Veritas

      Сэм не успел открыть рот для ответа. Его ноги словно дёрнул кто-то невидимый, и Сэм со всего роста грохнулся на пол. Потом та же сила швырнула его через комнату. Пытаясь ухватиться за косяк, он выронил пистолет.       Дин озирался, держа кольт наготове.       Перед ним возник ухудшенный вариант Алены Парсонс – её кожа стала белой и сухой, как бумага, из-под которой синели нитки вен; светлые спутанные волосы были свиты в дреды; заношенный ветхий сарафан открывал скрюченные узловатые руки.       Самыми жуткими были глаза. Серые, ввалившиеся, затравленные, наполненные таким безумием, что у Дина перехватило дыхание.       — Алена… – он опустил ствол.       — Я Веритас! – злобно рявкнула она. Повела рукой – и Сэма выбросило из комнаты.       Из гостиной донёсся крик боли, и Дин рванулся к брату.       Алена вскинула руку, чтобы задержать его, но Дин увернулся и вылетел за порог.       — Сэмми!       Оглушённый Сэм барахтался среди деревянных и стеклянных обломков. Бросок ведьмы обрушил его на хрупкий старый стол и на пустую керосиновую лампу. Пытаясь подняться, Сэм встал на четвереньки и порезал ладони об осколки.       Услышав шаги брата, он вскинул голову и предостерегающе прохрипел: «Берегись…»       Дин отреагировал вовремя, чтобы получить прилетевший удар тяжеленным фолиантом не в затылок, а в плечо.       — Сэм, уноси ноги!       — Ещё чего! – выдохнул Сэм, вставая.       Алена, запинаясь, вошла в комнату. Она двигалась скованно, неуклюже, словно не была уверена, что сможет сдержать переполняющую её силу.       — Ну, пусть Веритас, – согласился Дин. Он поднял руки, показывая женщине, что убрал палец со спускового крючка. – Мы знаем про Льюиса.       — Ничего вы не знаете… – голос Алены был похож на шипение пара.       Она простёрла руки, будто в мольбе, и Дин замешкался на мгновение. А потом ударила боль.       Сильнейшая судорога охватила всё тело, выгнула его в непереносимой муке, намертво сдавила горло, бросила на колени, вырвала из руки пистолет. Сквозь бешеный грохот сердца Дин услышал, как отчаянно зовёт его Сэм.       — Ничего вы не знаете! – повторила Алена.       Дин пытался задавить в себе крик, но боль была неудержимой, она напирала изнутри и раздирала горло.       — Вы не знаете правду! – яростно выговорила Алена. – Вы не видите!       А потом он не смог и кричать. Цемент боли забил лёгкие, не давая проникнуть даже толике воздуха.       — Веритас, – донёсся голос Сэма, – пожалуйста, отпустите его. Прошу…       Дин почувствовал, что каменные тиски чуть-чуть ослабли, неистовая боль чуть-чуть утихла. Совсем немного, но этого хватило – чтобы сделать вдох. Чтобы приоткрыть веки. Чтобы увидеть брата.       В короткий миг просветления Алена повернулась к Сэму. Она расслабилась с облегчённым вздохом, подняла голову.       — Я видела правду. Я видела его глаза на лице другого.       — Льюис, – догадался Сэм, пытаясь переглянуться с Дином.       Дин не смог ответить – боль медленно нарастала.       — Льюис, – кивнула Алена. – Его сын.       — Ваш сын, – поправил Сэм.       — Я любила его. Я потеряла его. Я потеряла их обоих.       Сэм шагнул к ней.       — Алена, пощадите моего брата.       Женщина повернулась к Дину.       — Я потеряла его. А на следующий день он нашёл меня.       — Алена, прошу вас…       Сквозь кровавую пелену муки Дин видел, как её глаза снова наполняются безумием.       — Ты его любишь? – она смотрела на Дина, но спрашивала Сэма.       — Да, – без колебания ответил Сэм. Его взгляд метался между ведьмой и братом.       Алена подняла руки, и Дин, жадно хватая воздух, рухнул на пол, чувствуя, как мириады иголок пронзают одеревеневшие мышцы.       — Любит ли он тебя? – приближаясь к Сэму, спросила ведьма.       Она опять воздела руки и отбросила Сэма к стене. Затылок гулко стукнул о доски.       — Ты, тварь… – прохрипел Дин. – Ты убила обоих…       Алена обернулась к нему.       — Что?       Дин приподнялся на трясущихся руках, стараясь не смотреть на вдавленного в стену Сэма. Ничем нельзя привлекать к нему внимание ведьмы.       — Мартин… – задыхаясь, выдавил он. – Ты убила его… Ты была за рулём…       — Истина – это ложь. Мёртвый мёртв, мёртвый мёртв, – неистово бормотала Алена.       Дину удалось подняться на колени, выхаркивая кровь на пол и слыша скрежет в груди при кашле; что-то наверняка было сломано.       — Может, с Мартином и был несчастный случай… Но с Льюисом-то не был…       Алена низко опустила голову и медленно поплелась вперёд, волоча грязные босые ноги по пыльному полу.       Дин решился посмотреть на брата. Покрасневший от натуги Сэм всё ещё пытался оторваться от стены.       Шатаясь, Дин встал и, не сводя глаз с ведьмы, сделал шаг к брату.       Раскат грома сотряс гнилой дом до основания. Шум дождя стал ещё сильнее.       — Ты потеряла Мартина… – продолжал Дин; голова буквально раскалывалась, но он упрямо заставлял себя складывать факты, как кусочки мозаики. – И оказалась в гнезде кукушки, что вполне объяснимо.       Он снова закашлялся и, сплюнув алые сгустки, провёл по губам дрожащей рукой.       Алена придвинулась ближе, и Дин отступил, задев ботинком кирпичное основание камина. Глянув вниз, он увидел подставку под дрова, несколько кочерёг и щипцов. Судя по слою пыли и толщине паутины, затянувшей очаг, огонь в нём не разжигался лет двести.       С треском разрывая паутину, Дин вынул кочергу.       — Получается, ты прокляла собственного ребёнка. – Дин сделал ещё один шаг назад.       — Он не мог знать правду! – простонала Алена.       — Но знал же, – Дин взвесил в руке кочергу и проморгался, стремясь вернуть зрению резкость. – Он узнал, кто ты и чем занимаешься. И даже решил тебе подражать. А ты? Положила его мешочек в его же одежду?       Алена стиснула кулаки, и Сэм закричал, сжимая веки.       Ведьма закинула голову и испустила истошный, нечеловеческий вой.       — Ты наверняка хотела как лучше, – сказал Дин, когда она замолчала.       Она взглянула на него совершенно пустыми стеклянными глазами, оскалила зубы в зверином рычании.       Сердце Дина колотилось в самом горле. — Только почему-то не остановила Льюиса. Более того, ты была в магазине и могла вынуть мешочек, но не стала. Льюис узнал, кто ты, и умер… от твоей руки.       — Ты ничего не знаешь! – завопила Алена. Она вскинула руки, и одновременно Дин размахнулся кочергой.       В невероятном плавном движении, похожем на замедленную съёмку, кочерга вывернулась из его рук, сделала несколько оборотов в воздухе, набирая скорость. Дин не мог шевельнуться и с отчаянием наблюдал, как заострённое железо летит в него.       Кочерга вонзилась в левую ногу выше колена и провернулась, чтобы нанести как можно больше повреждений и засесть глубже.       Дин вскрикнул, отлетая к стене и падая на пол, быстро заливаемый его собственной кровью.       Алена, казалось, не шла, а сразу оказалась возле него и, низко наклонившись, обдала несвежим дыханием.       — Любовь – это любовь, – прошептала она, – любовь – это любовь.       Дина била дрожь, он задыхался.       Алена прижала губы к его уху.       — Я убила его на следующий день после того, как родила. Он бы не увидел. Он бы не узнал. Произошло то, что должно было.       Она отстранилась.       Комната завертелась вокруг Дина, вовлекая и его в бешеный водоворот. Зовущий голос Сэма угас в отдалении, и Дин погрузился в темноту.