Veritas

      Сейчас       — Чёрт возьми, как же холодно! – простонал Сэм, когда вода протекла сквозь каменную кладку, заструилась по заплесневелому полу, накапливаясь возле его вытянутых ног.       Дин издал звук, похожий на рычание.       Да, это было самое подходящее слово. Раненый тигр тщился разорвать свои путы, подняться из омерзительной жижи и рычал от беспомощной ярости.       — Почему ты просто не прикончила нас, сука? – прохрипел Дин ведьме, которая наверняка наблюдала за ними из безопасного места.       Вода быстро прибывала и поднялась Сэму до пояса.       — Чувак, не дразни её.       — Верум мос паро вос сольво, – нараспев произнесла Алена.       — Что она там квакает?       — Истина сделает вас свободными, – сказал Сэм. – Она издевается.       — Спускайся сюда, Веритас! Ты истина, да? Так что там было на могиле Мартина? Правда – это грёбаная ложь?       Ответом служил плеск падающей воды.       — Дин, – позвал Сэм, стуча зубами от холода – вода поднялась уже по грудь. – Мы должны встать.       — Сэм…       — У тебя получится. Упрись покрепче, прижмись спиной к столбу и…       — Сэм, я ног не чувствую.       — Что?       — Они совсем окоченели.       Сэм кивнул, хотя прекрасно знал, что Дин этого не увидит.       — Ладно, чувак. Я понял. Давай так: когда почувствуешь, что я тащу, не сопротивляйся.       — Сэм, не надо…       — Любовь – это любовь, любовь – это любовь, –опять пропела Алена, на этот раз еле слышно под нарастающим шумом потока.       — Ушла, что ли? – Сэм поморщился: потоп добрался до ключицы и совсем рядом плавала дохлая крыса.       — Похоже… – Дин тяжело дышал. Сэм слышал, как он выплюнул воду.       — Ты готов?       — Да, – голос Дина невольно дрогнул.       Сэм подтянул ноги и упёрся ступнями в скользкий пол. Оказалось, что было нелегко держать равновесие, не имея второй опоры для баланса.       Он ухватил Дина за запястья и потянулся вверх, не обращая внимания на врезающиеся в тело верёвки и острую боль в спине. Используя столб как опору, он тащил брата, пока не почувствовал его вес на своих руках. Потом глубоко вдохнул и рванулся изо всех сил.       Внезапно для себя Сэм оказался стоящим; вода доходила только до бёдер. Он смог передвинуть пальцы на ремень Дина и удерживать брата в вертикальном положении.       Оба задыхались.       — Ни хрена себе ты каши утром наелся… – с трудом проговорил Дин.       Их трясло от холода. Вода поднималась.       — И что теперь? Истина – это ложь, да?       — Она свихнулась, Сэм.       Дин тяжело навалился спиной на опору.       И столб сдвинулся.       — Чувак! – заорал Сэм. – Подпорка сместилась!       — Вода размывает кладку пола. – Дин ещё раз качнул столб.       — Давай подвигаем его, попробуем наклонить и снять руки. А там выплывем. – Сэм нажал на сырое дерево. – Давай! По очереди.       Изнемогая от непосильного напряжения, они раскачали столб. Сэм налёг в последний раз, и опора, вывернувшись из своего основания, завалилась набок.       Братья успели только набрать воздуха, прежде чем бревно свалило их в воду.       Сэм схватил Дина за запястья. Вдвоём они сумели передвинуться к концу столба и освободиться от него. Но по-прежнему оставались привязанными спина к спине.       Сэм опустился к полу и, сильно оттолкнувшись, вынырнул, поднимая и брата. Он держал Дина на поверхности, пока тот, кашляя и отплёвываясь, пытался распутать узел здоровой рукой. Мокрая верёвка не поддавалась онемевшим пальцам. Кровь из ран клубилась в воде багровым облаком.       — Нож… – прохрипел Дин, захлёбываясь. – В ботинке…       Сэм нырнул, дотягиваясь до щиколотки брата. Его левая рука была прикручена к правой руке Дина. С трудом задрав облепившую ногу штанину, он вытащил метательный нож и разрезал верёвки.       Когда он выплыл наверх, Дин опустился в воду с головой.       — Нет! Не смей! – выдохнул Сэм; зажав нож в зубах, он бросился следом. После двух неудачных попыток ему удалось поднять мертвенно-бледного Дина с запрокинутой головой.       Он перерезал верёвку на руках брата и прижал его спиной к себе, перехватив поперёк груди.       Вода продолжала быстро прибывать.       Сэм добрался до остатков подвальной лестницы и поднялся по ступеням. Он тащил обмякшего Дина, спотыкаясь и оскальзываясь.       На кухне никого не было.       Сэм положил Дина на грязный, но сухой пол, и в отчаянии встряхнул брата: «Эй, очнись!».       Голова Дина безвольно мотнулась на досках.       — Открой глаза! Ты слышишь? Какого чёрта! – голос Сэма сорвался. – Открой сейчас же!       Дин хрипло вздохнул и закашлялся, выплёвывая воду. И глаза открыл – ресницы слиплись, зрачки во всю радужку.       — Живой! – вырвалось у Сэма.       — Не уверен… – прошептал Дин.       — Мы должны выбраться!       Сэм встал на колени и усадил брата, притянув боком к себе, так Дину было легче откашливаться. Он вынул метательный нож и срезал остатки верёвок с их запястий. Сэм не очень торопился; ему хотелось удержать Дина вблизи чуть дольше, чем брат разрешил бы.       Вода, наполнившая подвал, перелилась в кухню и подтекла к ним.       Меньше всего на свете Сэму хотелось вставать, но он поднялся, помог встать Дину и перекинул его руку через свою шею. Он держал его за шлевки и почти нёс на себе, хотя Дин даже умудрялся приступать на раненую ногу. Они медленно двигались к выходу.       Проходя мимо странной, неуместной в этом доме спальни, братья посмотрели в открытую дверь.       Алена лежала на кровати, вытянув руки вдоль тела. Широко открытые невидящие глаза уставились в потолок.       — Мертва… – еле слышно сказал Дин.       Вопреки здравому смыслу, Сэм повернул в по-прежнему безупречную комнату. Придерживая Дина одной рукой, другой прикоснулся к горлу Алены, чтобы проверить пульс. И подтвердил:       — Она умерла.       — Сэм, у неё что-то в руке. Посмотри.       Сэм вынул из пальцев ведьмы газетную вырезку, которая была сложена так, что виднелось только фото улыбающегося Мартина Стейси. Сэм развернул заметку; капли с его длинных волос мочили тонкую бумагу.       — Проклятье… – пробормотал он.       — Да что там? – спросил Дин, еле держась на ногах.       — Алена не вела машину, за рулём был Мартин. Льюис ошибся. Здесь пишут… Ч-чёрт! Новорождённого Льюиса Алена держала на коленях. Их выбросило из машины. Мартин погиб. Алена… ну, сам знаешь… Льюис уцелел, его отдали на воспитание.       Вода перелилась через порог и забурлила вокруг ножек кровати.       — Она думала, Льюис тоже погиб. И сошла с ума. А когда увидела сына, решила, что это Мартин.       — Уймись, Шерлок, – закашлялся Дин. – Разберёмся с семейными тайнами попозже.       — Оставим её здесь?       Дин перевёл взгляд на Алену и кивнул.       — Да, – сказал Сэм. – Эта развалюха действительно её единственный дом.       Пошатываясь, братья проковыляли по дому и вышли в дождь.       Дин тяжело обвис на Сэме, пока они брели по колено в воде, путаясь в траве. Сэм надеялся, что импала стоит достаточно высоко, чтобы не попасть под разлив.       — Можешь… вести… Детку… – выговорил Дин; окоченевшие пальцы дрожали на плече брата.       — Как великодушно с твоей стороны, – пыхтя, ответил Сэм.       Наводнение добралось и до машины, но затопило только на половину колёс. Сэм усадил Дина на заднее сиденье, сам опустился на водительское место.       Когда он подал импалу задним ходом, со стороны дома донёсся протяжный скрежещущий звук. Сэм повернулся и увидел, как деревянное крыльцо отчаливает от фундамента. Он догадывался, что через некоторое время ветхий особняк последует за крыльцом.       И Алена вместе с домом.       И правда вместе с Аленой.       — Нам нужно в больницу, – сказал Сэм, глядя в зеркало. Дин, мучаясь одышкой, пытался чем-то завязать рану на ноге.       — Спорить не стану…       — И ты не уснёшь, пока не доедем, – приказным тоном произнёс Сэм. Он осторожно провёл ладонью по больному боку; всё-таки была польза от холодной дождевой воды – кожа больше не кровоточила.       — Всё пошло наперекосяк…       Сэм вывел машину на шоссе. Дворники надрывались на лобовом стекле.       Он снова посмотрел на отражение брата. Измученный Дин привалился к дверце – точно так же, как после пытки желтоглазого демона. У Сэма заныло сердце.       — Мне стоило послушаться тебя насчёт секонд-хендов.       — Мы не можем спасти всех, да? – голос Дина таял.       — Но кого-то же спасли.       — Кого же? Льюис воткнул нож себе в глаз. Алена просто… просто отказалась жить.       — Ну… Мы перехватили ведьмин мешочек, он не сможет навредить ещё кому-то. Значит, и спасли.       — Мы всё-таки сделали свою работу?       — Конечно. Мы же в состоянии помочь всем, мы всего лишь люди…       На заднем сиденье было тихо.       Сэм бросил взгляд в зеркало.       — Дин!       Брат медленно разомкнул тяжёлые веки. И Сэм с облегчением выдохнул.       — Только попробуй закрыть глаза ещё раз. Я остановлю машину.       — И что будет?       — Придумаю, не переживай.       Дин слабо ухмыльнулся.       — Что? – спросил Сэм, обгоняя небольшой грузовик и стараясь рассмотреть дорогу в непрерывной пелене дождя.       Мелькнул синий знак больницы. Уже скоро. Тепло, швы, антибиотики… фальшивые имена, поддельные страховки, придуманные объяснения… Ложь.       Ложь спасала их жизни.       — Ты сказал, как папа.       — Ну и хорошо, – тихо проговорил Сэм.       — Знаешь… Веритас, Алена… как бы её ни звали… она была права.       — В каком смысле?       — Истина – это ложь, – невнятно пробормотал Дин. – Всякая хорошая вещь, которая с нами случалась, была следствием лжи…       — Не совсем так. – Сэм почувствовал, что щёки горят, несмотря на озноб, – Дин озвучил его мысли. – Ты и я… мы же не врём друг другу. По крайней мере, сейчас. Мы, Бобби…       — Да, но ведь случалось… Много раз… – голос Дина затих.       Сэм свернул на парковку у входа в приёмный покой.       Маленькая больница могла оказаться и хорошей, и плохой, в зависимости от отношения к братьям Винчестерам.       Он выключил двигатель и повернулся, положив локоть на спинку сиденья.       — Я знаю только одну истину в этом мире, – негромко сказал он, и Дин, разомкнув ресницы, мутно посмотрел на него. – И ты её знаешь. Я твой брат. И я бы умер за тебя.       Дин растянул губы в улыбке.       — Ты такой романтик…       Сэм только помотал головой, глядя на ногу Дина. В импровизированной повязке он узнал зелёную толстовку, с которой и началась вся суматоха.       — Есть странная деталь в этой истории. Сказать?       — Попытайся, пока я не вырубился.       — Веритас родилась двадцать четвёртого января.       — В один день со мной? Ну, бывает.       — Получается, Дин, ты – истина.       — Ещё что напридумаешь…       Сэм вылез из машины. Дождь был почти тёплым по сравнению с ледяным подвалом, проморозившим Сэма до костей.       Он открыл заднюю дверь и поймал выпавшего наружу брата.       — У тебя есть кредитка? – сквозь зубы спросил белый, как мел, Дин.       Кивнув, Сэм взял Дина за мокрую рубашку и потянул его с сиденья. Дина затрясло, едва он попробовал наступить на раненую ногу.       — У меня есть ты, – сказал Сэм. Он захлопнул дверцу движением бедра и крепко сжал Дина в объятиях, чувствуя, как отчаянно тот вцепился в его плечо, пытаясь удержать равновесие.       — Какая легенда? – задыхаясь, проговорил Дин, когда они поковыляли к ярко освещённому входу.       — Попали в наводнение, – Сэм сплюнул затекавшую в рот воду. – Пришлось менять колесо. Монтировка сорвалась – и тебе в ногу.       — А что с твоим боком?       Сэм задумался над более или менее правдоподобным объяснением своей раны, продолжая тащить через стоянку брата, тяжелеющего с каждым шагом.       — Ты меня спас… – вдруг прохрипел Дин.       Сэм остановился, перехватывая объятие на Диновой спине.       — Нет… Ты что?       — Да, Сэмми… – Дин с трудом посмотрел на младшего. – Ты спас мою жизнь…       Полный благодарности взгляд Дина сказал Сэму куда больше, чем слова, еле слышные сквозь шум дождя.       — А знаешь, как ты повредил бок? – спросил Дин, когда братья, пошатываясь, подходили к стеклянной двери. – Держал меня, чтобы не унесло потоком.       Сэм хмыкнул. — Нормально. Может сработать.       — Эй, чувак, я правду говорю!       Из темноты, наполненной шумом ливня и завыванием ветра, они вошли в тепло и яркий свет приёмного покоя, готовые с помощью лжи прокладывать путь к своей безопасности.       Ещё один шаг, ещё два шага от свободы, которую даровала честность, к тому, чтобы опять почувствовать придуманную легенду своей настоящей жизнью.