W.C.K.D.

Я чувствую, что-то должно произойти. День начался, как на иголках: я была злая, рассеянная, нервная, общий завтрак прошёл для меня незаметно, я старалась меньше напрягаться, ведь надо было думать о странном поведении Ньюта. Тугой ком в горле и нескончаемое ноющее чувство было предзнаменованием беды. Он наверняка что-то нашёл, просёк или разочаровался, все его сомнения были мне понятны в одном его коротком взгляде. В середине дня у меня жутко разболелась голова. Я всё списала на часовое сидение под солнцем во время работы на Плантациях, ведь симптомы указывали на солнечный удар: головная боль, тошнота, резь в глазах. Ещё час тошнотворного состояния я точно не выдержу, поэтому стряхнув налипшую грязь плантационной почвы с уже потрёпанных штанов, поправила неизменную кепку и направилась прямиком к Алби. Эта туча недовольства сидела в небольшой, совсем низкой хижине, которая была больше похожа на деревянный бункер с яркими полосками света, проникающими сквозь щелины между деревьями и выглядящими, как тоненькие иголки. Нахмурив густые брови на тёмном лице, Алби рассматривал содержимое месячных карт, составленных бегунами. Я тихо постучалась и проскользнула в душное помещение, без прозвучавшего разрешения. Карты я заметила и мысленно приказала быть на чеку, так как большая половина карт была составлена мною со слов бегунов. — Что хотела? Хриплый и уставший голос Алби дал мне понять, что сейчас надо говорить чётко и по делу. — Отпроситься. Я плохо себя чувствую. — Сходи к Медакам и продолжай работу. Я нахмурилась. Мне наверняка не хватит одной мелкой таблетки от головной боли. — Это не так быстро, как ты думаешь. Я хочу сегодня отлежаться, завтра сдам двойную нагрузку. Алби наконец поднял взгляд на меня, перестав хмурить брови. Я осталась недовольной тем, что он точно захочет продлить мои мучения, это было видно по его глазам: он сомневался. — Я не вру. — Я тоже. Такая манера общения начала меня реально раздражать. Я сдержала кулаки и приготовилась к военным действиям. Но главный вожак Глэйда вдруг бросил бумагу, которую до этого сжимал и, поставив локти на стол, уронил лицо в руки. — Я задам тебе один вопрос, и ты ответишь на него максимально честно, лады? — Лады. — Ты знаешь, что происходит с Ньютом? Я думала, вопрос будет из ряда вон лёгким. Но сегодня удача повернулась ко мне своей задницей. Алби был уставшим, было видно, что он тоже что-то знает, просто хочет проверить свои догадки. Так же, как и я. — А ты знаешь? — Камилла, я попросил ответить предложением, а не вопросом на вопрос. — Тогда я не знаю, что с Ньютом. А… с ним что-то не то? — А ты не замечаешь, что-ли? Крутишься, вертишься вокруг него целыми днями, а не видишь очевидного?! — Не нужно на меня кричать. Алби. Темнокожий вожак вскинул голову и уставился на меня. Я уставилась в ответ, терпеть не могу, когда ни с того, ни с чего начинают выплёскивать на меня свои эмоции. Если только это не родные мне люди, в чей узкий круг этот тип уж точно не входит. — Он сдался. По глазам видел. Просто пусто. Сразу после того, как мы рассмотрели карту месяц назад, он как будто с цепи сорвался. Стал сам по себе. Я не знаю, что с ним делать, с утра посрались, я не хотел пускать его в Лабиринт сегодня. Но этот баран упёрся своими рогами, хер проберешься к нему. Вот и побежал. У меня… предчувствие плохое. Парень положил руку на грудную клетку, молча показывая, как у него душа болит за товарища. Я чувствовала совершенно то же, но не спешила раскрывать все карты, мне нужно переговорить не только с собой тет-а-тет, но и с самим виновником моих страданий. В голове всё резко помутилось, и я чуть не полетела навстречу к деревянным доскам, вовремя подвернулся круглый стол — я схватилась за округленные бортики, стараясь унять пульсирующую в горле тошноту из-за вертикального положения, так как голова требовала у тела немедленно принять горизонтальное. — Ладно. Один день отсрочки, завтра доложишь, чё с тобой. — Спасибо.