Рисунки на лепестках

Я был рад вырваться из этого замкнутого круга. Из этого бетонного бастиона, улиц города, заполненных сотнями незнакомых и скучных мне людей. Оттуда, где дома и магазины, сверкающие серебром окон, пропахли смрадом пыли и бензина. А здесь… Здесь прохладно и свежо. Маленькие маслянистые капельки росы дрожат на шершавых иголках ели. Можно поднять лицо вверх, но ты едва ли увидишь небо, лишь слегка различимую мозаику белого и зеленого. И сверху струится свечение, но оно почти что не достигает земли. Да, небо белое, как молоко, а все вокруг призрачное, укутанное в туман. Ступаю вперед, и под ногами трещат прогнившие ветки, ссохшиеся еловые и сосновые иголки, черепушки и кости мертвых животных. Ветка, которую я неудачно отогнул от себя, ударила мне по лицу и оцарапала щеку, но я не чувствую боли, лишь дурманящий камфорный аромат этого древнего леса. Я был рад вырваться из этого замкнутого круга. Я сбежал и оставил тебя, а ты знала, что все так и случится. Наверно, именно поэтому ты оставила мне это письмо прежде, чем я успел сам попрощаться с тобой: «Всматриваясь в твои глаза, я всегда видела странника. Ты был рядом, но полностью — никогда. Такое ощущаешь, когда пытаешься приручить дикое животное. Жаль, я сразу не придала этому значения, но теперь я четко понимаю — ты бы никогда не смог остаться со мной. И я не хочу быть твоей клеткой, поэтому я отпускаю тебя. Прощай». Сжимая старый компас в руке, я выбираюсь на край обрыва и оглядываю лес, притаившийся внизу. Отсюда создается впечатление, словно на ели накинули кусочки ваты — мягкие, густые облака клубились на кончиках деревьев жемчужно-белым полотном. Где-то там внизу есть маленький лесной домик, о котором не знает никто. В этом маленьком домике и пролетит остаток моей жизни. Я — отшельник.