Подари мне вторую жизнь

Часы показывали половину пятого. Блять, да что я так волнуюсь? Мне всего лишь нужно выйти и отдать деньги Павлу, все, ничего страшного здесь нет. Я убеждал себя, как мог, но сердце стремительно рвалось наружу, давая понять, что никакие убеждения тут не помогут. Самым главным для меня был Даня – его безопасность, она на моей совести, что бы ни случилось, он не исчезнет. Наигравшись с Пруной и наполнив ее миску кормом, я ушел в комнату, разбудить Данилу и взять деньги. Он все так же лежал, укрывшись пледом по шею, его грудь медленно поднималась, вбирая в легкие воздух, и опускалась. Господи, почему он должен терпеть все это? За что ему такое? Видимо, почувствовав на себе внимательный взгляд, Даня открыл глаза. - Уже? – только и смог спросить он. Я присел рядом и ласково взъерошил ему волосы. - Да, мне пора, - он шумно выдохнул, разочарованно покачав головой, - все будет хорошо, Дань, тебе не стоит бояться, - говорит человек, который сам до потери пульса волнуется, как хуй знает кто. Но ведь главное-то, чтобы Даня успокоился, и тогда все действительно будет хорошо. По крайней мере, я надеюсь. - Я тебя люблю, - прошептал Даня и носом уткнулся мне в грудь. Я обнял его и легонько погладил по спине. - Я тоже тебя люблю, малыш. Ну, все, я пойду, - я поднялся, взял с тумбы деньги и уверенным шагом направился к выходу. Данила придал мне смелости. К этому времени тучи уже разошлись, и выглянуло солнце, хоть и тепла оно особо не давало. За столько лет жизни в Москве я так и не научился предугадывать погоду, всегда забывал зонт, одевался то слишком тонко, то жарко. Стоя под козырьком подъезда в ожидании Павла, я закурил, в кармане толстовки обнаружилась открытая полупустая пачка «Kent’а». Закурил впервые за год. Важность момента просто зашкаливала, поэтому я не посчитал грешным выкурить хотя бы одну сигарету. Но за одной последовала вторая, а за второй – третья, и вот я уже докуриваю последнюю, сам того не заметив. Краем глаза я заметил фигуру, медленно приближающуюся к моему подъезду. Это был мужчина, одетый во все черное – черные джинсы, черная толстовка с капюшоном, что был накинут и закрывал половину лица и тонкая черная кожанка. Подойдя ко мне, он остановился и, чуть сдвинув капюшон, чтобы я увидел до боли знакомую хищную ухмылку, произнес: - Встречаешь прямо у подъезда? Хм, мне приятно, - он. Это был он! Как я мог не узнать его? Собрав всю смелость в голосе, я ответил: - Много чести, в квартиру не пойдем, отдам деньги здесь, - получилось вполне себе уверенно. Наверное. - Г-Гостеприимство.. – промямлил он, - может хотя бы в падик зайдем, а то на всеобщем обозрении не очень уютно, знаешь ли? – Кивнув, я открыл перед ним дверь, и мы вошли в подъезд, - ну-с, где мои денюшки? - Здесь, - достав из пакета сверток, куда были сложены деньги, я протянул его Павлу. Увидев долгожданную сумму, он снова ухмыльнулся. - Ну вот, все хорошо, что-то еще нужно будет – обращайся! Помогу, чем смогу, - подмигнув, он уже собрался уходить, не дождавшись ответа, но я остановил его, слегка взяв за руку. - Да, мне нужно, - обернувшись, в удивлении он приподнял брови, но встряхнулся, сбросив с себя всю растерянность. - Пожалуйста - я слушаю. - За что ты убил Даню? На этом вопросе он впал в ступор. Явно не ожидал от меня таких глубоких знаний, тем более, семь лет прошло, Паша успел об этом позабыть. Рот у него в немом возгласе то открывался, то закрывался, видимо, тот подбирал слова. Я просто не стерпел, я не мог не спросить его об этом. - От-ткуда ты знаешь? – от волнения от запинался, хоть и старался выглядеть более менее уверенным. - От верблюда. Я задал тебе вопрос. Ответь мне. - Я.. Он.. Мы.. - Я не спрашивал тебя о ебучих местоимениях! Я задал конкретный вопрос! – голос сорвался на крик, все мое спокойствие вмиг улетучилось, я начал выходить из себя. - … - Урод, – замахнувшись, я что есть силы ударил его в лицо, Паша пошатнулся и упал бы, если бы сзади не было стены, на которую он откинулся, ударившись затылком. Однако он не растерялся и ударил в ответ, но уже в живот, пробив мне солнечное сплетение. Согнувшись, я жадно вдыхал воздух, его критически не хватало, перед глазами все плыло, боль пронзила тело от места удара и до кончиков пальцев. Павел подошел к мне и помог подняться. - Ты не должен был знать об этом. Никто не должен знать. Он приобнял меня, и я почувствовал, как что-то холодное коснулось моего живота. Отстранившись, Паша развернулся и побежал к выходу. А я так и остался стоять, смотря на руку, что почему-то стала красной, когда я коснулся того места. Что это? Кровь? Во рту почувствовался металлический привкус, и тонкая струйка побежала от уголка губ к подбородку. Но, меня же Даня ждет, нужно идти к нему, Я сделал шаг, и боль с новой силой ударила мне в голову. Ничего, я потерплю, мне нужно к Дане. Всего-то второй этаж, я смогу. Опираясь на лестничные перила, я медленно, но верно шагал к своей квартире. - Я приготовил сырники. Вот, - я уселся за стол, и Даня пододвинул мне тарелку с аккуратно слепленными «котлетами» из творога, покрытыми золотистой корочкой, я шумно втянул их запах и с восхищением принялся уплетать еду за обе щеки. Впрочем, не стоило и сомневаться в кулинарных способностях Данилы – сырники, как на вид, так и на вкус были восхитительными, сам же «кулинар» смотрел на меня с ожиданием, когда я, наконец, закончу есть и прокомментирую его творение. - Охуенно, Дань, это просто охуенно. Где ты научился так готовить? – я и вправду был удивлен такими способностями, недаром у него была такая шикарная кухня. То есть теперь она снова его, но.. - Ну, за семь лет жизни в одиночестве я научился многому. Выживал, как мог, хах, - он встал из-за стола и налил две кружки кофе, - тебе с сахаром? «Мой сахар – это ты» - подумал я Кровь уже пропитала ткань толстовки, и теперь капала на ступеньки. Оставалось всего ничего, два метра, пара шагов. Я дойду. - Ты ебнулся? У тебя жар! Пыль ему попала! И ты в таком состоянии собрался на концерт идти? – я взял толстовку из его рук и отбросил в сторону, - пошли, ты должен лежать. - Но концерт через полтора часа! Мы не успеем, езжай без меня, - Даня пытался возразить, но я был уверен, что один он что-нибудь, да натворит. - Ага, щас. Я без тебя никуда не поеду, понял?! Захотел, блять, - я довел его до дивана, уложил и накрыл пледом, - сейчас я принесу жаропонижающее, а потом будешь спать. - Раскомандовался тут.. генерал блять.. – Данила еще немного поворчал, но все же выпил лекарства и улегся в постель. Я выключил свет и решил выпить кофе, чтобы не уснуть, вдруг Дане станет хуже, - Андрей? - Да? – я остановился в проходе. - Посидишь со мной? Звоню в дверь. Ну же, Даня, открой, это я. Рука резко становится тяжелой, и я больше не могу звонить. Но больше и не нужно – дверь открывается, и я вижу перед собой лишь слезное лицо Данилы. Он подхватывает меня под руки и затаскивает в прихожую, опирая о стенку, усаживает на пол. Дверь он так и не закрыл, зря, сквозняк будет. Сквозь шум в ушах слышится его голос, но слов разобрать я не могу. Кажется, он плачет, не нужно, Дань, я же рядом, все ведь хорошо. Хочу сказать ему это, но тело не слушается, и я смог лишь хрипло прошептать то, что мог говорить ему вечно: - Люблю.. А мне душно и тошно, слышишь?