Bittersweet

Кто не испугается – В жёны пусть берёт!(с)

      – Это шутка такая, Петросян недоделанный?! – Сашка с такой ненавистью смотрела на документ, словно надеялась, как минимум, испепелить его. Увы, такое было возможно только в фантастических книжках, которые она на дух не переносила.       – Не-а. Все вполне по-настоящему, женушка, – абсолютно спокойный Кир ехидно выделил последнее слово голосом. Новоиспеченная супружница смерила его недовольным взглядом и, шумно отодвинув стул, поднялась из-за стола.       Доигралась.       Ну, спасибо, папочка, удружил! А все так хорошо начиналось. __       Утро добрым бывает только в случае, если оно началось в обед, и никуда идти не нужно. И если не болит голова и не мучает сушняк. Ну, или хотя бы в пределах досягаемости есть волшебная таблетка, стакан с водой и хорошие новости.       Сегодняшнее утро, подчиняясь единственному действующему в этой стране закону, никак не хотело вписываться в указанные рамки: будильник противно орал, упорным дятлом долбя по раскалывающейся голове и всем своим видом намекая, что до обеда еще далеко. Стакан с водой поставить рядом никто не удосужился, таблетки положить – тем более. А уж о том, чтобы остаться до самого вечера в постели, и вовсе речи не шло. Тут с какой ноги ни встань, любая станет «не той».       По закону жанра хороших новостей ждать не стоило. Для полного следования всем штампам за окном должен был разразиться шторм, намекая герою – сегодня его ждет очень толстая и давно не мытая задница. Но хоть что-то из стандартной картины выбилось: солнце, вторя будильнику, с мстительным удовольствием пыталось ослепить всех и каждого, обещая хорошую погоду.       Чудом все же шлепнув рукой по кнопке отбоя, герой – точнее, героиня, совсем не желающая принимать это ответственное звание – уткнулась носом в подушку и накрылась одеялом, наслаждаясь вожделенной тишиной и надеясь еще подремать. Первой парой все равно лекция, можно продинамить. А потом окно в расписании – опять же, свобода. Почему бы не провести время с пользой. В смысле – в теплой кровати.       У Вселенной планы на этот счет были совсем иными: спустя пять минут телефон предпринял еще одну попытку вырвать хозяйку из загребущих лап Морфея. Разлепив глаза и оторвав голову от подушки, несправедливо разбуженная (да и просто не отличающаяся по утрам благодушным настроением) отключила будильник и метнула чудо техники в стоящее напротив кресло. Хотелось в стенку, но, к сожалению, отец не оценит порыв души. Смартфон сменили всего две недели назад, а это слишком короткий срок, даже для ее капризов и терпеливого папочки.       Здоровый сон отложился неизвестно на какую ночь.       Обещания лечь пораньше звучали чуть ли не ежедневно, но все время что-то наклевывалось, из-за чего дома удавалось появляться только под утро. Вот и вчера: можно было сразу свалить, как закончит танцевать, но в клубе нарисовались друзья, уговорившие составить им компанию хотя бы на часок. Она и составила. Качественно составила.       Так, что сейчас абсолютно не помнила, каким образом добиралась до дома и во сколько.       Прохладный душ и зеленый чай перенесли отметку настроения с «готовлю изощренные пытки» до «пошли бы вы». Уже что-то хорошее, даже появилось желание приехать на лекцию. Правда, с целью выяснения подробностей прошедшей ночи, а не от того, что внезапно кто-то воспылал неземной любовью к учебе. Нет, к факультету любовь присутствовала, но философия вгоняла в такую тоску, что при прочих равных, спать было лучше не на жесткой парте в конце лекционной аудитории, а дома под одеялом.       – Александра, – ворвавшийся в мысли мужской голос оказался несколько неожиданным. Нож, которым девушка отрезала себе пласты колбасы, дернулся в руках и соскочил с палки на палец. Довольно безобидно, если учесть ее способности (или их отсутствие) к готовке. Ранка – фигня. Куда сложнее не спалить кухню к чертям. Прецеденты уже были. Внутренне подобравшись и скидав на тарелку салями в дополнение к кускам багета, Сашка пристроилась за стол, честно стараясь сделать вид примерной дочери за завтраком. Если отец назвал ее полным именем, значит, произошло что-то серьезное. А утро могло стать таким хорошим.       Ну, насколько это вообще позволяло все, что ему предшествовало.        – С добрым утром, пап, – тоном, которым скорее желают «счастливого» пути на все три стороны – чтоб сюда не возвращались, привычно поздоровалась она.       Весь вид отца говорил, что он не разделяет ее убеждений касаемо чудесного начала дня. Мысленно она была с ним полностью согласна.        – Ты мне не объяснишь, что это? – на отполированную поверхность стола лег тонкий серебристый прямоугольник планшета.       – Подарок мне на День Рождения? – отозвалась Сашка, кусая бутерброд. – Так у меня еще старому даже полугода нет.       – Не ерничай. Это – последняя капля в чашу моего ангельского терпения.       – Хочешь сказать, что нашел его у меня в сумке и подозреваешь в воровстве? Поклеп, – отмахнулась девушка. – Скорее всего, Ритка попутала и швырнула его в мой баул.         – Это мой планшет. Ты на экран-то взгляни, оклеветанная невинность, – посоветовал родитель.       Сашка послушно протянула руку к технике, но, заметив недовольный взгляд отца, тут же вытерла жирную ладонь о футболку и уже куда более чистыми пальцами скользнула по сенсорному дисплею. И нервно сглотнула, резко прекратив ощущать вкус колбасы. Пролистала влево несколько кадров, вправо, увеличила, чтобы убедиться в подлинности и четкости распознаваемого лица. А затем, с глухим стоном, уронила голову на руки, ударившись лбом о столешницу и приглушенно выругавшись сквозь зубы.        – Там еще видео есть, – «порадовал» любящий папочка. – Ну, как? Ничего не хочешь мне сказать?       – Откуда это у тебя? – глухим голосом поинтересовалась Сашка, морально уже готовая к чему угодно.       – Не поверишь, даже серьезные и заумные дядьки, как ты их называешь, ходят в ночные клубы. Хорошо, что хоть не толпой. Если б это был кто-то другой, я б тебя уже четвертовал.       – Угу. А так – только на костре пожаришь слегка? – не смогла удержаться от колкости мрачная Сашка, прекрасно осознавая свое положение. И какой черт дернул этого папиного коллегу вчера явиться в увеселительное заведение, да еще и в это самое? В столице что, больше пойти некуда?       – Я буду куда гуманнее, – обнадежил Михаил Степанович; в его взгляде читалась какая-то странная жесткость, ранее там не обнаруживаемая, – мне нужно опровергнуть слухи, которые рискуют распространиться по корпорации, и я это сделаю.       Он не кричал, не ругался, даже, пожалуй, все произносил довольно тихо и ровно, но это и было самым кошмарным. Уж лучше грандиозный скандал, после которого точно последует быстрое примирение, нежели подозрительное спокойствие.       – Мне явиться с повинной к вам и собрать совет директоров для объявления о моей «нормальности»?       – Все гораздо проще. Ты выйдешь замуж, – ровным тоном оповестил мужчина. Сашка начала подозревать, что она вчера не только что-то не то мешала, но еще и колес успела перехватить у Вика. «Замужи» какие-то мерещатся. Это точно таблеточки. Надо проспаться.       – Я – что?..       – Я тебе спустил с рук твои кривляния у шеста, спокойно отнесся к журфаку, в надежде, что ты все же наиграешься. Но слышать о нетрадиционной ориентации собственной дочери от сотрудников – уволь. Ты еще не поняла, насколько мне и себе «имидж» портишь?       – Моему «имиджу», – она выделила голосом последнее слово, – это явно не страшно. Я уже говорила, что не собираюсь ввязываться в твой бизнес. Мне это не-ин-те-рес-но.       Отчеканив по слогам, Сашка встала из-за стола, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Она честно надеялась, что отец это сказал лишь для того, чтобы запугать ее. Ну, урежет карманные расходы, ключи от машины на недельку отберет, на несколько дней приставит водителя, чтоб довозил до универа и обратно, дабы она в клуб не попала. И остынет.       Сколько раз такое уже бывало – эти утренние отповеди. И ничего – обходилось малой кровью.       Вот и сейчас обойдется.