Когда ослепляет луна

      Замерло.       Всё вокруг просто-напросто замерло, не смея выдать звук о том, что в кабинете кто-то находился. Маринетт затаила дыхание, а Адриан стиснул свои зубы. Всё это было настолько нелепым, что девушке хотелось провалиться сквозь землю.       Если сейчас сюда кто-либо зайдет, то Дюпэн сгорит от смущения и, что несомненно, будет в тысячный раз корить за свой необдуманный поступок. Поддавшись эмоциям, она позабыла обо всем на свете и упала в объятия Адриану, взамен получая кучу необъяснимых чувств. Но сейчас, на данный момент, девушка чувствовала лишь стыд перед самой собой.       В голову нагло лезли разные, причём не самые приятные мысли. А если сейчас сюда войдет преподаватель? Что тогда будет? Какие последствия стоит ожидать? Маринетт не хотела об этом даже думать, поэтому искренне надеялась, что это какой-нибудь ученик. Или же какая-то парочка, которая тоже решила уединиться в кабинете.       Голову охватил сизый туман и трезво думать не получалось. Что же, тогда почему постучали в дверь? Эти мысли никак не укладывались в голове и, как уже говорилось, попытки сообразить были тщетны. Такие же, как просто сидеть и пялиться на коричневую дверь.       Адриан посмотрел на Маринетт, а затем снова на дверь. В отличии от девушки, тот ничуть не волновался. Да и зачем? Смысла, как такового, не было. Потому что парень был точно уверен, что это не какой-нибудь преподаватель, а человек, который, скорее всего, следил за ними. Именно следил, ибо почему тот неизвестный вежливо постучал в дверь?       Парень не знал точной причины, но и сидеть в ожидании того, пока с другой стороны двери кто-нибудь не подаст знак, он не собирался. Хотя, прошло всего то одна минута, которая казалась самой длинной и мучительной. — Маринетт, ты там?       Девушка неожиданно вздрогнула, переводя свой испуганный взгляд на хмурого Адриана. Он буквально вскипел от ярости, что поглощала всю его душу. Кулаки невольно сжались, а сам он резко спрыгнул с дивана и подошел к двери. Ужасно хотелось убить этого ванильного мальчишку, который испортил такой желанный момент. Это был Натаниэль.       Адриан имел желание полежать с ней в обнимку, заполняя легкие её сладким запахом. Он безумно хотел, чтобы вся его одежда была пропитана её запахом; чтобы она была пропитана его запахом насквозь. Ибо другие парни не поймут, что эта малышка является его собственностью.       Теперь, когда произошли такие обстоятельства, он её точно не отпустит. Пусть сопротивляется, угрожает всякими способами, но Адриан будет целовать её до тех пор, пока ему не надоест. Возможно, прозвучало это немного эгоистично, ибо по-другому никак. Ничто не вечно.       И в этом он был на сто процентов уверен. Всё, что между ними будет происходить, когда-то превратится в жалкие и грустные воспоминания, которых уже не вернуть, да и ты, в принципе, не захочешь этого.       Пока Адриан открывал дверь, Маринетт быстро подбежала к своей одежде. Сначала надо было хотя бы одеться, а потом выяснять что-либо. А не как парень, который совершенно голый пошел встречать Натаниэля, что несомненно смутило девушку.       Руки тряслись, не давали нормально надеть чертово платье. К горлу поступил неприятный ком и, казалось, что говорить она уже не сможет. Было бы лучше, если бы она не обращала внимания на Дерека, наслаждаясь насыщенным банкетом. Но нет, ей же приспичило всё вспомнить в один момент и зареветь, как маленькая девочка.       Она слабая. Дюпэн-Чэн это прекрасно понимала, но пыталась упорно скрывать. Убегать от чего опасного, что помешало бы для её идеального мира. В стиле трусихи.       Девушка тяжко вздохнула, уже одетая в чёрное платье, пока Адриан разговаривал с Натаниэлем. Видеть обнаженное тело Агреста, на котором хорошо выделялись мускулы, напряженные мышцы было настолько сексуальным, что Маринетт вмиг покраснела и отвернулась к окну.       Боже, да как ей в голову могло такое прийти. Это никак не должно было посетить её светлую головку, в которой и так было много мыслей о Адриане. О человеке, с которым она только что переспала в старом чёртовом кабинете, на том самом столе, в разных, мать его, позах. Безумие. Определено. Они оба сумасшедшие, раз сделали это.       Маринетт снова покраснела: то ли от собственных мыслей, то ли от горячего дыхания на шее, которая частично была покрыта засосами, то ли от ощущения того, что Адриан упирался ей в спину. Причем так, что она вздохнула и немного пошатнулась, при этом стараясь показать спокойствие. Хотя, честно говоря, получалось это не очень.       — Этот сопляк искал тебя, — прошептал Адриан, из-за чего у Маринетт прошлись мурашки по спине. — Я ему сказал, что жестоко наказал тебя, и в школе ты не появишься дня три точно, — парень усмехнулся и схватил длинные волосы девушки. Маринетт слегка напряглась, когда почувствовала горячие губы у себя на шее. — Поэтому, я должен сдержать то, что сказал.       Дюпэн-Чэн толком не поняла, что тогда произошло. Не поняла, как Адриан быстро оделся и увел ее из школы, не поняла, как она погрузилась в роскошную машину парня. Маринетт вообще ничего не осознавала.       Ведь рядом был Адриан.

***

      Утро следующего дня выдалось настолько тяжелым, что Дюпэн не сразу заметила, что находится не в своей комнате. Да и эта комната не принадлежала Адриану, который мирно спал рядом.       В голову нахлынули воспоминания вчерашнего дня, благодаря чему Маринетт жутко покраснела. Она не знала точно, как ей следует реагировать. Либо смущаться до потери пульса, либо вскипеть от злости, потому что Адриан не выпускал её из кровати всё оставшееся время. Причем не по воле Маринетт, а по его зверскому и, казалось, неутолимому желанию.       Он её использовал. Дюпэн это прекрасно осознавала и предвкушала предстоящую боль. Всё-таки глупо было бы отрицать то, что к этому невозмутимому и наглому парню она питает некую привязанность. К его улыбке, к вечной самодовольной ухмылке, к плавным и лёгким движениям, к слегка горьковатому запаху парфюма. На данный момент это было всё её.       Но это временно. Пока Адриан не исчезнет из её жизни словно какой-то жалкий сон. Притягательный, манящий и недосягаемый, из-за чего Маринетт хотелось выть от нахлынувшей обиды. Причём это было настолько несправедливо, что Дюпэн-Чэн готова была вот-вот расплакаться. Хотелось, конечно, если бы не шумное дыхание Адриана.       От этой ситуации хотелось по-дурацки улыбаться. Дюпэн уже не говорит о том, как в животе порхают множество бабочек, когда этот парень называет её «малявкой». А возмущение всему этому всего лишь дешёвая маска, которую Дюпэн-Чэн решила сохранить и по сей день.       Надо было всё это прекращать, пока Маринетт окончательно не сойдет с ума и не натворит всяких глупостей. Всё это являлось большой, просто нереальной ошибкой, которая послужит уроком на долгие годы. Хотя, жизнь не раз связывала её с такими людьми, как Адриан, Дерек.       Звонок о том, что кто-то решил навестить этот небольшой коттедж, заставил Дюпэн-Чэн прийти в себя и отогнать ненужные мысли. Накинув на себя рубашку Агреста, которая была ближе всех, девушка спустилась вниз по лестнице, чтобы открыть дверь. За порогом стояла довольно-таки милая девушка. Голубые глаза горели ясно, а каштановые волосы были собраны в конский хвост.       Девушка удивленно посмотрела на Маринетт, изучая её смущенное лицо. Дюпэн-Чэн прикусила губу и спустила рубашку как можно ниже, стараясь скрыть свои стройные ножки. Стоять в такой неловкой ситуации им не дали, потому что сонный и счастливый Адриан решил присоединиться в их компанию. Каково же было удивление парня, когда тот увидел ту самую девушку.       Последняя накинулась на него с крепкими объятиями и короткими поцелуями в шею. Маринетт же была в шоке от подобных действий незнакомки, впрочем, также, как и Адриан. А вот когда девушка поцеловала парня в губы, то сердце Дюпэн-Чэн больно сжалось. Шоковое состояние сразу же сменилось на мрачное, а в глазах неприятно защипало. Хотелось убежать от этого неприятных ощущений, задохнуться, утопиться, только лишь бы ничего не чувствовать.       Адриан аккуратно отстранился от девушки и посмотрел на ничего не понимающую Маринетт.       — Оу, прости, что неожиданно, — проговорила она парню и повернулась к Дюпэн. — Меня зовут Амалия, я — девушка Адриана.