Когда ослепляет луна

Адриан.       Она редко называла его по имени, а если и произносила, то официально — Адриан Агрест. Это было что-то новое для его ушей, тем более в данный момент. Когда мозг совсем не хотел работать, а разум уверенно помахал ему ручкой; когда все тело горело, нет, оно пылало, буквально жаждало прикоснуться к её коже. Такой бархатистой и гладкой, совсем как холодный шёлк, и, в конце концов, когда она дрожащими губами прикоснулась к его устам. Её трясло, однозначно. Адриан даже был уверен, что она не ведает, что творит.       Он напрягся, потому что почувствовал, как сердце сжалось, а дыхание напрочь сбилось. Ладони запотели, а в паховой области стало так тесно, из-за чего ему хотелось только скулить и скулить. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а жар охватил всё тело. Абсолютно всё, что даже хотелось снять всю эту ненужную одежду. И с неё, кстати, тоже.       Кто бы мог подумать, что тело так бурно отреагирует на неё? На эту малявку, которая только лишь страстно поцеловала его. Сама. От чего он сошёл с ума и ответил, так грубо и жёстко, чтобы она знала, сколько же он мучился. Сколько ждал, когда снова попробует на вкус эти её губы, накрашенные красной помадой. И парень дождался, ощутил вкус сладкой вишни, благодаря чему тело хотело большего.       Да и не только ему. Адриан видел, как она прерывисто дышит и томно отпускает взгляд. Маленькая соблазнительница. Причем такая хорошая, что ему хотелось грубо отыметь её здесь. Прямо на этом чёртовом, старом столе, который, в чем он несомненно уверен, сломается из-за них и их занятия.       Чёртова дьяволица. Сумела поиграться с ним, заставить прочувствовать такие зверские желания, от чего он злился и посылал всё к чертям. Но и в тоже время такая невинная, такая чистая. Чёрт, как вообще эти качества могут встречаться в одном человеке?       Возможно, все его мысли сейчас и осуществятся, только лишь бы Маринетт дала знак. Спровоцировала бы его, из-за чего он точно не сдержится и зайдет далеко. За рамки её идеального мира.       Он покажет, как всё это время хотел увидеть её нагое, такое чистое тело. Хотел завладеть ею, всеми её мыслями. Полностью и без остатка. Морально и физически. От чего он ощущал дрожь в теле и неприятную влагу внизу. А потом ему приходилось посещать других девушек, но только не её. Не ту, которую он желал. Но сейчас совсем всё по-другому. Весь мир совершил смертоносный кувырок, а перед глазами лишь остался её образ. Такой красивой, элегантной, страстной, которая медленно тянет его за галстук и целует мокрые губы.       И сейчас, он не в силах сдержаться. Никак. Потому что она сидит на чёртовом столе и ждёт, когда парень наконец-то возьмет её и уведёт куда-нибудь. Подальше от чего-то, что заставило его малявку немного прослезиться и дрожать.       Она тяжело вздыхает, как будто уже знает, что будет сожалеть об этом. И снова притягивает его к себе, накрывая своими губами его уста. Он отвечает и улыбается в поцелуй, потому что только прикусив её за нижнюю губу, она сладко выдыхает ему в губы. Да так, что он отключил разум на несколько часов.       Маринетт обхватывает ногами его талию и чувствует, как парень возбудился. Дюпэн-Чэн краснеет, но продолжает таять в его руках. Как снег на жарком солнце. И, возможно, только он может довести её до такого состояния.       Парень сжимает до покраснения её аппетитные ягодицы, в ответ получая тихий стон и укус в шею. Смеётся и прикусывает мочку её уха, из-за чего девушка томно дышит и сжимает его белоснежную рубашку. Вот значит что, ухо — слабая сторона Дюпэн.       Маринетт ловко справляется с непослушными пуговицами его вещицы, снова несильно кусая его в шею. Он никогда не позволял девушкам оставлять отметины на его теле. Но ей можно. Ей можно всё, только пусть лишь продолжает целовать и кусать его. Оставлять воспоминания этой ночи; оставлять свои пометки, чтобы тот с удовольствием лицезрел на них.       Рубашка снята, а перед Дюпэн-Чэн открывается взор на сексуальное тело парня. Из любопытства проводит пальчиками по кубикам, другой рукой блуждая по сильной спине. Адриан ухмыляется, когда находит ту злосчастную молнию на платье. Быстро стягивает платье, заставляя ту спрыгнуть со стола и отойти от него на некоторое время, чтобы он смог полюбоваться её податливым телом.       Парень рычит. Он буквально рычит, как зверь, ведь видит такое прекрасное тело. Такое, какое он и ожидал. Пышная грудь, облаченная в черный кружевной бюстгальтер. Тонкая талия, плавно переходящая в округлённые бедра. Такая аппетитная, что ему казалось, будто съест её напрочь. И он бы сделал это, только видеть её улыбку и вдыхать приятный запах волос было дороже.       Прикусывает губу, чтобы не заскулить и заставляет девушку пунцоветь. Она краснеет. До жути краснеет, но покорно слушается. Покорно, как он и хотел. Как он всегда желал. Хорошая девочка.       Переворачивает её к себе спиной и снимает бюстгальтер, сжимая в руках упругую грудь. Сзади вид еще лучше, впрочем, как ему показалось, она идеальна во всех ракурсах. Маринетт стонет, пытается сдержаться, прикусывая свой кулак. Парень шлепает рукой по заднице, из-за чего девушка прогнулась, как кошка и фыркнула. — Не сдерживайся.       Коротко, ясно и грубо. Как он и хотел, заставляя девушку убрать кулак со рта и облокотиться руками о стол. Адриан кусает её в шею, в каких-то участках плеча оставляя красные пятна. Она выдыхает. Шумно и быстро — кислорода в этой комнате не хватало. Вообще.       Маринетт напрягается, когда чувствует шаловливые пальцы на резинке её намокших трусиков. Напрягается, но потом сладко и громко стонет, чувствуя эти же пальцы у себя уже под трусиками. Чёртов извращенец.       Она мокрая, и Адриан улыбается, массируя половые губы. Затем проникает внутрь одним пальцем, заставляя девушку прогнуться в спине и судорожно выдохнуть. Тепло. Мокро. Горячо. Только сейчас и всё для него одного.       Ему нравится. Нравится эта покорность в данный момент, чего не встретишь в обычные будни. А сейчас на её лице выражаются разные эмоции, неведомые ему ранее. Она выпустила всех своих демонов. Огонь снова зажегся в её душе. Маринетт снимает все маски и открывается. Агрест доволен. Вполне.       Дюпэн-Чэн до крови прикусывает губу, стараясь не упасть. Ноги сильно подкашивали, казались такими ватными и слабыми, что Маринетт уверена — если бы не рука Агреста, крепко держащая её за талию, она бы точно упала. Хотелось кричать от наслаждения, кричать, как ей хорошо. Тело пылало, а щёки горели от смущения.       Желание почувствовать его у себя внутри росло, поэтому Маринетт сдерживалась, чтобы не повалить Агреста и не сделать всё самой. Пот так и стекал по её телу, приятно щекоча кожу. А дыхание, казалось бы, уже давно сбилось. Дюпэн-Чэн не знала времени, не считала секунды. Она растворилась в нём окончательно.       Адриан снова шлепает её по заднице, затем ещё и ещё. Маринетт снова, в который раз, прикусывает губу и закатывает глаза от нахлынувшего наслаждения. Жарко. Просто невыносимо душно, а ведь на улице холодный ноябрь. Ненормально.       Тем временем Агрест двигается в ней уже тремя пальцами, задевая чувствительные точки, растягивая её. Грубо и решительно двигается внутри, наслаждаясь просьбами о мольбе сделать это. Да и он ждать не собирался, поэтому стянув с себя штаны с непослушным ремнем, парень переворачивает девушку и снова сажает её на стол.       Пристроившись, с силой обхватывает её бедра. Входит, плавно и аккуратно, пока не встречает преграду на пути. Немного теряется — все его партнерши были опытными в этом деле. Но, после некоторой паузы, входит полностью и резко, из-за чего девушка вскрикивает и сильно кусает Адриана за плечо, да так, в чём он уверен, след останется на долгое время. Из глаз постепенно стекают слёзы, но она пытается сдержать боль, что овладела всем телом. Агрест покорно ждёт некоторое время, но затем начинает аккуратно двигаться, когда видит, что Маринетт немного расслабилась.       Она постанывает, хоть и со временем, но точно лепечет его имя. Он ускоряется, чувствует, как стенки лона сжимают его. Рычит и целует её губы, беспощадно кусая их. Хочется окунуться головой в её омут и раствориться в этом запахе шоколада. А ведь именно так она пахла сегодня. Благо, он очень любит его. — Адриан, — лепечет она, а парень уже вот-вот готов растаять, лишь бы снова услышать свое имя. — Скажи это еще, прошу, — хриплым голосом едва ль не умоляет он, на что девушка сразу же выполняет его просьбу.       Адриан уже вовсю вдалбливается в девушку. Пошлые шлепки тел, постанывание Маринетт и её дыхание — только усиливает желание продолжать. Выходит из неё, потому что они перемещаются на бежевый диван. Заставляет Маринетт встать на четвереньки, на что та что-то бурчит под нос.       Ладонь Агреста закрепилась на дрожащем животе девушки, а вторая рука, держащая её за бедро, легла на поясницу. Парень резко дернув её на себя, вошел в неё до основания. Маринетт зашипела и сжала руки до покраснения. Дышать было трудно, поэтому она почти не двигалась, а лишь ощущала парня у себя за спиной.       Дюпэн-Чэн, наверное, снесло крышу, когда парень начал быстро и уверенно двигаться. Волна наслаждения охватила её тело полностью, заставляя сладкую негу растекаться по всему телу. Такого она никогда не ощущала, не в силах была сдержать себя. Ей почему-то казалось, что вся школа слышала, чем они занимаются на втором этаже.       Адриан поставил одну ногу на диван, отчего проникновения стали глубже, а ощущения острее. Маринетт уже не могла себя сдерживать, она сладко и громко стонала с каждым толчком. Тело полностью ослабло, хотелось упасть и немного полежать. Но получать невероятное чувство с каждым проникновением хотелось больше.       Адриан аккуратно провел ладонью по позвоночнику, чувствуя, как у девушки пробегает толпа мурашек по всему телу. Боже, как же он желал этого. Желал дотронуться до изящной спинки этой малявки. Находит родинку чуть ниже левой лопатки и еще одну, вот только уже в области пояса.       Маринетт уткнулась лицом в диван. Она не так, не так представляла себе первый раз. И уж тем более не с Агрестом. Может быть он и являлся её «парнем», но она точно знала, что первый опыт будет у неё красивым, с любимым человеком. Боже, чёрт побери, но это так сносило крышу, что мысли сразу испарялись, оставляя за собой жалкие частицы.       Жалеть? Возможно потом, но не сейчас. Не в данный момент, когда Адриан что-то сладко шепчет ей на ухо, и уж точно не тогда, когда парень снова кусает её кожу плеча, немного посасывая и оттягивая её. Она на сто процентов уверенна, что останется множество засосов и укусов. Да и ладно, они не сильно помешают.       Маринетт с концами кончает и судорожно выдыхает, сжимая член парня стенками лона. Агрест рычит и делает пару финальных толчков, изливаясь в неё. Пара устало падает на небольшой диван без сил, стараясь восстановить дыхание. — Вот ты какая на самом деле, — улыбается парень, прижимая к себе девушку. — Моя дьяволица.       Маринетт ничего не отвечает, только сильнее прижимается к сильному телу, чтобы защитить себя. Столько всего хочется сказать, но голос будто исчез. А во рту так пересохло, что девушка готова была выпить бочонок прохладной воды. К сожалению, мирно полежать им не дали, так как кто-то резко постучал в дверь кабинета.