ТЕБЕ не изменю

К концу рабочего дня я уже не мог спокойно сидеть на месте. Хотелось поскорее уйти с работы, чтобы увидеть своих девочек, Марину и Томку. Поверить не могу, что у меня есть дочка! Дочка, которую мне подарила Марина. Женщина, которая стала для меня очень дорога за короткий промежуток времени. Когда, наконец-то, рабочий день подошёл к концу, я быстро собрался, закинул рюкзак на плечо и ушёл из Склифа. Пока ехал к дому Марины, глаз зацепился за вывеску детского магазина. Припарковавшись, зашёл в рай для детей. Я долго ходил по магазину, выбирая, что бы купить в подарок Томке. Такой вариант, как одежда, я отмёл практически сразу, потому что я не знал размера. Одни вещи были явно большие для месячной девочки, а другие, возможно, малы. Решил оставить покупку нарядов на следующий раз, когда узнаю у Марины размеры, потому что мне так понравились все эти маленькие платьица, кофточки, штанишки, что не купить я не могу. Отойдя от одежды, я попал в отдел всякой мелочи для кормления, соски, бутылочки, пустышки и всякие непонятные мелочи, название и предназначение которых я так и не понял. Проигнорировав и этот отдел, я отправился дальше по магазину, пройдя полки с детским питанием, в самом конце магазина я увидел огромный отдел игрушек. Вот это то, что надо! В игрушках я выбрал подарок для дочери и пошёл на кассу. Когда приехал к Марине долго не решался нажать на звонок. А вдруг Тамарка спит, а я её разбужу?! Тихонечко постучал в дверь, уже хотел нажать на звонок, потому, как не открывали, но в этот момент дверь открылась. Марина держала на руках Тому. — Чего стучишься? Звонок забыл где? — Слегка улыбнулась Марина. — Я думал, вдруг Томка спит, не хотел будить! — Разглядывая Марину с дочерью на руках, ответил я. — А это что? — Кивнула она на подарки. — Томке! — Я протянул Марине огромного белого медведя и связку воздушных шариков, которые я прихватил уже почти около дома Марины. — Она маленькая ещё для таких подарков! — Засмеялась Нарочинская. — Проходи или ты так и будешь стоять в дверях? — Марина отошла от двери дальше, чтобы я могу пройти в квартиру. Когда медведь обрёл своё место в кресле, а шарики были привязаны к детской кроватке, Марина присела на диван с Томкой на руках. — А можно мне подержать? — Спросил я, кивая на дочку. — Можно, конечно! — Марина поднялась с дивана и положила мне на руки Тому. — Только головку поддерживай. — Марина поправила мои руки, чтобы было удобно и мне и Томе, и присела рядом с нами. — Марин. — Позвал я её. — Что? — Она подняла на меня глаза. — А почему ты мне сразу не рассказала, что беременна? — Почему? Потому что я узнала уже после увольнения, а тебе не стала говорить, чтобы ты не отказывался от своего ребёнка. Я ведь понимала, что узнай ты про мою беременность, оставил бы беременную Лену. Да к тому же я была жутко зла и обижена на тебя! Хотелось тебе голову свернуть, что был со мной, когда у тебя жена с дитём под сердцем ходит! Я же не знала, что она всё придумала. — А почему сейчас решила рассказать? — Брагин, я тебе уже говорила, что не имею права скрывать от тебя наличие дочери. Всё-таки это и твой ребёнок тоже. — Почему в Петербург уехала? Зачем? — Продолжал я расспросы. — Да потому что здесь ты бы мне покою не давал! Я две недели просидела, никуда не выходя, лишь бы случайно где-нибудь не столкнуться с тобой. А потом папа предложил на время уехать в Питер, чтобы я не нервничала и не накручивала себя. — А вернулась только, чтобы мне Тамару показать? — Нет, Брагин! В Санкт-Петербурге, конечно, хорошо, красиво. Васильевский остров, Зимний дворец, набережная Невы, белые ночи, наконец. Там безумно красиво и интересно, но я люблю Москву, здесь другой ритм, другая атмосфера! Здесь мне всё ближе и роднее. Из Москвы я точно больше никуда не уеду! Ладно, Брагин, хватит вопросов, давай делом займись! — Марина забрала у меня Тамарку и кивнула на коробки с мебелью. Кроватку я собрал достаточно быстро, потому как там всё было относительно просто, а вот с пеленальным комодом пришлось помучиться. Слишком уж мудрёная у него была система. Но, в конце концов, и комод был собран. После я установил готовую мебель на места, где показала Марина. Когда Марина застилала кроватку, я держал Тамару на руках. Она была такая маленькая, хрупкая, как фарфоровая куколка и когда она неожиданно заплакала, я растерялся. Марина обернувшись к нам, рассмеялась. — Брагин, что ты так смотришь на меня? Она просто кушать хочет! Всё нормально. — Успокоила меня Марина. — А почему она тогда плачет, я же не делал ей больно или ещё чего, просто держал. — Олег, а как она должна сообщит о том, что есть хочет? Открыть глаза и сказать «папа, я хочу кушать»? — Засмеялась Марина. — Ну, это ты знаешь, чего она хочет, а я её вообще второй раз на руках держу! — Марина хотела что-то ответить, но передумала. — Я дам бутылочку, сможешь её покормить? — Я кивнул, и Марина ушла за едой для Томки. Пока Марина грела молочко, Тамарка открыла глазки нежно-голубого цвета и посмотрела на меня. Глаза были точно такие же, как и у Марины. — У неё глаза голубые, как и у тебя, Марин! — Сообщил я Нарочинской. — Олег, практически у всех детей при рождении голубые глаза. А с учётом того, что у тебя глаза карие, то с возрастом у Томки они могут стать тоже карими! — Пояснила Марина, возвращаясь в комнату с тёплой бутылочкой. — Нет, я хочу, чтобы у неё твои глаза были, да и вообще, чтобы больше на тебя была похожа! От меня, ну, если только характер и ямочки! — Не дай Бог у дочери будет твой характер! Это будет катастрофа! — Чего это катастрофа? Нормальный у меня характер! — Да, конечно! — Якобы согласилась Марина. — Смотри, вот так держать надо. — Марина дала Томе бутылочку с молочком и показала, как лучше держать. — Есть будешь? — Я кивнул, и Марина ушла на кухню, оставив меня с дочкой. Когда Томка выпила бутылочку, она снова начала засыпать, уцепившись за мой палец. Я боялся даже пошевелиться, чтобы не потревожить сон дочери. — Брагин… — Марина, зашла в комнату. — Тише ты! — Шёпотом перебил я её. — Томка засыпает, а ты кричишь так! Смотри, за палец взялась и спит! — Кивнул я на маленькую руку дочери. — Брагин, ты такой положительный! — Улыбнулась Марина. — Давай я её в кроватку переложу. — Марина подошла ко мне, чтобы забрать Томку. — Нет, пускай на руках у меня спит! — А есть ты как будешь? Тебе же неудобно. Давай переложим в кровать, а если проснётся, так и быть снова возьмёшь её на руки. — Предложила Марина. — Хорошо. — Согласился я. Аккуратно поднялся, до кроватки шёл, осторожно переставляя ноги, чтобы сильно не трясти девчушку, которая так мило прижималась ко мне. Нагнувшись к кроватке, положил Томку на матрасик, второй рукой освободил свой палец, который Тома держала во сне, и накрыл дочь одеялком. — Брагин, ты хороший отец! — Сделала выводы Марина, когда мы вышли на кухню. — А ты хорошая мать! — Ответил я, задумавшись. — Марин, выходи за меня? — Я поднял на неё глаза, ожидая ответа. — Что? — Переспросила Марина, взглянув на меня. — Замуж за меня выходи! — Повторил я. — Зачем? — В смысле зачем? Хочу, чтобы женой моей была! Чтобы мы семьёй были! — Нет, Олег. — Тихо ответила Марина. — Не надо! — Да почему? — Чуть повысил я голос. Я, правда, не понимаю, почему она отказывает мне! — Да, потому что ты не любишь меня! — В тон мне ответила Нарочинская. — Потому что я тебе не доверяю! — Тише добавила она. — Почему не доверяешь? — Не понял я. — Потому что ты уже изменял жене. И со мной, в том числе. Я так не хочу! Не хочу, чтобы Томка однажды у меня спросила, почему папа ушёл к другой тёте?! Пусть лучше всё будет так, как есть сейчас! Приходи, общайся с Тамарой, да хоть целыми днями тут сиди вместо операций, но давай без замужества. — Дура ты, Нарочинская! — Я потянул её к себе, вынуждая пересесть ко мне на колени. — Люблю я тебя! — И не давая опомниться, накрыл её губы долгожданным и желанным поцелуем. Когда Марина отстранилась и попыталась вырваться, я удержал её, прижав к себе ещё сильнее. — Я ТЕБЕ не изменю, Марин! Я, правда, люблю тебя! И Тамарку люблю! Спасибо тебе за неё! Я хочу, чтобы мы все стали одной семьёй! Веришь? — Заглянул я ей в глаза. Марина долго смотрела на меня, ничего не отвечая, просто смотрела и, видимо, решала что-то для самой себя. В определённый момент я по её глазам понял, что она приняла окончательное решение и готова его сейчас озвучить. Я замер в ожидании, казалось, я даже дышать перестал, пока Марина думала. — Я верю тебе, Брагин! — Тихо проговорила Марина. — Но если я узнаю, что ты мне изменил или проводил взглядом очередную юбку, хоть раз, я, клянусь, покалечу тебя! Да так что весь Склиф тебя собрать не сможет! Понял меня? — Закончила Марина. Я кивнул, улыбаясь. — Это значит «да»? — Уточнил я. — Что «да»? А, да! — Кивнула Нарочинская, обнимая меня за шею и целуя в губы.

***

Два года спустя. У меня заканчивалась ночная смена, я с нетерпением поглядывал на часы, ожидая, когда же пройдут последние минуты. Но время, как назло, тянулось ужасно медленно, как будто издеваясь надо мной! Вот осталось минута, я вышел из ординаторской и отправился в приёмный покой. — Ну, что, Михалыч, домой? — Спросила Нина, когда я остановился около неё. — Домой, Нинок! — Радостно ответил я. — Как у тебя дела-то? Держишься? — Дела хорошо. Конечно, держусь. Иногда бывает просто невыносимо, но я справляюсь. Ладно, Нинок, я побежал. — Махнул подруге рукой и направился к выходу из Склифа. Шёл домой пешком, через парк. Последние несколько лет, я очень часто стал ходить именно этой дорогой. Этот парк был полон радостных и не очень воспоминаний. Здесь мы первый раз с Мариной гуляли вместе с Томкой. А вон на той дорожке около скамейки, мы долго целовались с Нарочинской, пока Тамара не проснулась и не заплакала, напоминая нам, где мы и что пора бы уже покормить дочку. А по этой дорожке Тамарка впервые прошлась сама, правда, почти сразу же упала на попу и посмотрела на нас с Мариной глазами ясного неба, как у мамы, показывая нам улыбку с двумя передними зубами и ямочками на щечках, как у меня. В этом парке мы с Томой впервые слепили снеговика, а потом долго валялись в снегу, за что получили нагоняй от Марины, я, конечно, в большей степени! За воспоминаниями я и не заметил, как прошёл почти весь парк. Когда я поднял взгляд, навстречу мне шла беременная женщина и маленькая девчушка, которая крутилась у ног женщины. — Папа! — Я присел на корточки, раскидывая руки для того, чтобы поймать девчушку. — Тамарка! — Я подхватил подбежавшую дочь и закружил. — Ну, как ты, маленькая моя? — Спросил я у подошедшей Марины. — Удалось ночью поспать или он, — я положил руку на живот, — опять всю ночь пинался, не давая тебе спать? — Знаешь, Брагин, он спит исключительно под твой храп! Так что сегодня мы опять плохо спали! — Ну, ничего, немного осталось, и ты сможешь спокойно поспать! — Поцеловал я Марину. — Брагин, ты сам-то в это веришь? — Засмеялась Марина. — Я сам буду заниматься детьми пару дней, чтобы ты смогла выспаться, Брагина!