Подари мне вторую жизнь

Рано утром, пока Данила спал, свернувшись клубком, как кот, я уехал на встречу с Геной, о которой договорился еще вчера вечером. Улица встретила меня неприветливыми многоэтажками, что грозно смотрели свысока, а солнце и вовсе не показывалось, скрываясь за темно-серыми тучами. Сегодня будет дождь, и это точно. Блять, я зонт дома оставил, надо было перед выходом хотя бы в окно выглянуть. Даже капюшона нет, гадство. Фарафонов ждал меня на остановке, которая располагалась почти посередине пути от меня к нему, поэтому было довольно удобное место для встречи. Мы обнялись, и он открыл сумку, где, по всей видимости, лежали деньги. - Тут все, что мы с Никитой смогли наскрести, - Гена улыбнулся и протянул мне темный сверток, если взглянуть на него со стороны, то можно подумать, что это взрывчатка, но нет, там лежал мой золотой ключик, с помощью которого я открою долбаную клетку со своим счастьем. И похуй на все остальное. - Спасибо, Ген, я отдам, как только смогу, обещаю, - на радостях заверял я его, но тот лишь улыбался, качая головой: - Я верю, не торопись отдавать их, это не последние мои деньги, я спокойно поживу без них то время, которое тебе понадобится, - я посмотрел ему в глаза и вдруг, не сдержавшись, обнял, стараясь вложить в свои объятья ту благодарность, на которую только был способен, - эй, ну ты чего, все же хорошо. Андрей, расскажи лучше, что случилось? - Мне не хватало денег на покупку квартиры, а Павел «любезно» предоставил нужную сумму. А я че, я долбаеб, вот и повелся. Этот урод теперь срочно требует от меня бабки, или… - я так и не договорил, Гена и без слов все поймет. С секунду он размышлял, затем его глаза загорелись беспокойным огоньком. - Может, я с тобой пойду, мало ли чего он выкинет? - Не надо, я справлюсь, Гена, я сам, спасибо тебе, - в ответ он лишь кивнул, и мы молча сидели, думая каждый о своем. Я первый нарушил тишину, посмотрев на небо, что стало еще темнее, - я, пожалуй, пойду, пока дождь не начался, ты тоже поторопись, а то придется прямо здесь и пережидать. До встречи, – махну рукой на прощание, я слился с многоликой толпой людей, что тоже направлялись в укрытие, хмуро поглядывая на нависающие тучи. Гена же так и остался сидеть на лавке, под куполом остановки. - Дань, я дома, - захлопнув дверь, я бросил ключи на полку, разделся и прошел в комнату, Данила тут же подскочил с дивана, на котором сидел до этого, и бросился мне на шею, - ну чего ты, что-то случилось? - Я думал, ты больше не придешь, - отстранившись, он продолжал неотрывно смотреть на меня. - Что значит «не придешь»? – я непонимающе взглянул ему в глаза. - Я проснулся, а тебя нигде нет, и записки ты не оставил, вот я и подумал.. - Дурашка. Как я могу уйти? – мы оба понимали, что этот вопрос не требовал ответа, тогда, улыбнувшись, я распечатал сверток, что дал мне Гена, и Даниному взору представились 60 тысяч рублей, прямыми крупными купюрами, будто из банка. Лицо у него вытянулось, но уголки губ невольно поползли вверх, - я нашел их, теперь все будет хорошо. - Правда? - Да, клянусь. Короткий поцелуй куда-то в уголок губ, за ним еще один, и мы уже лежим в обнимку, ненавязчиво целуя друг друга. Нам это нравилось, все остальное просто-напросто неважно. Я накрыл нас пледом, и мы уснули, ну как уснули – дыхание Данилы выровнялось, и он отправился в царство Морфея, а просто лежал с закрытыми глазами, дожидаясь, пока он заснет. Я смотрел на его милое, спокойное лицо - ни капли беспокойства, ведь он уверен, что он в безопасности, что я в любом случае защищу его, чего бы мне это не стоило. Вообще, как только я узнал, кто является причиной смерти моего мальчика, я хотел убить его, как только встречу, но позже подумал - что, если я сяду? Как Даня будет без меня? Как я буду без Дани? Я же подохну там. Поэтому я решил, что лучше будет просто отдать деньги и забыть, как какой-то дебильный сон, забыть. С несвойственными мне тихостью и аккуратностью, я выбрался из Даниных объятий и проследовал на кухню, сварить кофе. Уже через 10 минут я попивал горячий, чуть горьковатый напиток, что должен был придать мне бодрости, делая очередной глоток, я бросил взгляд на часы – 13:28. Павел обещал подъехать к пяти, значит, нужно выйти минут на 15 раньше, чтобы встретить его у подъезда, он не должен зайти в квартиру, он не должен увидеть Даню, я не позволю, я обещал. Пруна сидела на подоконнике и что-то оживленно разглядывала, я сел рядом и проследил за ее взглядом. Как оказалось, во дворе дети гоняли голубей, они смеялись и старательно пытались ухватить за хвост или крыло хотя бы одного из них. Птицам же ничего не оставалось, как перелетать с места на место, в надежде спастись он надоедливых людей, но все было тщетно. Я лишь вяло ухмыльнулся, но глаз от окна почему-то не отвел, было интересно, чем это закончится, улетят ли голуби? Или так и продолжат уворачиваться от цепких детских рук? Люди чем-то похожи на этих голубей, они точно так же увиливают от проблем, не решаясь просто уйти, начать все заново, они боятся – вдруг там будет еще хуже, чем здесь? Они боятся неизвестности, не догадываясь о том, что у них, как и у голубей, есть крылья, с помощью которых можно просто улететь. Просто улететь. Кошка же вдруг перевела взгляд на меня, ее желтые глаза стали черными из-за расширенных зрачков, казалось, в них можно утонуть. Подойдя ближе, она лапкой начала легонько царапать рукав моей толстовки, будто хотела растормошить, развеселить. - Чего тебе, ушастик? Поиграть? Ну, пойдем, поиграем, - взяв с полки небольшой шерстяной клубок (в зоомагазине купил, новый, ага), я стал подбрасывать его в воздух, а Пруна тем временем прыгала, пытаясь поймать его, то и дело неуклюже падая на пол. Я смеялся, настроение у меня повысилось, с кошкой я даже ненадолго забыл обо всех проблемах, о Павле, о долге. Я просто веселился с Пруной, «чего же боле?».