Мальчик, бегущий к мосту

      — Повтори ещё раз, — требует Старк. Как славно, что он не разработал для Человека-Паука пошаговый план действий и не требует зубрить его наизусть, только раз за разом ездит Питеру по мозгам двумя-тремя наставлениями.       — Раньше срока не высовываться. В самую гущу событий не лезть. Стараться держаться на расстоянии и стрелять паутиной, — послушно повторяет Питер, но и выглядит, и звучит рассеянно и полубездумно. Старку это наверняка не понравится. Наверняка уже не нравится, думает Питер: если сейчас поднять глаза, то точно можно обнаружить неодобрительно нахмуренные брови чуть ниже стильной причёски. Но это всё подождёт, это потом.       Сейчас Питера куда больше интересует новый костюм — прилагательного такого не подобрать, чтобы описать степень его восхитительности. Лёгкий, как пёрышко… нет, пусть будет как паутина. И прилегает к телу, словно вторая кожа: Питер пытается защипнуть и пустить складками костюм на руке, но особенно в этом не преуспевает.       — Ты меня не слушаешь.       — Да, — прокалывается Питер. Обманувшись утвердительным тоном Старка, он поддакивает в самый неподходящий момент и тут же испуганно поднимает глаза: — То есть… О, мистер Старк, я совсем не то хотел сказать! Я имел в виду, что…       — Ничего ты не имел в виду, — рассерженно обрывает Старк. И так, пожалуй, даже лучше, чем если бы Питер запутался в собственном языке, судорожно придумывая хоть что-нибудь похожее на оправдание. Или если так и мычал бы, не имея в башке ни единого осмысленного слова. — Я понимаю: тебе выдали яркую новую игрушку, и ты тащишься. Но сосредоточься уж как-нибудь на том, чтобы тебя в драке не зашибли, сделай милость!       — Я сосредоточен, — чуть слышно бурчит Питер: если сделать такое заявление громким, оно будет звучать наглой ложью. Юноша кивает так старательно, что неприятно натягиваются мышцы шеи, а в затылке что-то глухо подскакивает. Когда дело и впрямь дойдёт до драки, Питер сосредоточится, с этим проблем быть не должно. Сейчас же главное — успеть привыкнуть к новому костюму и перестать дышать на него влюблённо и нежно.

***

      Двери фургончика распахиваются, но солнце не спешит литься внутрь эпическими потоками. Косит внутрь одним глазом, кое-как освещая нутро фургона, да и то без малейшего энтузиазма. Стоило тащиться в Германию ради такой скудной иллюминации? Муравей, правда, за спиной у Дэдпула так подрывается с сиденья, как будто ему светят фонариком прямо в лицо. Но это он светилу нагло льстит.       — Господа, вы что, спиздили солнце? — недовольно интересуется Уэйд, выпрыгивая из фургончика. Вертит башкой, обнаруживает солнце где-то значительно выше и левее, да ещё и за несколькими слоями бетона, и заключает: — А, нет, просто замаскировали. Тогда ладно.       Узнать компанию встречающих несложно: они нынче таращатся со всех постеров, со всех стен и выглядывают из каждого тостера. Когда-то Пресвятые Мстители и их одержимый дружок, за неимением костюма Железного Человека едва не пустивший на консервные банки самого Тони Старка. В такой консервной банке, думает Уэйд, уж верно, ничего кроме золота и не сохранилось бы. Сразу бы прокисло, чувствуя свою ущербность.       — Что это, Клинт? — ведьмочка кривит пухлые губы в неуверенной улыбке. И прицеливается в Уэйда парой озадаченных голубых глаз — своих, естественно. Не вырывает для этой цели глазные яблоки у стоящего рядом Капитана Непогрешимость или кто там ещё подходящий под рукой есть. — Клоун напополам с меломаном? Ты уверен, что он нам нужен?       — Ты не поверишь, но выбор у меня был невелик, — пожимает плечами Бартон, сохраняя почти королевское спокойствие. Уэйд же изображает, что убит словами ведьмочки наповал, перехватывает висящие на шее наушники на манер гарроты и с карикатурными ужимками душит себя.       Наушники смешные, аккуратные белые раковинки — более девчоночьими они были бы, только будь они розового цвета. И из-за их откровенно немужчинского вида случайная встреча на автобусной остановке плывёт и двоится у Уэйда в башке. Через раз кажется, что Красной Шапочкой тогда и впрямь была девчонка — хорошенькая такая, архиправильная девчонка. Впрочем, из тех, которых порой тянет помогать убогим и спасать заблудших. Интересно, до какой крайности плохие парни считаются просто заблудшими душами?       Дэдпул грозит пока невидимой команде Железного Человека страшной расправой, обещает мелко, словно на рубленые котлеты, нашинковать руки-ноги-головы и предлагает Роджерсу нанизать голову Тони Старка на пику, в назидание остальным, по примеру его отважного, но лоховатого литературного однофамильца. Наушники, превращённые беспокойными пальцами Уэйда в тяжёлую гроздь узлов, вздрагивают от каждого экспрессивного жеста и постукивают по грудине. Вроде как изображают из себя талисман. Они заряжены энергией хорошей-девочки-Красной-Шапочки — с работой талисмана, наверное, справятся.