Щепотка забвения

*** Во Мраморном дворце свежо и тихо. Лепестки цветущих вишен облетают и нежным ковром покрывают белые ступени и террасу. - Алиса! – тёмные глаза Мираны сияют, когда она видит меня. - Мирана, что мне делать? – с порога спрашиваю я её. - А что случилось? – встревожено спрашивает она и тут же перебивает сама себя. – Нет-нет, не говори! Сначала ты выпьешь чаю, или вина, или тёплого молока – я вижу, как ты утомилась в пути! Не могу возразить ей – я и правда чувствую себя уставшей. Это из-за долгого пути, убеждаю себя я, не желая сознаваться себе, что дело во встрече с тем, кто так горячо надеялся, что я его не забуду. - Что ты будешь пить? - Пожалуй, молоко, - правда, это напоминает о вечерах в Англии, и сердце предательски ёкает: может, лучше было остаться там, с мамой? - Что тебя тревожит, дорогая Алиса? – Белая Королева протягивает мне кружку с подогретым молоком. Отпиваю, и, кажется, оно придаёт мне сил. - Мирана, скажи, сколько времени я отсутствовала? - Несколько месяцев, - она садится рядом, держа в руках чашечку чая. – А может быть, и лет. Что произошло? - Террант позабыл меня, - слова тяжело падают с губ, я не хочу в них верить. - Не может быть! – в глазах Белой Королевы сострадание и что-то ещё, пока непонятное мне. – Он же так ждал тебя: отказался быть при дворе и вернулся к себе, твердил, что так будет ближе, что ты быстрее доберёшься до него… - И всё равно он меня забыл! – не в силах сдержаться, всхлипываю я и ощущаю, невесомое прикосновение: - Я что-нибудь придумаю, - шепчет Мирана, поглаживая меня по плечам. Это успокаивает. – Допивай своё молоко и иди отдыхать, утро вечера мудренее, я постараюсь сделать то, что в моих силах… - Ты можешь сварить зелье, которое восстановит ему память? - Я ещё никогда не пробовала готовить такое зелье, но я сделаю всё, чтобы утешить моего Бравного Воина, - её пальцы смыкаются на кружке поверх моих, легко и настойчиво. – Пей, милая Алиса. Завтра будет новый день, и всё будет иначе. Когда я отставляю пустую кружку, она за руку ведёт меня через весь дворец по Белой Галерее, затем мы сворачиваем в один из коридоров. - Вот твои покои, Алиса, - Белая Королева открывает передо мной дверь, на которой искусно нарисована бледно-розовая роза. Светлая комната выглядит скромно, но уютно: маленький столик и два стула, небольшой комод, шкаф с платьями и огромная мягкая, похожая на облако кровать. Всё здесь такое белоснежное, что страшно прикоснуться. В глубине комнаты две двери. Мирана раздвигает белую ширму, обтянутую шелком: - Эта дверь ведёт в ванную комнату – умойся, переоденься и ложись, - она достаёт из комода что-то белое и протягивает мне. – За второй дверью мои личные покои. Я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было. Я послушно иду в ванную, моюсь, переодеваюсь, но ни тёплая вода, ни чистое бельё не способны отвлечь меня от мысли о Терранте. Почему, почему он меня позабыл? Вернувшись в комнату, удивляюсь, увидев, что Мирана всё ещё здесь – я думала, что она уйдёт к себе. - Здесь прохладно, не находишь? – замечает она, пристально глядя на меня, и я на миг внутренне сжимаюсь: неудобно стоять под таким внимательным взглядом в короткой сорочке, которая слегка просвечивает в неярком свете ночника, но силой воли успокаиваю себя. Мирана тоже девушка, почему я должна её стесняться? - Ложись, милая Алиса. Завтра всё будет не так, как сегодня, - под её неотрывным взглядом я дохожу до кровати, ложусь и укрываюсь одеялом. Мирана не уходит, а садится на кровать, перед тем заботливо поправив край одеяла. - Тебе спеть колыбельную? - Нет, спасибо, - растерянно отвечаю я. Свежие простыни всегда прохладны, а от сегодняшних событий меня знобит ещё больше. - Может, рассказать тебе сказку о Королеве и её Рыцаре? – белая рука скользит по белому покрывалу, и я вздрагиваю от неожиданности, когда кончики пальцев через ткань прижимаются к моему телу. – Тебе холодно? Может быть, грелку? - Нет, спасибо, - повторяю я тише, чем в прошлый раз. - Это всё свежие простыни… Мирана убирает руку и качает головой: - А мне зябко и страшно за нашу страну… Рассказать тебе вкратце последние новости? - Расскажи, - я уверена, что Мирана не стала бы упоминать сейчас о проблемах, будь они незначимыми, поэтому лучше узнать о них сейчас. - Речь пойдёт о наших друзьях, - Мирана сбрасывает туфельки и устало вытягивает ноги. В её голосе такая безнадёжность, что кажется, будто она постарела лет на десять. – Наверное, это какая-то эпидемия… Понимаешь, они все забыли о том, что любили больше всего. Первой стала Мальямкин; помнишь, как она любила воинственно размахивать шпагой? Так вот однажды она проворчала что-то о том, что не пристало порядочной мыши всю жизнь носиться с оружием, бросила шпагу и ушла. С тех пор она появлялась во дворце всего пару раз. Потом Мартовский Заяц – он ведь всегда любил пить сладкий чай из любимой чашки, помешивая его любимой же ложечкой. А теперь он выкинул чашку и ложку в Топкое болото и больше не пьёт чай. Следующим был МакТвисп. Он, всегда бережно относившийся к своим часам, спокойно и хладнокровно разбил их о камни. Теперь ему неинтересно время… Но это было лишь начало, - она коротко вздыхает и негромко спрашивает: - Ты не возражаешь, если я на несколько минут прилягу рядом, пока завершаю рассказ? - Нет, конечно же, - странно, что я не заметила этого раньше, но она успела переодеться в длинное домашнее платье, по видимости, пока я мылась. Она ложится рядом поверх покрывала, опираясь на локоть, и продолжает рассказывать, глядя мне в глаза: - Дальше было ещё более странно. Чешир всегда безотрывно следил за шляпой Терранта, мечтая завладеть ею. И вдруг он резко стал равнодушен к головным уборам, и к вожделенной ранее шляпе в частности! Предпоследними жертвами эпидемии пали братцы Тра-ля-ля и Тру-ля-ля. Несмотря на постоянные споры, они всегда были вместе, а тут вдруг рассорились, расселились по разным домам, а при случайной встрече дулись и старательно не смотрели друг на друга. Я так и не поняла, что это: вирус, яд или что-то другое… А теперь расскажи ты, что случилось со Шляпником, как он себя вёл? - Мне показалось сначала, что он меня не узнал. А когда я хотела его обнять, - ком в горле душит, не давая говорить о самом страшном, - он меня отстранил и сказал, что не хочет портить дружбу… Но ведь такого не бывает, чтобы любовь что-то испортила, кому-то навредила? Она ведь выше людской злобы, зависти, гордыни? – я уже плачу не скрываясь, а Мирана снова утешающе гладит меня по волосам: - Конечно, любовь выше, чем всё зло мира! Всё наладится, милая Алиса! Я уже почти додумалась, чем вызваны эти странности у наших друзей, и поведение Терранта только подтвердило мои догадки и расставило всё на места, - бледные пальцы пробегают по щеке, касаются губ. – А тебе надо успокоиться и дождаться утра. Может, что-то изменится так сильно… - она прерывает себя, не прекращая при этом движений. Я молчу, не в силах возражать и сдерживать слёзы. - Я не позволю моему Бравному Воину плакать! – она придвигается ближе, наклоняется к моему лицу и, целуя, губами собирает солёную влагу. Я вижу, как расширены её зрачки, и в этом есть что-то пугающее, но я не могу её оттолкнуть так, как это сделал со мной сегодня Террант. Её рука тем временем соскальзывает по шее к груди, отодвигает тонкий шёлк сорочки и ласкает меня, будто бы желая отвлечь от печалей и тягот прошедшего дня. – Не плачь, моя милая Алиса, я сделаю для тебя что угодно! – шепчет она мне на ухо, сжимая пальцы, и по телу прокатывается волна жара, в глазах всё плывёт, я едва не теряю сознание. Тёмные мягкие губы накрывают мой рот, и, когда она спустя несколько долгих мгновений отстраняется от меня, я ощущаю странную смесь облегчения и разочарования. Моя правая рука лежит поверх одеяла. Я уже привыкла завязывать на плече какую-нибудь ленту или платок, чтобы скрыть уродливые шрамы, оставленные когтями Брандашмыга, и поэтому поражена, когда Мирана бережно развязывает и стягивает полоску ткани с моей руки, рассматривает затянувшиеся следы, разглаживая их кончиками пальцев, и вдруг жадно припадает к ним тёплыми губами, покрывая лёгкими поцелуями каждый дюйм израненной кожи. - Ты так рисковала ради меня и нашей страны, моя храбрая девочка! – она поднимает голову и снова смотрит мне в глаза. – Но, защитив мир, ты не утратила своей женственности и красоты! Её слова доходят до меня с трудом – весь организм сосредоточен на непривычных ощущениях: её тепло рядом, опаляющее дыхание на коже, прикосновения тонких пальцев сводят с ума. Моё тело напряжено, как натянутая струна, и Мирана знает, что и как надо делать. - Будь моим Бравным Воином, Алиса. Навсегда, - но я уже не слышу её.