурной деятельности была обязательным условием её существования, а бесконечная куча дел — единственным способом не чувствовать себя бесполезной. Завышенные требования к себе всегда были тем, что Наташа не могла объяснить даже себе самой, и всегда же мешали жить. Любая неудача, неспособность справиться с трудностями казались ей настоящей трагедией. Девушка вдруг подумала, что её рассуждения схожи с мнением Лены, но если подруга зацикливалась на внешности и социальном статусе, то Наташу интересовал успех на ином поприще. Она не умела проигрывать, не давала себе послаблений в попытках добраться до выбранной цели — но сейчас силы начали покидать её, а все планы так или иначе пошли прахом. Задумываться о череде неудач, внезапно сразившей её, времени не оставалось. Да и жалеть себя Наташа до сих пор не научилась. Поэтому, едва завидев вдали изрисованную граффити стену родного дома, девушка натянула на лицо улыбку, умело замаскировав ею своё паршивое настроение. Не хватало ещё, чтобы мама заметила, что происходит. Пулей ворвавшись в подъезд, Наташа вдруг поняла, что не предупредила маму о своём приходе. Наверняка та удивится, начнёт расспрашивать… Что же, скрывать было нечего — девушка решила рассказать эту нелепую историю с коктейлем, а напрочь испорченная блузка послужит неплохим доказательством случившегося. Однако, когда Наташа зашла домой, квартира встретила её тишиной и спокойствием. Никто не суетился на кухне, свет в комнатах не горел, и даже дверь в ванную была сиротливо приоткрыта, подтверждая, что там никого нет. Девушка вздохнула: и зачем было столько времени придумывать оправдания? Интересно, конечно, куда запропастилась мама, которая собиралась весь день сидеть дома, обложившись новыми заказами, но её отсутствие Наташе даже понравилось. Нет, конечно, она любила свою маму, но временами та была слишком шумной и общительной, и молчаливая Наташина натура не всегда выдерживала такой бешеный напор. — Привет, Муха, — девушка наклонилась, чтобы почесать за ухом большую серую кошку, лениво выползшую ей навстречу. Та не проявляла особого энтузиазма, но охотно подставила спинку, позволяя провести по ней кончиками пальцев. — Мы с тобой одни дома, да? Муха мяукнула и удалилась куда-то на кухню. Послышалось шуршание сухого корма. Не разуваясь, Наташа прошла за ней, налила в стакан холодного кипятка и залпом выпила его. Стало немножко легче. Отчего-то самый обычный стакан воды зачастую мог успокоить её не хуже какой-нибудь валерьянки — наверняка этому было какое-то научное объяснение. После чего, наслаждаясь детским желанием сделать всё наперекор, так же в уличных кедах отправилась в свою комнату. Включённый ноутбук притормозил её сборы — решив только проверить почту, Наташа увидела в ящике одно-единственное, но долгожданное сообщение: «Вам ответили на Flymer…» Когда Наташе было грустно, она зачем-то заходила на этот сайт. Совсем примитивный: отправляешь записку случайному пользователю, получаешь другую записку от кого-то ещё. Но именно эта система давала возможность высказать любые, даже самые странные мысли, а ещё — пообщаться с новыми людьми, чего в реальной жизни она делать совсем не умела. Просто, как дважды два — пишешь всё, что душе угодно, и… Ничего. Может быть, получатель ответит, и общение продолжится ещё хотя бы парой ничего не значащих записок. Может быть, послание потеряется, не найдя отклика, и сразу после прочтения отправится в корзину. Кто знает? Эла Наташа нашла на Фламере больше трёх месяцев назад, когда, опечаленная очередным непраздничным новым годом, не спала всю ночь, отправляя переполненные тоской записки направо и налево. Пусть лучше так, думала она, чем весь негатив прольётся на маму, которая так старалась обеспечить дочери весёлый праздник. Да и никто ведь не виноват, что к своим девятнадцати годам Наташа подошла забитой, одинокой девчонкой с почти полным отсутствием друзей? Такова была цена её безупречной успеваемости, красного аттестата и даже одного из первых мест в рейтинговых списках желанного вуза. Литературный… Да, писать Наташа умела — поэзия лилась из-под её пера изящно и просто, но в общении с людьми это никак не помогало. В ту ночь Наташе было как-то особенно тоскливо — всё-таки главный праздник страны на носу, все бегают в поисках подарков, даже у дверей деканата стоит небольшая ёлочка, а за ней — объявление о том, что здесь можно оставить свои подарки, а Санта обязательно передаст их получателю. Но дарить подарки Наташе было некому. Скромная коробочка для мамы, купленная буквально на последние деньги, да криво связанный котик для Паши — вот и всё, что она собиралась дарить своим близким. «Чебурашка ищет друзей». Такое сообщение отправила Наташа, зачем-то приписав к нему тэг родного города, хотя никогда и не надеялась, что такое общение может перерасти в реальную жизнь. Слишком маловероятным это казалось. К тому же, анонимность дарила Наташе шанс казаться интереснее, и терять это преимущество она не собиралась. Он ответил почти сразу же: тэг «Москва» был популярным и никогда особо не пустовал, хотя послания Наташи нередко оставались без ответа. «Я, конечно, не так уж и зелен (Хотя местами — вполне себе), да и зовут меня не Гена, но вдруг сгожусь?». «Неужели ветрянка?» — торопливо ответила тогда она, уже через мгновение после отправки обругав себя за избитую шутку. А получив в ответ: «Не поверишь, действительно ветрянка, на третьем-то десятке лет!» — подумала, что, возможно, это общение продлится дольше, чем все предыдущие диалоги. В какой-то степени Наташа оказалась права. Они обменивались записками, поначалу часто, а потом, когда его больничный подошёл к концу («Ну вот, теперь я и вовсе не похож на крокодила. Бросишь меня?»), стало чуть сложнее. Наташа не знала о нём ничего — ни имени, ни места учёбы, ничего про его семью, друзей или родителей. Собственно, даже имени его не знала. Да и сама предпочитала не распространяться о некоторых вещах, боясь, что он сочтёт её попросту скучной. Они общались в каком-то вакууме, и обоих это устраивало. Наверное, поэтому чат до сих пор существовал, периодически оживая, и всякий раз, когда это случалось, Наташа по-настоящему радовалась. «Доброе утро, Чебурашка! Не знаю, правда, насколько оно будет для тебя утром, и не знаю даже, насколько добрым, но… Не могу не сообщить — я всё-таки выбрался на ВДНХ. Ты победила!» Прочитав коротенькое сообщение несколько раз, она улыбнулась. Этот спор был для них одной из неизменных тем: Наташа считала, что ВДНХ — чудесное место, а Эл называл его попсовым и зарекался когда-либо там оказаться. Она торопливо набрала ответ: «Воу! И почему же ваше чешуйчатое величество решило показаться в столь унылом месте?». Эл ответил сразу же: «Не поверишь. Купался в фонтане…» Переписка продолжилась, и Наташа, вопреки обыкновению, просто радовалась, что её собеседник был в сети прямо сейчас. Они не знали графиков и распорядка дня друг друга, отчего отправка сообщений всякий раз превращалась в настоящую лотерею. Невозможно было угадать, ответят ли тебе сию же секунду, или заветная весточка задержится на несколько дней. Поэтому сейчас, когда ей удалось поймать друга «онлайн», время практически перестало существовать. Периодически отрываясь от монитора, Наташа кидала взгляд в правый нижний угол монитора. Цифры на часах менялись, и девушка всё с большей ясностью понимала, что шансов успеть вовремя уже нет. «Ну и к чёрту эти курсы», подумала она, решив для себя, что и от этого Лена сможет её отмазать. К тому же, разве может Ильич сильно ругаться на человека, который, вообще-то, за это ещё и деньги платит? «А ты не боишься, что раз я теперь заядлый любитель ВДНХ, мы можем там встретиться?» Прочитав это сообщение, девушка вздрогнула. Встретиться с Элом в реальной жизни — это то, чего ей, возможно, даже и хотелось, но страх всегда был сильнее. В конце концов, кто может гарантировать, что в жизни он такой же чудесный, как на экране монитора? Ведь вся прелесть этого сайта — в возможности быть кем-то ещё. Наташа попыталась отшутиться: «В этой толпе? Ну-ну… Хотя если вдруг увижу придурка, который купается в фонтане в марте, буду знать, что это мой друг». Отправив сообщение, девушка подождала ещё несколько минут, после — отошла налить чаю. Вернулась. Но Эл ей больше не ответил.

***

Когда Фёдор проснулся, на часах уже было порядка трёх часов дня. Отдыхая после вчерашней тусовки, он не заметил, как успешно пропустил пары, и хотя до работы оставалось достаточно времени, но парень не чувствовал в себе сил, чтобы пойти на неё. Опять люди, шум, нудная, однообразная деятельность… И почему кассиров многие даже за людей не считают? Хотя в моменты, когда перед тобой стоит огромная очередь, и мир сужается до купюр и предложений приобрести дисконтную карту, он и сам почти не чувствовал себя кем-то живым. Тем не менее, ходить на работу было необходимо. Родители, и без того упрекающие его за жизнь в их квартире, разругались бы ещё больше, если бы полностью обеспечивали сына. К тому же, как предполагалось просить денег на его расходы? «Мам, пап, мы тут собрались забухать в клубе, сами понимаете, сдали зачёт этому козлу, может, подкинете налички»? Нет, такого Фёдор позволить себе не мог. А значит, придётся собирать себя по кусочкам —всякий раз, просыпаясь в таком состоянии, Фёдор ненавидел тот факт, что вообще согласился на это, — и просто пережить ещё один день. Не так уж и сложно, правда? Но перед этим ещё оставалось время. Время, свободное от ненужных контактов, от общения с неприятными людьми. От любых обязательств. Решив, что можно радоваться хотя бы этому, парень выцепил из-под подушки планшет и пошёл на кухню. Одним из главных преимуществ жизни в этой квартире, в этом городе, или в принципе — жизни, Фёдор считал балкон. Ему нравилось выходить через узкую белую дверь, дышать свежим воздухом, и, несмотря на широкий козырёк, ощущать на коже капли дождя или даже почти невесомые снежинки. Сегодня ни снега, ни дождя не было, но слегка морозный воздух позволял проснуться, поэтому, укутавшись в тёплый плед, Фёдор уселся на разваливающуюся табуретку, поставил чашку кофе на бортик решётки, уложил планшет на колени и зашёл в сеть. Фёдору нравилось общаться с людьми в интернете. Можно даже сказать, что это было его хобби, увлечением, которое радовало его даже в минуты самого жуткого отчаяния. У него было множество собеседников, большинство из которых оставались простыми знакомыми, а общение с ними быстро надоедало. Но из любого правила всегда можно найти исключения. Вот, например, эта девчонка. Без возраста, без лица и без имени — Фёдор знал о ней только то, что она позволяла узнать, и пока что этого хватало. Он рассказывал ей всё подряд. Про случаи из жизни, детские трагедии из далёкого прошлого, да и просто мысли, сами собой всплывающие в голове по пути от одного корпуса университета до другого. Отчего-то это казалось важным. Впрочем, Фёдор рассказывал ей не всё. Это была его политика, если угодно, уступка, которую он позволял самому себе — скрывать большую часть своей повседневной жизни. Действительно, зачем рассказывать о тех ситуациях, в которых не чувствуешь себя — собой? Зачем плодить фальшь ещё и здесь, на крохотном пространстве анонимного диалога? Нет, парень, напротив, старательно заполнял эфир тем, что ему действительно нравилось, что вдохновляло и радовало его. Ну, или преобразовывал реальные события до этого уровня. Сейчас, рассказывая подруге о том, как он искупался в фонтане на ВДНХ — это в марте-то, вот дурак! — он скромно умолчал о том, как вообще туда попал. А виноват во всём был, само собой, пресловутый азарт, пьяная компания неприятных ему людей, подначивающий Витька… «А ты не боишься, что, раз я теперь заядлый любитель ВДНХ, мы можем там встретиться?» — дрожащими руками набрал Фёдор в ответ на ожидаемый сарказм, после чего задумался. В его голове роились мысли о том, что случилось вчерашней ночью, и пока что вопросов было больше, чем ответов. Удовлетворить его любопытство мог только один человек — Витька. Решив так, Фёдор потянулся за телефоном, и… Он так и не успел ничего сделать, прежде чем планшет, и без того ненадёжно лежащий на краю балкона, как-то даже по-птичьи сорвался вниз. Через мгновение Фёдор услышал глухой треск, сообщающий о приземлении гаджета об асфальт, а после, осознав произошедшее, парень выругался отборным матом. — Твою ма-а-а-ать, — разнеслось по окрестностям, когда Фёдор оценил ситуацию и высунулся через прутья решётки в попытках разглядеть, что случилось с планшетом. С такой высоты всё, происходящее внизу, казалось ему почти игрушечным, но одно было ясно точно — шансов выжить у гаджета не было. Фёдор даже не стал спускаться, чтобы проверить, а после, точно сомнамбула, лениво поплёлся в душ. Настроение было испорчено окончательно. О том, что всё-таки забыл позвонить другу, Фёдор вспомнил только тогда, когда, ухоженный и вычистившийся донельзя, пошёл на работу. Собственно, идти было недалеко, магазин находился буквально в соседнем доме, но это не мешало парню систематически опаздывать. А этого допускать было нельзя. Ладно уж тусовки, на них, в конце концов, можно и сэкономить, но жить без интернета Фёдор точно не мог. Именно поэтому он вышел из дома почти на полчаса раньше, чем нужно. — О, Артур Валерьевич, — поздоровался он с директором, едва втискиваясь в тесную подсобку. Здесь Фёдору предстояло сменить собственную одежду на униформу, умыться, вымыть руки и, возможно, даже попить чаю, если останется время. — Чего тебе? — неприветливо улыбнувшись, директор вышел из своего закутка, и Фёдор подумал, что переодеваться, стоя вплотную к своему непосредственному руководителю — не лучшая ситуация, в которой он мог бы оказаться. — Я хотел попросить… — робко начал Фёдор и, боясь передумать, заговорил максимально быстро. — В общем, я хотел попросить ещё смен, возможно, больше работы по ночам… — сказав это, парень одним движением стянул с себя футболку. — Странно, — усмехнулся Артур Валерьевич. Казалось, его взгляд несколько потеплел. — Обычно ко мне приходят с прямо противоположными просьбами. — Деньги нужны, — точно извиняясь, объяснил Фёдор, выпутываясь из рабочей футболки. —А за другим сюда и не ходят, — парировал мужчина. — Но работу мы тебе найдём, не переживай. — Спасибо, — кивнул Фёдор, понимая, что большего сейчас не добьётся. — Пожалуйста. А теперь — марш в зал, и улыбайся, улыбайся, — директор явно спародировал барона Мюнхгаузена, и парень понимающе усмехнулся в ответ. До начала его смены оставалось ещё десять минут, и Фёдор, выряженный в по-цыплячьи жёлтую футболку, лениво бродил между стеллажами, наблюдая за покупателями. Сменщик, Игорь, смотрел на него взглядом, в котором так и читалось: «Помогите», а Фёдор, в свою очередь, почти ему завидовал. Всё-таки Игорь уже через полчаса пойдёт домой, а вот он, Фёдор… — О, какие люди, — послышалось сзади, и, обернувшись, парень увидел Олега, за спиной у которого притаились два его прихвостня. Небольшая компания, больше похожая на царя со свитой, двинулась к Фёдору. — Берешков, привет, привет… Какими судьбами? Полагалось, что раз Олег и Фёдор тусовались в одной компании, то они — друзья, или хотя бы товарищи, но это было не так. Оба парня на дух не переносили друг друга, и оба это понимали, а вчерашний инцидент только усугубил конфликт. — Ты же помнишь, что должен мне кое-что? — не давая собеседнику ответить, спросил Олег, и Фёдор про себя выразительно выругался. — Когда отдашь? — Скоро, — мрачно ответил парень. Спорить не хотелось. — Ну, смотри у меня. Я не люблю ждать, — рыкнул Олег, после чего, не прощаясь, развернулся и пошёл в отдел с алкоголем. Фёдор остался стоять на месте, пряча за спиной бейджик. В его голове роились сотни мыслей. Во-первых, стало ясно, что деньги — очень важная вещь, и сейчас их отчаянно не хватало. Не хватало даже на долг этому придурку Олегу, а ведь ещё нужно хоть какое-то средство связи…. Во-вторых, Фёдор не мог допустить, чтобы его подруга, его Чебурашка его потеряла. С этим нужно было что-то делать. А значит, придётся включать внутреннего детектива и отчаянно копать информацию, полагаясь на любые зацепки. Да уж, жизнь становилась всё веселее.