Проходимец

— И не забудь кинуть денег мне на телефон! — крикнул Паша вдогонку девушке, но та его уже не слышала, пробираясь сквозь толпу шумных студентов. Парень вздохнул. В последнее время их дружба, бывшая до этого его отдушиной, свелась к редким разговорам и посиделкам, во время которых они смотрели вместе сериалы или, например, читали книги, но только не разговаривали между собой. Возможно, и разговаривать-то было не о чем. А главное, для Наташи эти изменения прошли бесследно — она не отдалялась специально, а, скорее всего, просто не заметила. Для нее это не было важным, и как-либо изменить это Паша не мог. Наташа в это время уже неслась по тротуару, пробираясь через толпу. Девушка с удивлением поймала себя на мысли о том, что боится. После одного прогула она так и не нашла в себе сил прийти в следующий раз, и теперь за ее спиной маячили три пропуска. Да что там, если бы Лена не позвонила накануне, чтобы провести профилактическую беседу, она бы и сейчас не собралась идти. В конце концов, это всего лишь какие-то кулинарные курсы. Ничего важного. Но Лена знала, на что нужно давить, и девушка, проклиная все на свете, все-таки пообещала быть. И теперь ненавидела себя за это. Трамвай с нужным номером уже виднелся впереди, и Наташа прибавила шаг, боясь не успеть. Пробившись через толпу студентов, она буквально запрыгнула в салон, на ходу врезаясь во всех, кто стоял у двери. Людей было много, и когда трамвай, скрипя и покачиваясь, начал набирать скорость, девушка обнаружила, что почти задыхается. Несмотря на середину марта, в городе было достаточно жарко — пожалуй, слишком жарко для зимнего пуховика, в который Наташа влезла сегодня утром. Тяжело вздохнув, девушка уперлась лбом в поручень — решила, что так поездка пройдет быстрее, — и закрыла глаза, пытаясь отвлечься. Мысли сами собой вернулись к Элу, а после — к тому факту, что он, вообще-то, так ей и не ответил. Само собой, такое случалось часто — достаточно часто, чтобы Наташа не переживала на этот счет. Но отчего-то сейчас на душе было особенно гадко, и поселившееся в мыслях дурное предчувствие было не убрать. Сама не зная, почему, девушка нервничала: отчасти она боялась, что перегнула палку со своими шутками о встрече, отчасти — что была слишком наглой. Откуда ей знать, может, у Эла такие вещи — больная тема? Может, он обиделся, испугался или даже разочаровался в своей подруге? Наташа не знала этого, как и не знала вообще ничего, кроме того, что он не ответил. А на это могло быть множество причин. Нет, с тем, что парень не ответил сразу, Наташа смирилась. Такое случалось часто — в ход диалога врывались какие-то срочные дела, или кто-то просто не следил за временем, после чего приходилось в спешке собираться и уходить по своим делам. Но никогда после такого внезапного исчезновения он не позволял себе долго молчать! Обычно Эл объявлялся через несколько часов, максимум — через пару дней, но сейчас прошло уже больше недели, а новостей от друга все еще не было. Если бы девушка могла, она бы перерыла весь город в поисках Эла — но информации о нем не было, и даже искать было некого. Разве можно выцепить одного незнакомого внешне парня из толпы таких же, если знаешь о нем только размер обуви, цвет глаз — один голубой, другой — серый, — и привычку купаться в фонтане ранней весной? К тому моменту, как трамвай подъехал к нужной остановке, Наташа совершенно не думала ни про какие курсы. Ее мысли были забиты совершенно другим. И потому, почувствовав на своей талии чужую ладонь, она вывернулась и уже готова была ударить обнаглевшего хама, и только потом заметила подругу. Заметив в глазах Наташи недоверие, Лена пару раз помахала ладонью перед ее лицом: — Алло, Земля вызывает Наташу! — И тебе привет, — отозвалась девушка. Ее голос был слегка печальным и тихим: отголоски печальных мыслей давали о себе знать. — А ты чего такая тихая? — подозрительно прищурилась Лена. — Я? Тихая? — Наташа попыталась перевести все в шутку. — Да я только что тебя со всей дури не огрела! — Значит, не хочешь рассказывать? — Пойдем скорее, — невпопад выпалила Наташа, потянув за собой подругу. — Сейчас к Ильичу опоздаем. Этого невозможно было заметить со стороны, но Наташа на протяжении всего занятия витала в облаках, хотя и могла на автомате выполнять требования наставника. Мысли в ее голове никак не желали складываться во что-то путное, но руки, казалось, сами совершали необходимые манипуляции. Темой сегодняшнего занятия была выпечка, и девушка вдохновенно выводила на подгоревших кексах кособокие сердечки. — Надеешься, что будет не так заметно, насколько все плохо? — усмехнулась Лена, наблюдая за тем, как подруга пытается прикрыть розочкой особенно почерневший участок кекса. — У меня по жизни все плохо, — устало отозвалась Наташа. — Что мне какие-то кексы… — Мужика тебе надо, Терешкова. Я давно это говорю. — Был, да сплыл, — огрызнулась девушка. — И что толку? — Хреновый был, значит, — без обиняков парировала Лена. У девушки по жизни был острый язык, и она не упускала случая пустить в ход свое красноречие. — Дура ты, Наташка, все-таки. — Это почему? — от такой наглости Наташа почти подавилась кусочком кекса, который решила попробовать тайком от руководителя. Ильич отошел куда-то в другой конец класса и завел другой несчастной долгую лекцию о том, как выбрать оптимальный режим у духовки. — Потому что за каким-то… — она закашлялась. — За каким-то придурком гоняешься, а счастье свое не видишь. — загадкой ответила Лена. — Говори уж все сразу, хватит мозг выносить, — Наташа от возмущения почти повысила голос, даром, что всегда считала себя тихой и безобидной. — А я сразу и говорю. У тебя такой мужик под носом… — она мечтательно улыбнулась. — И не смотри на меня так! Про Пашу я говорю, про кого же еще? — Да ну тебя, — отмахнулась Наташа. — Нашла, про кого вспомнить. Не смешно даже. — Не смеюсь, — нарочито сурово отозвалась Лена, сделав выражение лица настолько комичным, что подруга не выдержала и расхохоталась, но под подозрительным взглядом Ильича быстро умолкла. — Правда ведь, он тебя любит. — Да ну, бред какой-то, — Наташа поморщилась и, заметив, что преподаватель приближается прямо к ней, поспешно вернулась к своим кексам. — Ну, как успехи? — спросил Ильич, и его улыбка показалась подругам какой-то пугающей. Это было странно: по сути, Ильич не делал ничего плохого, но все равно вызывал в окружающих какую-то необъяснимую антипатию. Несмотря на то, что он крайне редко повышал голос, но отчитывал строго, но справедливо, и оттого пользовался благоговейным уважением. Спорить с ним, как правило, не решались. — Да вот, Александр Ильич, — пропела Наташа, показывая поостывший кекс, который держала на ладони. С одного бока он явно подгорел, и, как бы девушка ни старалась, но скрыть это узорами тоже не получилось. — Работаем потихоньку… — Вам бы, Терешкова… —начал мужчина, осторожно подбирая слова. — Терпения вам бы побольше, вот. И трудолюбия, конечно… — он запнулся. — А вы, позвольте спросить, зачем сюда пришли? Наташа поморщилась, кинув взгляд на притихшую подругу. Лена, в свою очередь, сжалась в комок, надеясь, что до нее очередь не дойдет. Она, хоть обычно и горела энтузиазмом, сегодня явно не была настроена на продуктивную работу. — А, ясно, — отозвался Александр Ильич, проследив за взглядом девушки. — За компанию, значит? Наташа хотела возразить ему: девушку распирало от желания оправдаться, хоть умом она и понимала, что оправдываться не за что. Но Ильич уже перешел к следующему столу и лениво разглядывал работы других студентов, отпуская по ходу дела профессиональные замечания. Наташа осталась стоять за своим столом, и на душе у нее скреблись кошки: отчего-то появилось чувство, будто своей незаинтересованностью она нанесла личное оскорбление этому милому человеку. Подумав об этом, она поморщилась — и откуда такая сентиментальность? Да уж, недостаток общения дает о себе знать… Как только занятие подошло к концу, — у Наташи, впрочем, так и не получилось ничего путного, и она поймала себя на мысли о том, что провела целых полтора часа жизни, занимаясь какой-то бесполезной ерундой, — девушка отнесла грязную посуду на мойку и выскочила из здания, едва не забыв снять бахилы. Еще одно свидетельство ее незаинтересованности: за все время занятий она так и не собралась принести сюда какие-нибудь захудалые шлепанцы. О том, что Паша просил закинуть ему денег на счет, девушка вспомнила только в тот момент, когда подошла к своему дому. Это казалось странным, ведь ее мысли только и вращались, что вокруг Паши и его к ней воображаемой симпатии. Ну Лена, ну фантазерка! Это же надо было такое придумать, что Паша мог быть в нее влюблен! Вердикт однозначный: невозможно. Даже гипотетически. И пусть думать об этом дальше казалось Наташе пустой тратой времени, но и выкинуть из головы эту мысль не получалось. А что, если… Наташа мысленно прикрикнула на себя, прогоняя непрошеные размышления из головы. Нет, не «если», и даже не может быть «если». Они — друзья. Общаются, гуляют вместе, иногда ночуют друг у друга и выполняют всякие мелкие просьбы. И — все. И вообще, это же Паша, он попросту не был предназначен природой для какой-то романтики. Куда ему? Решив так, она свернула в ближайший магазин самообслуживания. Автомат для пополнения счета стоял у входа, так что о девушку спотыкались все, кто входил или выходил из помещения, и это порядком раздражало, так что Наташа решила справиться с повинностью как можно скорее. Она торопливо ввела в терминал Пашин номер. Автомат тут же отозвался, сообщая о комиссии в десять процентов. — Вот же скотина бездушная, — простонала Наташа. Комиссия была зверской, но идти куда-то еще не было никакого желания. Решив, что эти несчастные полсотни рублей — это плата за то, чтобы не бежать в салон связи под надвигающимся ливнем, она быстро, чтобы не передумать, впихнула деньги в купюроприемник и, забрав чек, выбежала на улицу. Звонок от Паши она пропустила, убедив себя в том, что просто очень спешит домой, да и намочить телефон под разрастающимся ливнем было бы неприятно. Пропустила и следующий — подъем по лестнице в условиях неработающего лифта был настоящим испытанием, и ответить на звонок Наташа никак не могла. А придя домой, тут же завалилась в ванную, которую залила ароматной пеной, и настойчивая телефонная трель не поколебала ее спокойствия. И только выбравшись в комнату девушка заметила, что на мобильном настойчиво мигает белый огонек. Разблокировала экран. Входящее сообщение от Паши. Наташа раздраженно открыла мессенджер: и чего он привязался? Неужели не ясно, что разговаривать ей сейчас совершенно не хочется? Но, прочитав сообщение, девушка застыла в недоумении: «Ты забыла кинуть деньги? Я так и знал)». Наташа почти разозлилась? Что это за «Я так и знал»? Что за снисходительный тон?! Как будто она не может выполнить ни одной просьбы без напоминания! А деньги-то она положила, о чем и написала другу немедленно. Паша ответил, что ничего не приходило. Окончательно выйдя из себя, девушка не поленилась сходить за сумкой, выудила из кармана чек и отправила фотографию, приписав короткое «Получи». Про себя Наташа отметила, что она почти злорадствует в ожидании раскаяния. Сейчас-то Паша должен понять, что все сделано правильно! «Солнышко, там номер неправильный», ответил минутой позже Паша, заставив девушку недоуменно уставиться в экран. Еще одно сообщение пришло следом: «У меня на конце двойка, а ты почему-то шестерку ввела». И, наконец, третье: «Ладно, не парься. Сейчас все сделаю». От последнего сообщения Наташа вскипела. Неужели нельзя было изначально сделать все самому, раз она такая плохая? Зачем тогда было просить о помощи?! И только когда раздражение отступило, девушка подумала о том, а кому, собственно, достались эти деньги. Открыв почему-то фотографию чека — оригинал уже упал куда-то под кровать, — она торопливо набрала номер и, сверив на этот раз каждую циферку, нажала на «Вызов». — Алло, — незнакомый голос отозвался после пяти гудков, когда Наташа уже почти бросила трубку. — Алло? — Здравствуйте, — начала девушка. Отчего-то ей было страшно неловко. — Дело в том, что я по ошибке положила деньги на чужой номер… — Сочувствую. А при чем здесь я? — по-хамски отозвался голос. Это могло бы разозлить Наташу, но собеседник показался ей настолько уставшим, что ей почти стало его жалко. — Это был ваш номер, — терпеливо, словно маленькому ребенку, объяснила Наташа. — Я ошиблась одной цифрой, и деньги ушли к вам. — Во-первых, — начал раздражаться собеседник. — Мне никаких денег не приходило. А во-вторых, ваш номер отличается от моего явно больше, чем на одну цифру, — он фыркнул. — Могли бы придумать что-то поинтереснее. — Это был номер моего дру… — начала оправдываться Наташа, но в трубке слышались только короткие гудки. Собеседник бросил трубку. Решив попробовать еще раз, девушка написала сообщение: «Я хотела положить деньги на счет друга, но случайно они попали к вам. Не могли бы вы вернуть долг?». Но ей больше никто не ответил.

***

Внезапный звонок с неизвестного номера, да еще и с просьбой вернуть какие-то деньги, которых, к тому же, ты в глаза не видел — не лучшее продолжение дня. Особенно, если его начало также было паршивым. Особенно, если и все дни до этого были, в самом деле, паршивее некуда, и теперь любая, даже самая крохотная мелочь, бьет по измотанным нервам сильнее, чем когда бы то ни было. Так думал Федор, ожесточенно шагая по заросшей тропинке в сторону дома. Парень не мерз, хотя из одежды на нем была только ярко-желтая рабочая футболка. Федор потрудился снять бейджик, но переодеваться сил уже не было, и непривычно яркий наряд в условиях серых будней привлекал всеобщее внимание. На него смотрели те немногие, что оказались в этом отнюдь не оживленном дворе, но Федора это беспокоило мало. Все, о чем он мог думать — это дорога домой и горячая ванна, которая, возможно, поможет расслабиться после трудного рабочего дня, которому предшествовала, в свою очередь, рабочая ночь. А ночью, хоть народу и было мало, но держать себя в руках было необходимо: того и гляди, завалится компания гопников с района, разнесет тут все, а ему, Федору, потом отвечать. Уж он-то знает — сколько раз он сам был в составе таких пьяных компаний… — Эй, Федька, — голос Витьки раздался настолько внезапно, что Федор почти подпрыгнул от удивления, рассматривая друга. — Ты чего здесь делаешь? — ошарашенно спросил он. — Не смотри на меня так, — отозвался Витька. — Я же не с Плутона прилетел, а всего лишь пять станций метро проехал. Пусть даже и с пересадкой, — он усмехнулся. — А приехал потому, что тебя больше нигде не найти. — Может, я не хочу, чтобы меня искали? — буркнул Федор, в глубине души тронутый такой заботой. Но сейчас все вокруг казалось ему всего лишь досадной помехой на пути к горячей ванне и мягкой, теплой кровати. — Сам подумай, — строго начал Витька. — В универе не появляешься, на сообщения не отвечаешь… Да и на тусовки не приходишь тоже. И что мне думать? — Что меня все вконец задрало? — издевательски предположил парень, но тут же поправился. — Ладно, извини… Правда, просто нет сил. Работы много. — И давно ты такой трудоголик? — усмехнулся Витька, просто не способный сохранять серьезный тон дольше пяти минут подряд. — С тех пор, как Олегу твоему кучу денег должен, — пожал плечами Федор, будто ситуация совсем его не волновала. Сказав это, парень пошатнулся и чуть не упал. Ноги совсем его не держали, и Витька, вовремя подставивший другу плечо, закатил глаза. — Ооо, ясно, — простонал он. — Все хуже, чем я думал, — и, включив режим строгого родителя, продолжил приказным тоном. — Пойдем. Расскажешь. Привычным движением Витька ловко засунул ладонь в карман чужой сумки и выудил оттуда ключи, после чего повел Федора домой, намереваясь узнать все подробности. — Сначала ванна, — озвучил свои условия Федор, и Витька не стал спорить. Но в тот момент, когда Федор, уже стоя над ванной в одних трусах, повернул кран, то громогласно выматерился. Горячей воды не было. А значит, вариантов было два: либо отложить помывку на неопределенный срок, либо бегать с чайником и тазиками. — Твою мать, — прочувствованно выдал Федор, натягивая джинсы обратно. — Что такое не везет и как с этим бороться… Из ванной Федор выполз осунувшийся и с потускневшим взглядом. Вид у него был такой, будто в этой ванне заключался смысл его жизни, и теперь он невероятно страдает от невозможности выполнить свое предназначение. — Как-то ты быстро, — встретил его Витька, уже успевший вальяжно раскинуться на кровати. — Что-то не так? — С родителями поссорился, — угрюмо сказал парень. Витька ответил ему недоуменным взглядом, и Федору пришлось продолжить. — Я звонил им недавно, ну, узнать про письмо… Помнишь, то, от этой… Алены. Так они накинулись, мол, я веду разгульный образ жизни, и все такое… Короче, фигней страдаю. И поставили условие. — Какое? — спросил Витька. — Идиотское, — огрызнулся Федор. — То есть я не думал, что они серьезно. Мол, остепенись, приведи приличную девушку, иначе — урежем финансирование, и все такое. — А ты разве не сам работаешь? — Ага, сам, как же… На кассе на хату в Москве зарабатываю, — он фыркнул. — Я же так, по мелочи… А квартира, счета всякие, это все на них. — Да ну, бред какой-то, — недоверчиво отозвался Витька. — Я твоих родителей помню, добрые они… — Были добрые, — поправил друга Федор. — Пока не решили, что я скатываюсь… Что, в общем, так и есть. — Так найди им какую-нибудь принцессу, — предложил Витька. — В чем проблема? Вот они и успокоятся заодно. — Мою принцессу еще найти надо, — сказал Федор тихо, так, чтобы его не было слышно, но Витька уловил мысль и с любопытством посмотрел на друга. — Слушай, ты считаешь меня сумасшедшим? — Не-а, — покачал головой парень. — Не считаю… Пока, — Витька тихонько захихикал, но нарвался на злобный взгляд друга и умолк. — Тогда слушай. Федор рассказал другу все: и про упавший с балкона планшет, и про попытку зайти в сеть с чужого вай-фая. За несколько дней Федор оббегал все места, где был бесплатный интернет, но поначалу не мог вспомнить пароль от сайта, а когда зашел, то новых сообщений не наблюдалось. Как будто смерть планшета повлекла за собой и смерть самого Фламера. Федор даже проверил — отправил несколько записок по разным тэгам, побегал по сайту. Но все работало. Только его подруга почему-то ему не отвечала: наверное, испугалась или не хотела больше с ним общаться. — И когда ты успел в это влезть? — пробормотал Витька. — Да еще и за моей спиной… Раньше не мог рассказать? — Я думал, ты смеяться будешь, — честно признался Федор. — Сопли же… — Над соплями как раз не смеются, — парировал Витька, за что друг ему был очень благодарен. — И что делать-то теперь? — Искать, — просто сказал Федор. — Или не искать. Одно из двух. — Найти принцессу без имени и без отчества? — протянул парень. — Ну… — Я олень? — Очень тонкое замечание, — усмехнулся Витька. — Но это ведь не значит, что мы не попробуем?