following the stars

— Джон Грин — мудак. Чангюн не отрывает взгляд от книги, которую он притворялся, что читал, последний час. Он вернул её в нормальное состояние, так как она была перевёрнута вверх ногами, но Минхёк этого не заметил. Если бы у него не было последней стадии рака, то непрекращающиеся разговоры Минхёка, вероятно, убили бы его. Но опять же, Минхёк — безумно худой, с выступающими костями, с резко уменьшившимся аппетитом… Проблемы с принятием пищи уменьшили его вес даже больше, чем до просто нездорового. Он тоже обречён. Все они. — Я имею в виду, что за дерьмо он пытается продать нам? Чангюн всё так же храбро пытался игнорировать нападение Минхёка на автора, когда заговорил не здешний, но знакомый голос. — Что ты имеешь в виду? И Чангюн, и Минхёк оглянулись. В углу палаты Минхёка, прислонившись к двери, стоял Джухон. Видя, что привлёк их внимание, он усмехнулся, зашёл внутрь и опустился в другое свободное кресло рядом с кроватью Минхёка. Минхёк принял это за одобрение, которое было ему необходимо, чтобы продолжить, и он поднял свою книгу, размахивая ею в воздухе, как пастор во время проповеди. Их схожесть была почти забавной. — Джон Грин пытается продать наши печальные истории, превратив их в убогий любовный роман! Когда Джухон посмотрел в его сторону, ища разъяснений, Чангюн усмехнулся. — Он закончил читать «Виноваты звёзды», — а затем, повернувшись к Минхёку и закрыв книгу одним плавным движением, он добавил, — а на самом деле она больше похожа на трагическую историю о двух людях, которые не могут быть вместе. Они оба умирают, понимаешь? — Ты этого не знаешь! — закричал Минхёк так громко, что Чангюн не сомневался — каждая дежурная медсестра на этом этаже слышала их. К счастью, они также знают об отсутствии у Минхёка регулировки громкости, и, хоть им это не нравилось, они перестали приходить каждые пять минут, чтобы попросить его успокоиться. Хотя Чангюн считал, что, возможно, взрослый наблюдатель это не так уж и плохо, если только на этот раз. Минхёк почти на взводе, а Чангюн ещё не избавился от синяков, полученных от него в прошлом месяце. Вздохнув, Чангюн взглянул на Джухона, делая жест, означавший почему это должно меня беспокоить. Джухон мог бы быть гением до того, как ему поставили диагноз, но чтобы читать сигналы Чангюна, он недостаточно смекалист поэтому, потому и попадается прямо в ловушку Минхёка. — Кто умирает? — Определённо не Хейзел Грейс! — огрызнулся Минхёк, в упор глядя на Чангюна, прежде чем повернуться обратно к Джухону. Он снова принялся размахивать книгой, и Чангюн осторожно отодвинул своё кресло назад, чтобы не оказаться на её пути, даже когда Минхёк повернулся за ответом к Джухону. Джухон, как и всегда, улыбался. Это тёплая и солнечная улыбка с ямочками, которой мгновенно удавалось произвести впечатление на Минхёка. — Конечно. И вот так просто Минхёк сдаётся. Но не надолго. — Независимо от того, что Хейзел Грейс не умирает, Джон Грин пытается продать наши истории за миллионы, и меня это совсем не забавляет! С лёгкостью, на которую, кажется, способен только он, Джухон забрал книгу из рук Минхёка и перевернул её так, чтобы прочитать заднюю обложку. Ему нужно время, время, которое Минхёк и Чангюн терпеливо ему предоставили, а затем он с довольной ухмылкой поднял взгляд. — Так на чьём убогом любовном романе этот парень заработал миллионы? Минхёк выпрямился так быстро, что Чангюн и Джухон наклонились вперёд, чтобы успокоить его. Но на этот раз Минхёк оказался под контролем. Он повернулся к Джухону, кладя руки на его колени, и выглядел более возбужденным, чем обычно на протяжении долгих месяцев. И в прошлом году с тех пор, как они обнаружили ещё один ряд опухолей, Чангюн часто видел Минхёка. Возбуждение — хорошее состояние для него. Минхёк посмотрел в сторону Чангюна, усмехаясь, и Чангюн попытался проигнорировать то, как его желудок опускался, потому что нет, нет, нет… — Гюнгюн и Кихёни, конечно же! На этот раз книгой размахивал уже Джухон, и выглядел он восторженным. — Серьёзно? Вы двое вместе? Чангюн прошипел, откидываясь на своё сиденье, потому что Джухон гораздо ближе, и он правда больше не хочет синяков, чёрт возьми. Хосок ударил его на днях во время одного из приступов, и, вероятно, синяк на его руке сохранится до дня его смерти. Но Джухон не успокоился и свесился со своего кресла, чтобы шлёпнуть Чангюна, пока тот не пнул Джухона по голени. Нога в тапочке не нанесла большого урона, но это не имеет большого значения, потому что по крайней мере Джухон прекратил и вновь повернулся к Минхёку. — Расскажи мне больше! Блеск в глазах Минхёка — маниакальный, и Чангюн понял, что это сигнал для него, что пора уйти. Слушать, как Минхёк и Джухон обсуждают, что он и Кихён должны быть вместе, весело, но не достаточно, и Чангюну действительно просто не хотелось слышать это. Ни Минхёк, ни Джухон не смотрели в его сторону, когда он уходил, поэтому Чангюн сбежал в коридор так быстро, как позволяла его четвёртая стадия. Он был не совсем уверен, куда идти, и какое-то время стоял в белом коридоре, глазея на медсестёр, которые прогуливались друг с другом и с пациентами. Его удивляло количество людей, достаточно мотивированных, чтобы немного подвигаться сегодня. Это заставило его подумать о Хосоке и, по умолчанию, о Кихёне. Чангюн двинулся раньше, чем сам действительно понял, куда идёт, и через несколько минут он обнаружил себя в дверях палаты Хосока. И, как он и ожидал, Кихён был здесь. Потому что если Кихён не с Чангюном, то априори с Хосоком. Несмотря на то, что Хосок не бодрствовал, без сомнения, он спал от успокоительных, а не по собственному желанию, Кихён сидел рядом с ним, читая одну из книг, которую Хосок взял из мобильного библиотечного автобуса, который приезжал в начале недели. Кажется, это было что-то интересное, потому что плечи Кихёна были сгорблены и сам он сидел на корточках. Чангюн решил, что он не будет возражать против перерыва. Кихён редко бывал против. Чангюн постучал по дверной раме и небольшая улыбка появилась в уголках его губ, когда Кихён поднял голову и улыбнулся ему. Он потянулся к белой доске на угловом столике, когда Чангюн прошёл в комнату. — Доброе утро, солнце, — поприветствовал его Чангюн, лениво растягивая слова, а Кихён поднял доску, чтобы показать быстро написанное ты отвратителен. Кихён усмехнулся. То же сделал и Чангюн. Затем он обратил внимание на книгу, которую тот так внимательно читал. К его удивлению, это была та же самая книга, от которой он только что сбежал. — Серьёзно? Кихён кинул на него Взгляд. Недолгий, но Взгляд. Взгляд не смей осуждать меня, в котором Кихён был мастером. И учитывая, сколько дерьма он получал от других за глупейшие вещи, это было обоснованно. Чангюн занял другой стул возле кровати Хосока, бросая на парня любопытный взгляд, прежде чем обратил всё своё внимание на Кихёна и книгу, которую он держал. — Минхёк и Джухон только что пытались избить меня копией Минхёка, — изогнувшаяся бровь Кихёна придала достаточно стимула для продолжения, поэтому Чангюн кивнул, откидываясь назад и успокаиваясь. — Не хочу спойлерить или что-то ещё, но они решили, что мы Хейзел и Гас. Кихён, сняв колпачок со своего маркера, начал быстро и беспорядочно писать, спеша ответить. Его рвение захватывало, и это заставляло Чангюна улыбаться намного шире. Хейзел Грейс и Огастус. Я читал её раньше. — Ах, — произносит он, смеясь. — Ну ладно, мистер Всезнайка. Тогда кто из них ты? Кихён застыл, долгое время неподвижно глядя на Чангюна, прежде чем хитрая улыбка появилась на его губах. Выбирай. Остеосаркома и протезная нога или четвёртая стадия рака щитовидной железы. Чангюн постукивал пальцами по подлокотнику, задумчиво мыча. — Рак щитовидной железы обнаружен спустя три месяца после того, как я успешно подрочил в первый раз? Кихён наклонился вперед, губы его были поджаты, а улыбка исчезла, когда он протянул руку и щёлкнул Чангюна по лбу. Сильно. Пока Чангюн отшатнулся, потирая место удара и скуля, Кихён провёл ладонью по доске, чтобы стереть предыдущее сообщение. Ты свинья, прочёл Чангюн, когда Кихён вновь повернул доску к нему. Можешь быть Огастусом. Несмотря на послание, Чангюн усмехнулся, и протянул руку, призывно шевеля пальцами в воздухе. Кихён какое-то мгновение настороженно смотрел на него, прежде чем позволить себе взять его за руку. У Чангюна ушли секунды, чтобы сжать его руку, переплетая пальцы вместе и заполняя пробелы. Они идеально совпадали, и Чангюну не нужно было видеть лицо Кихёна, чтобы знать, что он улыбнулся. — Ладно, — согласился он мягким голосом. — Я Огастус и ты моя Хейзел Грейс? — когда Кихён кивнул, улыбка Чангюна медленно стала шире. — Отлично. Значит ли это, что у нас будет очень неудобный секс, пока ты будешь подключён к кислородному баллону? Кихён быстро отпустил руку Чангюна и замахнулся на него своей доской. Но поскольку Чангюн был на несколько секунд быстрее, он отскочил с радостным гоготом. — Полагаю, это нет? Кихён даже не стал утруждать себя писанием на доске, скрестив руки в форме «Х». Хоть Чангюн всё прекрасно понял, это не могло заставить его перестать улыбаться. — Хорошо, — сдался он. Затем его рука снова оказалась в пригласительном жесте, и на этот раз Кихён немного помедлил, прежде чем протянуть руку в ответ. Но пробелы между ними были одинаковы, они подходили друг к другу. Руке Кихёна было тепло, а Чангюн вздохнул, потому что хотел иметь возможность сохранить этот момент навсегда. Но он не не мог, независимо от того, насколько сильно он мог бы хотеть. — Как он? — спросил Чангюн, кивая головой в сторону Хосока. — Он всё ещё спит после вчерашнего? Кихён кивнул и наклонился к балансирующей у него на коленях доске, чтобы написать ответ на вопрос Чангюна. Сегодня утром он напал на кого-то. Думал, что это монстр, пришедший убить его. Понадобилось две медсестры, чтобы удержать его и успокоить. Затем Кихён отвернулся и этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Чангюну потребовался всего момент, чтобы собрать все кусочки вместе. — Он напал на тебя. Это был не вопрос, а утверждение, и сердце Чангюна ухнуло вниз, когда Кихён вздрогнул. Он потёр большим пальцем костяшки пальцев Кихёна, пытаясь успокоить его, но это ведь так сложно, поскольку они оба были в курсе реальной ситуации Хосока. Лечения от болезни Крейтцфельдта-Якоба не существует, и не было никакой возможности остановить превращение мозга Хосока в губку. Они ничего не могут сделать, кроме как быть рядом с ним. Но даже это трудно, особенно в моменты, когда мозг Хосока обманывал его, и тот думал, что они одни из монстров, которых он боится. Для Кихёна это было гораздо сложнее, чем для остальных, потому что все они, возможно, встретились в больнице, но Кихён с самого детства знал Хосока, с тех пор, как они были подростками, курящими украденные сигареты и потягивающими незаконно купленное пиво. Чангюн хорошо знал эту историю, он много раз слышал её от Хосока во время различных моментов просветления его деменции, и он хотел бы, чтобы всё могло быть иначе. Он хотел, чтобы у всех них всё было по-другому, чтобы все они жили где-то, счастливые, здоровые и невредимые. Это мечта, одна из тех, что посещали его по ночам, мечты о нём самом и Кихёне, о Хосоке, о Минхёке и Джухоне, о двух других пациентах, с которыми он и остальные подружились за время их многомесячных посещений и пребывания в больнице, которые сейчас отсутствуют и, по-видимому, отдыхают. Чангюн думал, что, может быть, где-то есть мир, где он и остальные счастливы, где Минхёк может есть то, что он хочет, а одарённость Джухона не убивает его, где Хёнвону не пришлось голодать до смерти ради успеха, а тело Хёну не сдалось и не стоило ему свободы и жизни. Он думал, что, может быть, есть мир, где Хосок может улыбаться и осознавать это, где ему не нужно бояться монстров, которые существуют только в его голове. Он думал, что есть мир, где Кихён всё ещё может петь, и мир, в котором он не боится сказать я люблю тебя. Чангюн думал, что есть мир, где все они здоровы и счастливы, и он хотел бы думать, что, может быть, это будет их жизнью. Когда-нибудь. Сейчас, однако, как бы долго не длилось это «сейчас», у них есть эта жизнь. И на самом деле… На самом деле, подумал Чангюн, с тёплой рукой Кихёна в его руке, висящей между стульями, это не так уж и плохо. Некоторые бесконечности больше, чем другие, и так всегда будет, но Чангюн считал, что ему повезло, раз его бесконечность и бесконечность Кихёна совпали.