Семен Семеныч!

      Мы победили! Ура! Мы чемпионы! Ну как мы… Это все ребята сделали! А я вообще лишь к концу подтянулся! Вот.       Вы наверное спросите, как я себя чувствовал, возвращаясь обратно в родное тело? Да никак… только спина в районе лопаток сильно болела и, кажется, кровоточила. Ну и мне в качестве какого-то бонуса, не знаю, за какие такие грехи (или подвиги — решайте сами), мне достались крылья, которыми можно с головой укрыться и… некоторое представление о той ситуации, в которую я вляпался.       О таком разнообразии в жизни, как у меня, никто даже и мечтать не может. Посудите сами, кем я был: студент самого заурядного ВУЗа, предмет охоты монстров, частный детектив, чемпион по снегоболу, главный страж, помощник королевской ученой, официальный следователь, разведчик Его Величества, ставленник Ее Величества, адвокат Предателей, Спаситель Подземелья, Хранитель GZtale… Особенно интересен последний пункт.       Как я сумел выяснить, то, что мне настойчиво предлагал Ангел Жизни (которому так и хочется крепко пожать горло), оказалось одним из яблок миров. Яблоко мира позволяет получить АБСОЛЮТНУЮ власть над своим миром: ты можешь сделать из Земли лепешку, заставить ее крутиться в другую сторону, устроить парочку катаклизмов, да вообще все что ему взбредет в голову! Вот только есть и обратная сторона медали — все твои преобразования ударят по тебе же, просто потому, что твой мир — это ты сам! Попытка уничтожить твой мир = попытка убить тебя и наоборот — попытка убить тебя = попытка уничтожить мир. Здорово, да? Но мне-то это нафиг не сдалось! Что самое обидное, избавиться от этого можно, добровольно передав бремя ответственности кому-то другому, но во время передачи бывший Хранитель обязательно погибает: если ты слаб, чтобы нести бремя Защитника своего мира, значит ты не достоин жизни. Суровый закон естественного отбора.       Хм? Откуда я это узнал? Сам не знаю. Просто, очнувшись в разваленном зале, я вдруг осознал, что я Хранитель этого мира и мне надо что-то делать с Флауи, если я не хочу быть уничтоженным вместе со всем миром. Во мне словно уже была заложена вся информация о Хранителях и их возможностях, что меня не может не радовать — в конце-концов, не пришлось все узнавать методом научного тыка.       Так, о чем то бишь я? Ах, точно: стоило мне только ступить на холодную плитку остатков тронного зала, как ко мне тут же рванул мой дорогой питомец — Лег — который тут же уткнулся мне в грудь.       — «Се-е-ема! Т-ты… не смей больше так меня пугать! — я поморщился от беззвучного крика легендарного Артефакта, однако не мог не признать — мне нравится, что он обо мне беспокоился, — Я же думал, что ты ме-е-ертв!»       — Не ты один, — ко мне подошел скелет с красным сердцем, радостно сиявшим в его руках, — Кажется, это твое, — он усмехнулся, когда моя душа резво просочилась в мою грудную клетку и я почувствовал тепло, расходящееся по моему телу.       — Придурок! — я ойкнул от неожиданного подзатыльника со стороны Андайн, которая тут же кинулась мне на шею, — Чтобы не смел больше так делать, понял?!       — По-кха-кха-нхял, — прохрипел я, стиснутый в стальных объятьях, — Задушишь! — она тут же отпрыгнула от меня.       — Семен, — серьезно сказал Папайрус, — если ты планировал все так с самого начала, мог бы и предупредить, чтобы мы не нервничали, хорошо?       — Души! — привлекла мое внимание ящерка, все это время смотревшая за меня, так что мне стало даже немного обидно… Я все-таки с того света вернулся!       Я обернулся — за моей спиной и впрямь летали шесть человеческих душ. Я сразу понял, чего они хотят: жить. И только я могу им дать желаемое.       — Ваше Величество, — повелительно сказал я, — велите достать тела всех людей, упавших в Подземелье. В тех условиях, что вы их хранили, тление не должно было их тронуть. Надо вернуть их законным владельцам, — я кивнул на радостно замигавшие души.       Король хотел было что-то сказать мне, но Ториэль, пихнувшая его в бок, заставила его передумать и тяжело потопать к выходу из зала. У самых дверей он остановился и обвел зал скорбным взглядом: да, от пышного убранства не осталось и следа.       — Не переживайте, Ваше Величество, это дело поправимое, — улыбнулся я взмахнул руками: повинуясь моему желанию, помещение начало восстанавливаться само по себе. Уже через минуту все вернулось в первоначальное состояние, — Так лучше?       Стоило королю покинуть зал, как ко мне подошла Ториэль, дотоле молчавшая:       — Семен… — начала она, судорожно вздохнув, — я п-понимаю, что мой сын… Азриэль… он… — на ее глазах появились слезы, которые она тут же постаралась скрыть, опустив голову, — Он вел себя неправильно, но все же… почему? Почему ты не дал ему второй шанс? Ведь… ведь то, что он сделал, было из-за отсутствия души!       — Ториэль, — я тяжело вздохнул, — Тут не столько в душе дело. Точнее, даже совсем не в ней. Он опасен. Опасен для людей, для монстров, для всего мира. Как бы мы не лечили маньяка-психопата, как бы с ним не занимались, мы ничего не добьемся — он все равно продолжит убивать. Азриэль тот же маньяк, только рангом повыше. Он внушил себе, что этот мир должен быть уничтожен и ничто не сможет переубедить его. Он совсем не сожалеет о содеянном, не испытывает мук совести. Он считает, что так и должно быть… Понимаете? Его уже не исправить… Я сочувствую вашему горю.       — Нет! — Ториэль смотрела на меня с гневом, — Ты… Ты даже не попытался поступить как-то по-иному! Ты не попытался воззвать к его совести, не попытался сделать хоть что-то, что бы вернуло мне моего сына! Ты просто убил его! И даже не жалеешь об этом! — она обвинительно ткнула в меня когтем.       — Нет, не жалею, — спокойно сказал я, хотя внутри меня все бушевало от ярости, — Почему я должен испытывать сочувствие к тому, кто множество раз пытался убить меня и моих друзей? К тому, кто не понимает никакой язык, кроме языка насилия, м? Почему я должен считаться с тем, кто не считается с чужими жизнями?       Я отвернулся от Ториэль и перевел взгляд на братьев-скелетов. Папайрус привалился к стене, закрывая кровоточащий бок рукой, Ганз стоял над ним, бормоча целительные заклинания.       — Могу я помочь? — поинтересовался я, подходя ближе. Папайрус попытался улыбнуться мне, но тут же скривился — боль еще не прошла.       — Нет, все замечательно, — выдавил он, — Я… я сам справлюсь.       Я щелкнул пальцами: рана начала потихоньку затягиваться. Ганз с благодарностью посмотрел на меня — целительство явно не его.       — Так легче? — поинтересовался я у рослого скелета, который мог уже не кривиться от каждого неосторожного движения.       — Да, спасибо, — я явно уловил его недовольство мною. Этим чувством веяло ото всех: от Ториэль, от Папайруса, от Андайн, от Альфис, от Лега. Разве что Ганз сочувствовал бедному мне. Нда, вот и спасай их после этого… Я явно поспешил со своим решением вернуться сюда.       — «Семен… — ко мне подлетел мой шарик, — Что ты собираешься делать дальше?»       — «Дальше? Я… я не знаю. Почему… почему все злятся на меня? Что я не так сделал?»       — Зачем ты пожертвовал собой? — спросил Папайрус, будто услышав мои мысли, — неужели не было другого выхода? Мы сражались с Флауи из-за того, что он убил тебя, а потом ты возвращаешься, будто ничего и не было! Это… это подло!       — Я… я не видел другого выхода, — ответил я, — Я думал, что умру окончательно и бесповоротно! Я вовсе не думал, что смогу вернуться!       — Однако вернулся! — крикнула Ториэль, — А мой сын — нет!       — Ну уж извините! — вскипел я, — Извините, что не оправдал ваших ожиданий! Что вы не получили мой хладный труп! Что я остался жив! Сорян! И что же мне теперь сделать, чтобы заслужить ваше прощение? Покончить жизнь самоубийством? Дать вам убить меня?! Вы же мечтали об этом, так?!       — Боже… Семен, все вовсе не так! Мы вовсе не хотели, чтобы ты умирал…       — Не хотели?! Тогда что вы ко мне прикопались? «Почему ты жив, а мой сын — мертв?» — передразнил я Ториэль, — Я! Не! Знаю!       Я взмахнул крыльями, отрываясь от пола, уносясь подальше ото всех… мне нужно побыть одному.       Вот почему? Почему они не рады моему возвращению? Лучше бы я оставил все как было…       Наконец я попал в зал, разделенный Барьером. Один мощный удар — и больше нечему сдерживать монстров в Подземелье. Я вылетел на открытый воздух.       Было еще темно, но чутье мне подсказывало, что рассвет уже не за горами. Легкий ветерок обдувал лицо, мягко перебирал перья на крыльях, холодил разгоряченное быстрым полетом тело. Я опустился на влажную траву, приятно шелестящую под ногами. Я уже отвык от всего этого великолепия природы…       Я вышел на выступающую скалу: подо мной шумел хвойный лес, надо мной расстилалось бесконечное сине-фиолетовое небо, вокруг меня жужжали комары, явно недоумевая, что за придурок решил подышать свежим воздухом, и предвкушая кровавый пир. Я опустился на камень, не успевший остыть за ночь, и устремил свой взгляд вдаль.       Я не могу сказать, сколько я так просидел: час, два, три… Впервые за все мое время пребывания в этом мире у меня в голове не крутились вопросы, как кого спасать. Да и вообще, никакие мысли не лезли в голову, позволяя мне тихо наслаждаться потрясающим видом.       Вот уже за верхушками сосен показалось красное свечение… Уже рассвет? Я прикрыл глаза, вновь погружаясь в себя. И в этот миг мне было так хорошо, так уютно!       А солнце все поднималось и поднималось, и вскоре его свет нельзя было уже игнорировать. Я приоткрыл глаза.       Огромный диск ярко-алого солнца… Хм… кажется, я начинаю уже повторяться. Но все равно, это воистину потрясающее зрелище: огромное красно-золотое колесо медленно выползает из-за верхушек деревьев, разгоняет сумрак, отгоняет ночь. День вступает в свои права.       За моей спиной послышались чьи-то торопливые шаги. «Папайрус» — безошибочно определил я.       — Хей… — он осторожно коснулся моего плеча, — Семен?       Я не шевельнулся. Скелет принял это как знак продолжать:       — Семен… мы вовсе не желали, чтобы ты умер… Ты прости нас, хорошо? М-мы… мы правда волнуемся за тебя, а когда ты вот так бездумно пожертвовал собой… что мы должны были подумать? Да и потом мы сражались с этим… чудовищем… желали отомстить ему за твою смерть! Но…       — Но к сожалению я выжил, — завершил я, все также глядя на восходящее солнце. Папайрус грустно вздохнул:       — Не передергивай. Мы и вправду рады, что ты жив. Ты ведь наш друг, не так ли? — и он сел рядом со мной, так же обратив свой взгляд на солнце. Так мы просидели еще какое-то время, пока Папайрус не спросил меня:       — Слушай… я все хотел спросить: что значит надкусанное яблоко на твоем доспехе?       — Что?! Надкусанное… яблоко?! — я резко встал и призвал (ну или наколдовал) себе зеркало.       — Бли-и-и-ин… Я что теперь, ходячий рекламный баннер компании Эппл?! — взвыл я, хватаясь за голову, чем вызвал смех у скелета, к которому сам же вскоре и присоединился. Мне стало лучше…

***

      Следующие десять дней пролетели как один миг: сначала пришлось возвращать души в их тела, затем навещать Гастера, обрадовавшего меня новостью, что я вполне смогу в скором времени вернуться домой, затем проводить разъяснительную работу среди некоторых товарищей, возжелавшим познакомиться с людьми, жившими в деревеньке неподалеку от нашей горки, и чуть было не доведшие несчастную старушку до инфаркта…       Да, кстати о людях. Как я уже говорил, неподалеку от выхода из Подземелья нашими вездесущими капитанами была обнаружена небольшая деревенька в два десятка домов. И что бы вы думали эти гении сделали? Они постучались в домик, стоящий на отшибе и, как позже выяснилось, принадлежащий бабуле восьмидесяти лет, спросить, где они находятся! Ну, вы представляете себе реакцию почтенной старушенции, когда она открыла дверь и увидела Папайруса в черном плаще (в тот день шел проливной дождь). Для полноты картины ему не хватало косы или хотя бы газонокосилки. Так, что-то я отвлекся… В общем, старушка рухнула без чувств ему прямо в руки. А эти… идиоты вместо того, чтобы положить старушку в ее кровать и свалить по-тихому, решили отнести ее ко мне, как наиболее осведомленному о людях! Ну, я подправил ей память, и, для порядка накричав на провинившихся Папайруса и Андайн, заставил их тащить ее обратно и больше не попадаться никому на глаза. Но даже это не помогло. Возвращаясь, они наткнулись на группу детей, собиравших грибы в лесу и заблудившихся. Хорошо, что это были еще дети — они их не особо испугались и даже позволили вывести к деревеньке. Пришлось в очередной раз проводить воспитательно-разъяснительную работу с чрезвычайно довольными собой монстрами.       С другой стороны, очень хорошо, что они нашли эту деревеньку, куда приехал один видный ученый-биолог, чтобы написать диссертацию по местной флоре и фауне. Откуда я об этом узнал? Все просто — магия! Ладно, его сын затесался в компашку тех детей, что спасли Андайн с Папайрусом от дальнейшего блуждания по лесу, он все и рассказал любопытным капитанам. Логично предположить, что я нанес визит этому гражданину, вызвавшись показать «одно место, которое заинтересует любого ученого». Разумеется, не в своем крылатом виде, а в обычном. Заинтригованный мужчина без лишних вопросов согласился идти со мной хоть на край земли, ибо никакого материала он за месяц работы здесь так и не собрал.       Не хочу описывать, как я проводил для него экскурсию по Подземелью, в конце показав и свою новую форму. Скажу лишь, что того, чего я хотел, я добился: ученый (под моим небольшим воздействием) выбил финансирование на научно-исследовательскую экспедицию в Подземелье, которая «открыла новые территории, богатые полезными ископаемыми, и новый вид разумных существ». Правительство тут же (опять же не без моей скромной помощи) начало переговоры с монстрами, изъявивших желание стать гражданами данной страны. Подписали договор, дали клятву… Правительство довольно, новоиспеченные граждане довольны, люди рады новым… соседям. Но елки-иголки, как же меня это вымотало!       Такие дела решаются годами, если не десятилетиями или столетиями, и все равно остаются недовольные. Я же выполнил это, повторяю, за десять дней, которые мне дал Гастер до обратного путешествия в мой родной мир. Ничего не скажешь — ударно поработал, Стаханов просто нервно курит в сторонке. Особенно хорошо постарался над массовым гипнозом всего населения Земли. Не, ну а как иначе они бы смогли так благодушно принять монстров?

***

      Но вот уже все дела окончены, и мы все дружно собрались около машины для перемещения. Альфис снабдила меня кучей разнообразнейшей техники, что могла бы мне помочь поддерживать связь с этим миром, Папайрус с Ганзом подарили альбом с кучей наших фоток, Азгор подогнал несколько интересных книжек из личной библиотеки, Ториэль передала безразмерную сумку с домашней выпечкой — хоть она и была еще сердита на меня, оставить голодным «бедное дитя» было свыше ее сил, Андайн очень долго висела у меня на шее, даже всплакнула немножко, презентовала книгу «Тактика победы в уличной драке». Попрощавшись наконец со всеми, я зашел в кабинку…       — «Семен!» — раздалось у меня в голове. За мной влетел маленький стальной шарик, тут же забившийся в мой карман.       — Лег? Я думал, ты останешься, — усмехнулся я, погладив своего питомца.       — «Без меня ты явно вляпаешься в какую-нибудь неприятность, — пояснил Лег, — надо же кому-то присмотреть за тобой! А то еще забудешь о нас…»       Я рассмеялся. Что-то щелкнуло. Меня понесло вниз…

***

      Прошел уже год с тех пор, как монстры стали частью человеческого общества. Многие из них разъехались по стране, многие люди переехали в Подземелье. Все было хорошо…       В Руинах, все так же закрытых для посещения, ветер трепал верхушки лютиков и слегка колыхал прозрачно-красноватый силуэт, сидящий на них. Неожиданно сверху раздался громкий крик. Призрак, если это был он, поднял голову вверх:       — Как я и предполагала… еще один. На сей раз, я свой шанс не упущу!       На цветы приземлилось детское тело в сине-розовом свитере. Поднявшись, ребенок вытащил из кармана небольшой перочинный ножик.       — Хах, — на лице появилась безумная улыбка, — А я уже и забыла, как это приятно, иметь тело… Что ж… Думаю, время для мести пришло!