I.
19 мая 2017 г., 12:57
Я не любви твоей прошу. Она теперь в надежном месте...
Молодая девушка, лет двадцати пяти, сидит сгорбив спину. Её распущенные волосы касаются стола, обрамляют её лицо чёрной, шелковистой тканью. Брови сведены в немом вопросе, руки стираются в кровь. Она что-то неустанно пишет, чёрными глазами рассматривает пожелтевшую бумагу и выгравированный почерк. — Екатерина Алексеевна, вам письмо от великого князя, — Екатерина молча хватает письмо, растирает бумагу холодными пальцами. На лице печать волнения, а руки начинают дрожать. Тем не менее она раскрывает письмо и пробегает его быстрым взглядом: « Мадам, Прошу вас этой ночью отнюдь не утруждать себя, чтобы спать со мною, поелику поздно уже обманывать меня, постель стала слишком узка, после двухнедельной разлуки с вами, сего дня по полудни Ваш несчастный муж, коего вы так и не удостоили сего имени Петр.» — Hölle! — произнесла Екатерина, кидая порванную в клочья бумагу на стол. — Княгиня, вы огорчились? — решила осведомиться служанка, напуганным взглядом, переглядываясь с письма на лицо великой княгини. — Я привыкла, Елена. Ни жена, ни любовница. Её Императорское Величество поселило нас в один дворец, как мужа и жену. Рассчитывала, что что-нибудь, да выйдет… Ну, что ж… Накрой на стол, я есть хочу, — улыбнувшись произнесла Екатерина и присела за стол, опустив руки. ***** — Пётр Федорович, — начал камердинер Нарышкин, — она ваша супруга… — И? — взвизгнул Петр, багровея от несуразицы, — она не любит меня, ей нужны только моя корона и положение. Она изменяет мне! Я не собираюсь тратить время на времяпровождение с ней! — и, как ребёнок, по-детски хмыкнул. — Никто не просит вас любезничать с ней. Но, прошу, будьте умнее: пойдите навстречу. Вы же знаете, что ваша тётушка лишит вас всего. Оно вам надо? Прошу вас, Петр Федорович! Не жалеете себя, пожалейте меня! Меня же выгонят с глаз долой, без копейки денег… — Ладно-ладно. Пойду я, приготовь мне парадную одежду. ***** — Великий князь! — испуганно прокричала Елена, кидаясь к молодой княгине. Екатерина, из-за неожиданности, потупила взор, а, затем, вскрикнула; собрав волосы в конский хвост, она накинула халат на сорочку и приказала впустить. — Я не ожидала вас видеть, Петр Федорович... — Вы ожидали видеть в своей постели моего камердинера? — Мне неприятно это слушать от вас, князь. Я ваша супруга перед богом и... — И хватит об этом, — закончил Петр и присел за стол, тошнотворным взглядом оглядывая снедь. — Петр Федорович, — осторожно начала Екатерина, — вы мой супруг, а я ваша супруга. Наши сердца и думы принадлежат не нам, а богу. Я прошу вас, нет умоляю, прекратить кидать обиды и подумать о нас. Елизавета Петровна уничтожит нас! Мы должны придумать свою контригру, должны победить. Я умоляю вас прекратить это ребячество, которое, кстати, не идёт вам к лицу...Прошу... — Просишь? Ты понимаешь что просишь, чокнутая падаль? Неужели ты думаешь, что из-за твоего безумия, я должен буду копать себе могилу? Муж, жена, жена, муж... Ты слышишь себя? Мы уже давно чужие люди друг-другу, мы ненавидим так яро, что твоё лицо, при взгляде на моё, побелело. Примириться... Ты предала меня, а я должен мириться с этим? — Я не предавала тебя! Я бы не предала, если бы у меня был муж, а не подобие! Ты обвиняешь меня, но кто виноват, что я стала такой? Ты!! Так, что не смей упрекать меня! Только не ты!!— послышался звук разбитой посуды; руки покрылись сеточкой порезов. Екатерина опустилась на пол, закрывая белое лицо. — Тварь! Будь ты проклята!— прокричал Пётр, сплюнув на пол остатки непрожеванной пищи.
