Любимец Смерти

      - Леди, прошу.       Бэгмен распустил тесёмки сумочки и вышел на центр шатра, Флёр, на негнущихся ногах приблизилась к нему и, не доходя до мужчины пары шагов, замерла в нерешительности. А затем облизнула губы и решительно опустила руку в сумку.       - Хвосторогу оставьте мне, будьте так любезны.        Просьба Поттера застала девушку врасплох, но не удивила, она только поморщилась и достала из сумки крошечную модель валлийского зелёного с биркой номер два на шее. Модель извивалась, шипела и угрожающе топорщила свои малюсенькие крылья. Следующим Бэгмен подозвал чемпиона Дурмстранга. Ему достался шведский тупорылый с номером один.       Гарри подошёл к едва ли не подпрыгивающему, точно гигантский резиновый мячик, Бэгмену, и выудил из мешочка модель венгерской хвостороги. Шипастую и злобную.       - Ну вот! – Бэгмен хлопнул в ладоши, - у этих драконов вам предстоит отбить золотое яйцо. Номер очереди на бирке. Всё ясно? Тогда я вынужден вас оставить, я сегодня ещё и комментатор. Слав… Сэмвем… Мистер Октобер, вы первый, по свистку выйдете на арену. Ладушки? Замечательно!       Мужчина пружинистым шагом выскочил из шатра и чемпионы остались одни. Толпа сверху уже оправилась от испуга и шумела всё настойчивее, в нестройном гомоне можно даже было разобрать нетерпеливые и наглые выкрики, требующие, чтобы дракон заревел вновь. Флёр кашлянула.       - ‘арри, - она вздохнула и вымучено улыбнулась, - я хотела rассказать тебе о дrаконах.       - Зачем? – спросил Гарри и протянул девушке початый кулёк, - орешек?       Француженка нехотя взяла один и, страдальчески хмуря брови, покрутила его между пальцев. Кусок ей в горло сейчас явно не лез. Как назло, дракон заревел вновь, на этот раз лишь раззадорив толпу, и ответный рёв сотен, а то и тысяч глоток, заставил шатёр содрогнуться. Орешек выпал из ослабевших пальцев девушки.       - К такому тrудно подготовиться…       - К драконам я был готов ещё до конца лета.       Поттер насмешливо посмотрел на француженку.       - Но вам о них рассказали ваши профессора, так что проблем с этим у вас не возникло.       Раздался громкий свист. Русский тяжело вздохнул и своим странным, утиным шагом, покинул шатёр. Спустя несколько секунд трибуны взревели, а ещё громче, заглушая даже их, загремел многократно усиленный голос Бэгмена.       Люди на трибунах орали и улюлюкали, Бэгмен упражнялся в остроумии, Флёр нервно расхаживала туда-сюда по шатру, а Гарри просто слушал. Русский будто разогревался, или может осторожничал. Начал с простых заклятий и держался вблизи трибун, вне досягаемости драконьего пламени и, несмотря на все понукания толпы, не торопился. Лишь спустя несколько минут он действительно начал действовать.       - Он что, матерится? – удивлённо спросил Поттер.       - Qui?       - Славемел, - протянул Поттер, прислушиваясь, - и Крам тоже. Ему, похоже, страшно.       И если Крам матерился исключительно на родном языке, то Славемел смешивал привычную латынь с десятком других языков и получал настолько мощные нецензурные конструкции, что от них уши вяли, а изредка звучащие в его речи цензурные слова были точно вишенка на торте из непотребства. Одним словом ругался русский мастерски, со знанием дела и полной самоотдачей, даром что голос его подрагивал да дышал он, как загнанная собака.       А затем, русский выдохнул, громко закричал и, размахивая палочкой так, что аж воздух посвистывал, побежал прямо на дракона.       Трибуны ахнули. Раздался нечеловеческий вой, треск ломающихся костей и рвущейся плоти. В повисшей над ареной тишине хорошо было слышно, как кого-то тошнит. Флёр стояла не дыша, бледная до синевы, на подкашивающихся ногах и, не моргая, смотрела на выход на арену, Гарри же нахмурился, подошёл к этому самому выходу и высунул голову за тяжёлую портьеру, прикрывающую проход.       - Мда, фурор мне сегодня уже не произвести.       - Ч-что там…       - Убийство там происходит, - сухо ответил Поттер.       - Он… - Флёр сглотнула и сжала кулаки, - он мёrтв?       - Мертвее не бывает, - парень высунулся из-за портьеры, глянул мрачно на француженку и нырнул обратно.       Флёр прикрыла лицо руками и упала на табуретку.       - Откуда этот монстр вообще вылез?       Люди на трибунах орали и визжали, тошнить начало уже Бэгмена, гремели над головами чемпионов шаги убегающих с трибун людей. Сверху воцарился хаос. Флёр сидела на табурете, вжавшись спиной в стену и стискивала палочку в побелевших от напряжения пальцах. Гарри же продолжал наблюдать за происходящим на арене.       - Никогда в жизни я не видел чего-то настолько тёмного, извращённого, мерзкого, - цедил слова Поттер, - никогда.       Флёр всхлипнула. Шум с трибун становился сильнее, всё больше людей бежали прочь.       - И никто ничего не делает, - выплюнул парень, - никто не пытается это прекратить.       - Mon Dieu!       Именно этот момент выбрал Бэгмен, чтобы очнуться и, подозрительно побулькивая, вновь начать орать в микрофон.       - Драконюхи! Драконюхи! Остановите же его, чего вы ждёте?! – голос Бэгмена сорвался на визг, - Мерлин милосердный! Остановите это!       Шум поднялся до новой, невообразимой ранее высоты. Рвало теперь будто бы всех. А после слов, которые жалко пролепетал Бэгмен в следующую секунду, позеленела уже Флёр.       - Он его жрёт.       - Да не жрёт он его, олух, - проворчал Поттер и вынырнул из-за портьеры, - яйцо он искал, уже сюда идёт.       - Q-qui? – едва дыша, прошептала Флёр.       - Славемел. Ещё и авроры сюда следом за ним припрутся.       - Как… Он же погиб…       - Дракон погиб, русский в порядке. Должен признать, я впечатлён, если ты выступишь не хуже, я извинюсь за то, что назвал вас слабаками. Кстати говоря, поздравляю, у тебя появилось, - Гарри покрутил в воздухе пальцами, явно что-то прикидывая, - лишних двадцать минут на подготовку.       Флёр начала краснеть. Не от стыда или смущения, нет. Всего секунды ей не хватило, чтобы начать швыряться огненными шарами, обратившись в гарпию, как и каждая её соплеменница в гневе. Но в шатёр вошёл чемпион Дурмстранга и облик её тут же вновь стал человеческим, исчезли перья и страшные кривые когти.       Был он с ног до головы покрыт кровью, особенно много её было на лице и груди. Волосы его свалялись в единый грязно-бурый колтун, очки были облеплены чем-то желтовато-бурым, а на плечах висели какие-то рваные клочья, но сам чемпион вёл себя также, как и всегда. Словно был не совсем здесь, а витал где-то в своих мыслях. Флёр поёжилась.       - Вы неноrмальные. Оба.       Флёр почти прокричала эти слова и прокричала бы, не зайди в шатёр вместе с русским пятёрка авроров. Нетрудно было заметить, что они предпочли бы быть в любом другом месте, вместо того, чтобы сопровождать чемпиона Дурмстранга. Судя по дёрганым движениям и тянущимся к палочкам рукам, они даже в самую грязную и смердящую клоаку бы нырнули, лишь бы оказаться подальше от субтильного паренька в толстенных очках.       - Да, мисс Делакур, - ухмыльнулся Поттер, скрестив на груди свои могучие руки, - но вы не отвлекайтесь, готовьтесь, ведь вам придётся постараться, чтобы дать зрителям шоу.       Флёр медленно вздохнула и прикрыла глаза. Пальцы её, лежащие на палочке, мелко подрагивали. ***       Арена пахла кровью и желчью. В шведском тупорылом драконе и того и другого оказалось с избытком. Заляпало даже на зрителей, многие из которых сейчас извергали на землю ужин, свесившись за край трибун, впрочем винить их в этом Гермиона не собиралась, ведь даже драконюхи выглядели бледными и потрясёнными случившимся, а уж этих джентльменов в неопытности в разделке драконов заподозрить было сложно.       Впрочем, если представить, что по камням арены вместо потрохов разбросаны золотые монеты, состояние драконюхов сразу становилось понятным.       Гермиона достала из кармана леденец и закинула его в рот. Не идеальное решение, но витающее в воздухе амбре резкий запах ментола перебивал. Из раздумий её вывели застывшие напротив лица руки. Семейство Уизли почти в полном составе, вместе с Невиллом, Лавандой и Парвати обернули к ней свои слегка позеленевшие лица.       Вздохнув, девушка достала из кармана весь кулёк и передала его миссис Уизли.       - Спасибо, Гермиона, милая, - Молли раздала леденцы всем страждущим и, обмахивая лицо брошюркой вновь умостилась на скамье, - кажется, они вот-вот начнут.       - Мам. Мам! – Джинни подёргала мать за рукав, - смотри мам! Там Чарли.       - Чарли?       Молли вскинулась, вскочила на ноги и, едва не перевалившись через перила, замахала руками, пытаясь привлечь внимание сына. Рыжий парень, выделяющийся на фоне массы своих суетящихся коллег огненно-рыжей шевелюрой, притормозил на секунду, помахал рукой, а затем, пошатываясь под весом драконьего окорока, влился в поток драконюхов. Маги в коричневых кожаных мантиях постепенно сбивались в кучи и смещались к выходу, а с противоположного края арены, раскрылись огромные ворота. Второго дракона вывели на арену.       - Дамы и господа, маги и волшебницы, приветствуйте, прекрасная Флёр Делакур из Шармбатона! – проревел Бэгмен и дунул в висящий на его шее свисток.       Сигнал стих и на камни под трибунами ступила одетая в лёгкое платье девушка. Флёр выглядела больной, но взгляд её был твёрд. Она вскинула вверх руку с палочкой, переждала овации и, оправив платье, пошла вперёд. Шоу началось.       Толпа ревела от восторга, дракон ревел от ярости, Бэгмен ревел за деньги, а отчего ревел Рон, Гермиона старалась не думать. Впрочем, несмотря на все старания, мысль о том, что Панси его за такое непременно выпорет, засела в голове гриффиндорки. И, судя по лицам зрительниц, судьбу эту сегодня разделят и их кавалеры. А уж когда, подчинившись чарам вейлы, дракон уснул и случайно вырвавшимся из пасти крохотным язычком пламени спалил подол платья француженки, обнажив точёную ножку, стало понятно, что без тяжких телесных повреждений сегодня не обойдётся. И это будут вовсе не ожоги.       На этот раз обошлось без расчленения дракона. Флёр забрала золотое яйцо и выскочила с арены, а драконюхи споро утащили сонного ящера, а затем вывели Хвосторогу. Трибуны ахнули и даже Гермиона невольно вздрогнула. Огромная, уродливая тварь, от носа до кончика хвоста покрытая шипами, ревела и рвалась с привязи. Цепь толщиной с ногу, которую опытные колдуны спешно сплавили со сплошной скалой, натягивалась как струна и натужно стонала, каждый раз, когда дракон упирался и пытался взмыть в небо.       Однако зачарованная цепь держалась и неумолимо становилась короче, подтягивая хвосторогу центру арены.       - …встречайте! Гааарриии Поттееер! – азартно проорал Бэгмен.       Хвосторога припала к земле и, раскинув в стороны свои огромные крылья, выпустила вверх язык раскалённого добела пламени. Свет дня на мгновение померк. Тысячи человек замерли, а затем взорвались криками и свистом. Гарри вышел на арену.       Он не торопился. Под тысячами направленных на него взглядов, он отошёл на несколько метров от стен трибун, присел на корточки и подобрал с земли небольшой камешек, подбросил его на ладони раз, другой, а затем, достав волшебную палочку, превратил во что-то отливающее ярким металлическим блеском. Рон поднял к глазам жуткого вида подзорную трубу, больше всего напоминающую оружие пришельцев из какого-нибудь старого фильма, и удивлённо вздёрнул брови.       - Стрела? Такая крохотная?       - Дай посмотреть, - Гермиона протянула руку и, когда Рон отдал ей этот странный бластер, тоже прильнула к окуляру, - это дротик.       - Дротик? – тут же сделал стойку Артур, - это какая-то магловская штуковина? Она для охоты? На мелкую дичь, или на крупную? Как она работает?       От шквала вопросов, обрушившихся на неё, Гермиона ненадолго опешила, попыталась было ответить что-то, объяснить, но не успела, Гарри небрежно подбросил дротик в воздух, подхватил движением палочки, а затем, резким росчерком, метнул вверх. Крошечная металлическая стрела с изящным оперением, исчезла из виду за мгновение и даже Рон, вернувший себе свою зачарованную трубу и глядящий на небо, её, похоже, не видел.       - Что же, ну что он делает? – спрашивал Бэгмен на всю арену, - мы можем только гадать! Однако уже сейчас можно сказать, что ваддивази в исполнении мистера Поттера приобретает убойную силу. Столь простое заклятье в таком необычном исполнении заслуживает дополнительных очков.       Гарри колдовал не прерываясь ни на секунду и одно за другим отправлял в небо бирюзовые лучи заклинаний.       - Энгоргио?.. – Гермиона присмотрелась к движениям его рук, а затем задрала голову.       Пару секунд она всматривалась в низкие, жиденькие облака, медленно переваливающиеся через горный хребет и стекающие вниз, в поросшую лесом долину и не видела ничего, кроме причудливых завихрений белого тумана. А затем она, как и многие другие, увидела несущийся вниз с невообразимой высоты, всё увеличивающийся в размерах тёмный росчерк. Дротик возвращался обратно на землю. Завизжала одна женщина, ей вторила другая, а спустя мгновения выл весь стадион и даже Бэгмен носился по своей крохотной трибуне, бессвязно что-то крича и глядя вверх.       А Гарри тем временем, выпустил последний бирюзовый луч и, под всё нарастающий вой разрываемого снарядом воздуха, расставил ноги пошире и стал направлять его полёт.       Хвосторога тоже увидела. Высшему хищнику не было нужды смотреть вверх, только вперёд и вниз, всю жизнь она лишь иcкала жертву. Но сейчас, натянув до предела цепь в попытке убежать от хищника, что был куда страшнее её самой, бескрылого и крошечного, она смотрела вверх, на небо.       Дротик упал. Это был даже не удар – взрыв. Шея дракона разлетелась ошмётками, камень арены взорвался дождём обломков и шрапнели, от грохота звенело в ушах. Многие маги, ещё секунду назад стоящие на ногах, или сидящие на скамьях, попадали ничком, прикрывая руками головы и лишь некоторые укрылись под защитой щитов.       Гарри же убрал палочку, достал нож и неспешно пошёл к обезглавленной туше хвостороги.       Первым, как ни странно, опомнился Бэгмен. Ещё до того, как Гарри дошёл до примостившегося по центру арены гнезда, он огласил победу чемпиона Хогварса, а после того, как тот прошёл мимо, разразился недоумёнными возгласами. Следующими пришли в себя драконюхи.       - Остановитесь немедленно!       Кричали они.       - Это наш дракон! Вы не имеете права!       - Раунд ещё не закончен, - отвечал им Поттер, - пока я не заберу золотое яйцо, дракон мой.       - Это безобразие! – голосили они и грозили парню кулаками сквозь опущенную решётку. Фразы их были куда длиннее и цветастее, однако, если опустить мат, ужать их получалось до двух слов.       - Это добыча, - лаконично отвечал им Гарри, споро разделывая ящера. В безразмерной сумке на его бедре уже исчезла оторванная дротиком голова и часть шеи.       В следующие полчаса было ещё много криков, обвинений и нудного цитирования статей законов, многие из которых уходили в глубину веков, когда нужду было принято справлять прямо на пол. Но, в конце концов, правила турнира нарушены не были и Гарри, под возмущённый ропот и окрики толпы, которая откровенно заскучала, разобрал дракона на составляющие. Золотое яйцо из кладки он забирал с видом удовлетворённым и гордым.       Образу своему он не изменил и после того, как решётка поднялась и убелённый сединами драконюх попытался его придушить.       Несмотря на то, что Гермиона знала всё наперёд, несмотря на остервеневших драконюхов и ожидающие в будущем испытания турнира, она всё же вздохнула с облегчением. Первое испытание осталось позади. А всё остальное… Обо всём этом можно будет волноваться завтра. ***       В их классе сегодня было шумно и тесно. Плясали на столе, высоко задирая тощие ноги близнецы, в углу, под ободрительные крики команды по квиддичу, вливал в себя содержимое небольшого бочонка Шеймус, тоскливо смотрел в окно Невилл, потягивая из кружки сливочное пиво, а на парте у стены сидели Рон и Панси. Чем именно были заняты они, никто не понимал, а Гарри просто махнул рукой и оставил их в покое. Хочется им пить чай, пусть пьют. Чёрт их поймёт, этих мазохистов.       Гермиона протяжно вздохнула и положила голову ему на плечо.       - Устала?       - Немного.       - Можем уйти куда-нибудь, - Гарри притянул девушку поближе и чмокнул в лоб.       Гермиона хихикнула и уткнулась носом ему в шею.       - Не от этого устала. Просто всё слишком сложно, - она замолчала, будто пытаясь подобрать слова, - мы очень много знаем, и в то же самое время не знаем вообще ничего. Канва событий общая, но на самом деле это обман, всё происходит не так, как в других мирах, я пыталась сравнивать…       - Я нашёл крестражи, - внезапно прервал её Гарри.       - Что?       - Не все. Диадему и медальон, и там нет никаких осколков души – это просто проклятые вещицы.       - Ты уверен?       - Я мог бы и ошибиться, но вот дед… - парень покачал головой, - он посмеялся над этой идеей.       - Да уж. Ему-то лучше знать, - проворчала Гермиона.       Гарри глубокомысленно угукнул, прислушиваясь к чему-то, руки его пустились в свободное плаванье по телу девушки. Та вздохнула порывисто и взглянула на празднующих. Тем было плевать, а некоторые и сами уже начали зажиматься по уголкам. Гермиона расслабилась.       - Не понимаю, как ты можешь быть так спокоен, - пальцы девушки скользнули по животу Поттера и принялись вычерчивать на его груди странные фигуры.       - Ничего ведь не поменялось.       - Но как же…       - Гермиона, - перебил он её и чуть сжал в объятьях, - тебе ведь никогда не нравились шпаргалки.       Девушка ткнула Поттера под рёбра кулачком и возмущённо засопела. Сам же Гарри ничего больше не сказал, он просто поморщился и перетёк в положение стоя, Гермиона смотрела на него с удивлением. Впрочем почти сразу раздался громкий стук и стало понятно, что за дверью в коридор кто-то есть, все в комнате разом замолчали. Гарри открыл дверь и высунулся наружу.       - Вы пришли вернуть козла?       Из-за двери донеслось неразборчивое бурчание.       - Рад за вас. Идите в задницу.       На этот раз из коридора донеслась какая-то возня, кто-то там пыхтел, скрёб по полу башмаками и надсадно кряхтел.       - И вам доброго вечера, - ответил Гарри невидимому визитёру, а затем развернулся к празднующим и эффектным жестом распахнул в стене дверь, - вечеринка закончена, все на выход.       Никто даже не подумал спорить, в коридоре всё громче кто-то орал, грозился и барабанил в запертую дверь. И встречаться с неизвестным не хотел никто. Гермиона прошла сквозь открытый парнем проход предпоследней, а когда сам Поттер проскользнул следом за ней, обернулась и успела увидеть спину одутловатой бабищи, с ног до головы одетой в розовое, почти квадратной и с шеей цвета спелой вишни.       - Я её как будто уже видела.       - Конечно видела, - Гарри хрустнул шеей, - её даже космонавты на орбите видели.       - Это та дама… - Гермиона нахмурилась на мгновение, вспоминая откуда же она помнит эту женщину, а затем, замолкнув на секунду, выпалила: - Долорес Амбридж!       - Весьма пробивная дама, её даже Макгонагалл смогла только секунд на тридцать задержать. Цвет политического Олимпа магической Британии.       - И ты послал её в задницу? – укоризненно проговорила Гермиона, - при профессоре Макгонагалл! Гарри, так же нельзя!       - Декан хотела послать её туда же, уверяю тебя.       Гарри достал из кармана яблоко, потёр его о рукав и обвёл взглядом гостиную Гриффиндора. Все уже разбрелись по зале, смешались группками других студентов, тоже празднующих окончание первого испытания, или же втянули кого-то нового в своё веселье. Гарри громко свистнул и, под взглядами всех присутствующих, откусил половину яблока.       - Кто хочет прогуляться в запретный лес?       Гулять почему-то никто не захотел. Из-за того ли, что на дворе была ночь, а может потому, что всю прошлую неделю с приходом сумерек кто-то в лесу начинал истошно выть и хохотать. Близнецы как обычно уверяли, что это они, но им никто не верил. А ещё в лесу не было выпивки.       - Добровольцев нет, - Гарри сощурился и, заложив большие пальцы за ремень брюк, обвёл гостиную тяжёлым взглядом, - ладно. Невилл, Билли, вы хотите пойти гулять в запретный лес. Сейчас.       - Честно говоря, Гарри, не слишком, - очень тихо ответил Невилл.       - Это был не вопрос. Сегодня вы станете свидетелями либо моего триумфа, либо провала.       - Рон никуда не пойдёт! – вклинилась Панси и вцепилась в сгиб локтя своего конопатого ухажёра. Судя по затравленному выражению на лице Рона, по его резко заметавшемуся между Поттером и Панси взгляду и выступившей на коже испарине, доминировала в отношениях именно она.       - Паркинсон тоже вызвалась добровольцем.       От Поттера пахнуло холодом и слизеринка заглохла на полуслове. Сверкать глазами и пыхтеть, впрочем, она не перестала. И всем, кроме Рона, на это было плевать, да и то только потому, что девушка вцепилась в его руку бульдожьей хваткой и отпускать, похоже, не планировала.       - Вперёд, в неизвестность! – заявил Гарри и жестом фокусника распахнул новую дверь, сколоченную из перекрученных, тёмных корней. ***       В запретном лесу никогда не было по-настоящему темно. И днём, и ночью небо было закрыто густыми кронами разлапистых деревьев, не пускающих к земле ни света солнца, ни луны. Свет проникал сюда иначе, совсем другими и необычными путями. Мерцание парящих между деревьев светлячков, ровное зелёное сияние грибов, местами усыпающих землю так плотно, что ногу поставить негде, отблески возникающих из ниоткуда и пропадающих в никуда огней, заводящих излишне любопытных путников в самую чащу, всё это давало достаточно света, чтобы под сенью древних исполинов всегда висел зловещий полумрак.        - Они здесь были, - Гарри присел на корточки, провёл подушечками пальцев по утоптанной земле и принюхался, - остановились ненадолго и ушли туда.       Парень указал пальцем направо, вглубь леса. Они уже забрели достаточно далеко, но места эти были хоженые, за долгие годы Хагрид натоптал тут целую сеть тропинок, и ходить тут можно было почти без опаски заблудиться. Вот только выслеживать тут кого угодно было той ещё морокой, все веточки и травинки лесник обломал уже давно, землю утоптал до твёрдости камня и даже корни, местами сплошняком покрывающие землю, были его шагами отполированы до блеска.       Махнув рукой, Гарри пошёл дальше в лес. Четверо подростков, нервно оглядываясь и дёргаясь от каждого шороха, потянулись за ним.       - И чего его несёт в такую даль, - проворчал Рон, - сидел бы дома, как все нормальные люди.       Поттер в ответ только ухмыльнулся. На следующей развилке он даже не стал искать след, только потянул носом воздух и уверенно двинулся вперёд, обогнул подгнивший и поросший мхом ствол дерева, обхватом едва ли не с хижину Хагрида, рухнувший тут ещё, наверное, при прошлом директоре, и похоронивший под собой десяток деревьев поменьше, а по другую сторону, увидев что-то, сошёл с тропинки и бесшумно растворился в чаще. Следующие за ним следом ребята замерли и сбились в кучу.       Секунды шли, затихший, в присутствии Поттера, лес постепенно наполнялся звуками. Стрёкотом насекомых, уханьем, резкими криками, сменяющимися лающим смехом и чьей-то тяжёлой, мерной поступью. И где-то совсем рядом, словно прямо за спиной, раздавалось чьё-то дыхание, сиплое, то и дело срывающееся, с натужным придыханием. Тому, кто его издавал, было трудно, был он огромен и грузен настолько, что давил себя собственным весом.       И только дыхание выдавало его. Ни тени движения, ни треска веток, ничего, кроме тяжёлого, пробирающего до кишок дыхания за спиной.       - Грейндж… - Голос Панси сорвался до жалкого писка. Слизеринка прокашлялась и сжала в кулаке палочку, - Грейнджер, где Поттер?       - Не знаю, - Гермиона нервно облизнула губы.       - Если я здесь умру, - плаксивым тоном продолжила Панси, - мой отец этого так не оставит.       - Здешние твари не станут тебя жрать, Паркинсон, - из мрака леса, также бесшумно, как и прежде, появился Поттер, - даже у них есть чувство вкуса.       Гермиона облегчённо выдохнула и расслабилась, Рон с Невиллом убрали палочки, а Панси фыркнула, но как-то без огонька. Лес вновь умолк, дыхание отодвинулось куда-то в сторону, а затем и вовсе исчезло, растворилось в шёпоте ветра, трогающего вершины деревьев. Гарри вернулся на тропинку и взмахом палочки зажёг над их головами магический огонёк.       - Что это? – Гермиона прищурилась, в белом свете мерно покачивающегося над головой светляка, рассматривая испачканную кровью стрелу.       - Это? – многообещающе протянул Поттер и, подняв стрелу на уровень глаз, довольно прищурился, - о-оо. Это мой триумф. Я шёл сюда, надеясь увидеть влюблённую парочку на свидании, а нашёл вот это.       - Стрелу. – Рон в мучительном непонимании вздёрнул брови, - ну стрела и стрела. Тут и постраннее вещи встречаются. И что за парочку ты тут встретить хотел, посреди ночи?       Гермиона ещё раз взглянула на здоровенную стрелу. Короткая, толстая, с хищно поблескивающим наконечником, она сразу же показалась ей знакомой и совсем не зря. Это была стрела арбалета, без которого Хагрид не ходил в Запретный лес. Гарри перехватил задумчивый взгляд девушки и незаметно ей подмигнул.       - Какой ты непонятливый. Это было не свидание, Билли, а охота. Они вместе пошли на охоту, слышишь? Это уже не просто заинтересованность, это – любовь, - Гарри ухмыльнулся и поднял вверх палец, - а насчёт того, про кого же я говорю. Что ж. Ночь тиха, да и мы ушли хоть и далеко, но всё же недостаточно, просто прислушайся, быть может ты их услышишь. Они как раз начали.       И они вправду услышали. Стоны, крики и глухой, первобытный рык. А вот кто был их источником, четвёрка учеников поняла, только когда синеватая полутьма запретного леса сменилась обычной темнотой шотландской ночи, а из-за очередного изгиба тропинки показалась хижина лесника.       - Oui! Oui! – Взрёвывала сиреной воздушной тревоги мадам Максим, - Animal! Bête! Sauvage!       За то время, что им потребовалось на путь обратно, кто-то приглушил рождающиеся в хижине звуки, однако полностью избавиться от них не смог. Может не сумел, может не захотел из вредности, или в шутку, а может этот кто-то сам находился сейчас внутри хижины и спокойный сон, особенно чужой, был этому магу не слишком важен. Хагрид внезапно зарычал особенно громко и хижина вздрогнула, с крыши на землю посыпался мусор, а и без того мутное стёклышко в единственном видимом оконце покрылось сетью трещин.       - Господи, да как она такое выдерживает… - прошептала пошедшая пятнами Панси.       - Она же полувеликанша, - неуверенно протянул Рон, - они же крепкие.       Именно в этот момент хижина вновь покачнулась. Кусок каменной кладки рухнул, бросился прочь с жалобным воем Клык, но на полпути споткнулся, упал мордой в грядку да так и замер, отклянчив вверх свой дрожащий зад. В проломе в стене показалась гигантская, розовая пятка, чистая и гладкая, как у младенца. Все, кроме Гарри, упали навзничь и прикрыли головы руками.       - У мадам Максим нет великанов в предках, - отвлечённо заметил Гарри, - она просто здоровенная бабища.       Пятка задёргалась, окончательно разворотила кладку и вырвалась на свободу вместе со сладострастным стоном. Мадам Максим вновь завела разговор про дикарей, варваров и их свирепость, несгибаемую, жёсткую, твердокаменную, а Невилл поднялся и нетвёрдым шагом пошёл обратно в кусты.       - Ты куда это? – Гарри открыл в воздухе подле себя дверь и вытащил оттуда мешок с попкорном.       - Блевать, - коротко ответил Невилл.       - Приятного времяпрепровождения.       Гарри открыл мешок и, зачерпнув полную пригоршню попкорна, передал её Рону, который её принял, но, кажется, не обратил на это внимания, да так и продолжил стоять с протянутой рукой и смотреть на торчащую из стены ногу.       Единственной из спутников Поттера, на кого зрелище не подействовало, была Гермиона. От попкорна она отказалась, а когда звуки снова стали слишком уж громкими, набросила на хижину лесника полог тишины и стала с неудовольствием смотреть на своего парня. Гарри в ответ многозначительно поигрывал бровями и по одному выдёргивал у Рона из макушки волосы. Рыжий не реагировал.       - Ну так что ты думаешь?       - Пора нам возвращаться в школу, - без особой надежды протянула Гермиона, - вот что я думаю. Ты уж извини, Гарри, но это полное ребячество.       - Что ты думаешь о моих навыках сводника? – ничуть не смутившись, переспросил парень.       Гермиона задумалась. Сириус и Фригг были парочкой хоть и не слишком вероятной, в силу кобелиного, ветреного характера Блэка, но всё же возможной, а вот Снейп и Николь на первый взгляд подходили друг другу также хорошо, как стекло и летящий в него камень, однако же каким-то образом Гарри удалось их свести. Впрочем, вопрос – была ли в этом вообще заслуга Гарри, оставался открытым.       - Это не считается, - наконец вынесла вердикт Гермиона, - они друг другу уже нравились да и с кем ещё им сходиться?       - Мадам Максим обеспеченная женщина, поиск пары для неё – вопрос цены.       - Но она хотела именно такого, как Хагрид, - Гермиона закатила глаза, - и ты вроде бы рассказывал, что другие их версии тоже сошлись.        Гарри помолчал недолго, а затем вздохнул и развёл руками.       - Я очень не люблю признавать свою неправоту…       - Поэтому… - с ехидцей протянула девушка.       - Не признаю её и сейчас, - закончил Поттер, - а теперь сними заклинание, они уже закончили.       - Уже? – не отводя взгляда подозрительно поблескивающих глаз от дыры в стене, спросила Панси.       - Побойся бога, Паркинсон, Хагриду уже шестьдесят, он давно не подросток. И не шуми, самое интересное там только начинается, они не должны заподозрить, что их подслушивают.       Гарри дождался, когда Гермиона развеет заклинание, бесшумно распахнул подле себя дверь и жестом велел своим спутникам шагнуть сквозь неё на другую сторону. Последней шла Гермиона, она остановилась у самого порога. Гарри коротко приобнял её, наклонился и, когда она клюнула его в уголок губ, улыбнулся, едва заметно в ночной темноте.       - Спокойной ночи, - шепнул он и неспешно отстранился от девушки.       А когда она исчезла и сам растворился в темноте. Ни звуком, ни вздохом, ни единой тенью движения не выдавал он больше своего присутствия. Только трясся, да поскуливал время от времени, уткнувшийся мордой в грядку Клык, своим животным чутьём отлично ощущавший кто сейчас прячется рядом. ***       Хагрид вновь завозился, заворчал и попытался подняться с кровати. Олимпия перекинула через него ногу и посильнее прижала голову мужчины к груди, шевеления и попытки сбежать из кровати тут же прекратились.       - Чаю бы…       Тоскливо вздохнул Хагрид.       - У меня и печенье есть, - продолжил он, - сам, понимаешь, приготовил.       Дикий, заросший жёстким, чёрным волосом по самые глаза, огромный мужчина, искренне хотел напоить её чаем и накормить печеньем. Ужасно мило. С протяжным вздохом, Олимпия выпустила мужчину из объятий и перекатилась по простыни к стене.       - И эта… - страшно краснея, и стараясь не смотреть в её сторону, буркнул Хагрид, - олень же ещё есть. Можно рагу сделать.       Женщина перевернулась на бок и с улыбкой стала наблюдать за суетящимся у плиты лесником. Он гремел посудой, три раза уронил покрытый сажей, мятый чайник, случайно раздавил сахарницу и выгреб на стол, кажется, все свои закрома.       - Гарри чой-то говорил про это, - едва слышно пробормотал он, но мадам Максим услышала и напряглась, - надо было чай-то предлагать, али нет…       Приподнявшись на локтях, мадам Максим присмотрелась к хлопочущему у плиты леснику, быстро стрельнула взглядом в пробитую в стене хижины дыру и незаметно её заделала.       - Этот rебёнок, ‘арри, весьма знаменит, да?       - Знаменит? – лесник вскинулся и встал в стойку, точно почуявший след пёс, - не. Не просто знаменит. Он спаситель! Вы, эта, что же, ничего там на континенте не знаете?!       Стеснительность и неловкость слетели с него и сменились той дикостью и необузданностью, страстью, которая и привлекла Олимпию.       - Мне знакома эта истоrия, Rуби, - женщина приподнялась на кровати и опёрлась спиной о изголовье, - только пrежде, я не пrинимала её всеrьёз. Да и ваш Волд…       - Тс-сс! – оглушительно зашипел Хагрид и, одним прыжком преодолев всю хижину, прижал палец к её губам, - его нельзя называть!       Олимпия вздохнула и, затрепетав ресницами так, что лесник запунцовел щеками и покрылся испариной, отодвинула его руку в сторону.       - Мы знаем о нём, но не боимся его. А имя его… Уж пrости меня, Rуби, но на моём rодном языке оно звучит пrосто глупо, как имя злодея из детской книги. Полёт смеrти, или вор смерти, vol de mort.       Хагрид снова сделал страшные глаза и мадам Максим виновато улыбнулась.       - Он страшные вещи творил, - Хагрид потряс головой и отошёл обратно к плите, - и он, и шайка егойная. Они ж людей семьями целыми убивали, - голос у него стал глухим и каким-то шершавым, будто наждачкой по камню водят, - и баб, и детей малых. Всех. Да не просто, а с придумкой.       Олимпия повела плечами. Она уже пожалела, что начала этот разговор. Сильный мужчина, умелый и уверенный в своём ремесле сейчас казался сломленным и это было неправильно. По многим причинам.       - Я ж их знал всех. Они ж вот такие махонькие были, когда сюда приезжали, - он показал руками кого-то крохотного, порывисто вздохнул и украдкой утёр глаза, - и кто погиб, и тех… Других. И ведь ежели он тебя убить решил, всё одно убьёт, что не делай, люди и бежать пробовали, и прятаться, а только без толку, сгинули все. А потом он за Поттерами охоту объявил, дрались они с ним, понимаешь, отличные маги они, сильные, токмо куда им до… Сама знаешь кого.       Лесник вздохнул, снял с огня засвистевший чайник, водрузил на стол корзину с печеньем и бухнулся на жалобно скрипнувший стул.       - И вот к Поттерам он пришёл и сам там погиб! Это ж чудо было, понимаешь?! – воскликнул он, в сердцах хватив рукой по столу. Олимпия медленно кивнула, - надежду он дал и жизнь новую. Потому и знают его все.       - А смеrтельное пrоклятье? Как мальчик выжил?       Хагрид помотал своей косматой головой.       - Не знает никто. Чудо это, я ж говорю. Разве что…       Спохватившись, лесник прикрыл рот и быстро глянул на Олимпию. Та вопросительно вздёрнула бровь. Хагрид крякнул.       - Кстати, я тебе про своих соплохвостов рассказывал? – преувеличенно бодро воскликнул мужчина, - драчливые такие выросли!       - Rуби… - промурлыкала Олимпия, - что случилось с пrоклятьем, почему оно не сrаботало?       Сдался Хагрид почти без боя. Он ёрзал на месте, сопел и вздыхал, старательно отводил взгляд и запирался, но всё было тщетно, мадам Максим добилась своего. Причём разочаровывающе легко, лишь парой взглядов, да несколькими настойчивыми просьбами.       - Люди разное говорят, - проворчал, наконец, он, - кто говорит, что то заклинание особое было, мол нашли Поттеры магию какую да ни с кем не делятся. Другие врут, мол, взорвала его Лили какой штукой магловской, а проклятья смертельного и не было вовсе. Кто в чудо верит, а другие считают, что неправда это всё, вот. Может и не попадало в Гарри заклятье, того я не знаю, да вот только Дамблдор, - имя директора мужчина произнёс с таким благоговением, что Олимпия поперхнулась чаем, - сам, при мне, говорил, что дед Гарри маг страшной силы. Мы все, мол, перед ним, что пыль, и что он, мол, сам, внука своего защитил. Эвона как.       Мадам Максим уже готова была задать очередной вопрос, но Хагрид возмущённо замахал руками и стал с громким стуком расставлять по столу кружки и блюдечки.       - Нет. Всё! Я и так уже слишком много сказал.       - Tres bien, - Олимпия не стала давить, - только я заметила, что не все его любят.       - То дети пожирателей. Тех, кто на стороне сама знаешь кого воевали. Ну и просто чистокровные, - мужчина задумался и тяжело вздохнул, - воронята некоторые тоже, да и из других домов детишки. И взрослые маги тоже, помню вот, давеча, в министерстве суд над ним был… - Хагрид замолк и рассеянно огладил бороду, - Тяжкий характер у Гарри. Мда…       Задумчиво и даже как-то расстроенно, Хагрид взял печенье и, запивая его чаем, стал глядеть в крошечное окошко. В хижине повисла тягучая тишина, разбавляемая только тихим свистом ветра в печной трубе, да потрескиванием пламени. Олимпия отпила немного чая и слегка скривилась. Вино было бы лучше.       - Многие пrедлагали Флёr помощь.       - Да уж не сомневаюсь, - Хагрид воинственно встопорщил брови, - как чего полезное сделать, навоз там раскидать, али редьку прополоть, так они нос воротят, а коли напакостить – так они завсегда первые. Кто хоть приходил-та?       Поймав взгляд лесника, Олимпия двумя пальцами подняла кружку и сделала маленький глоток.       - Почти все, - ещё одним небольшим глотком мадам Максим опустошила ведёрную кружку и соблазнительно откинулась на спинку стула, - почти все те, кто стаrше ‘арри. И они не были милы, Rуби. Флёr была удивлена тем, насколько сильно они ненавидят его.       Борода Хагрида встала дыбом, а в небольших, чёрных глазах поселился гнев. Мадам Максим хихикнула, потянулась и с силой рванула мужчину за ворот свободной рубахи. Ткань громко затрещала, звякнула стоящая на столе посуда.       - Хм-мм… - растерянно промычал лесник.       - Достаточно rазговоrов и чая, мой милый Rуби, - хрипло прошептала Олимпия на ухо любовнику, а затем рывком поднялась и повлекла того за собой, - в постель!       - Д… Дыа! ***       - Хрм-грм! – кашлянул Джеймс и с сухим шелестом расправил газету.       Сириус продолжил пялиться в стену пустым взглядом. Был он бледен, глаза его болезненно блестели, нога дёргалась и иногда поднималась вверх, явно пытаясь почесать за ухом. Один раз у неё это даже получилось и тогда Блэк ненадолго очнулся, врезав себе каблуком по затылку, однако долго эта новонайденная трезвость мысли не продержалась и вскоре он вновь впал в прострацию.       Впрочем, после очередного каскада нервных подёргиваний он внезапно успокоился и замер. Джеймс вновь встряхнул газету, смерил друга оценивающим взглядом и вернулся к чтению. Со страниц газеты на него смотрело лицо сына, раз за разом вырезающего из драконьей туши какой-то мерзко выглядящий, неровный комок и с довольным видом его разглядывающего. «Чудовище победило, чемпион остался невредим», гласил заголовок. Как ни странно, статью, жирно обмазавшую грязью мальчика который выжил, написала не Рита Скиттер. Скандальная журналистка и звезда Ежедневного пророка почему-то решила на этот раз остаться в стороне и всего лишь привычно и незатейливо обдала нечистотами Дамблдора, который, в свою очередь, тепло улыбался и хитро поигрывал бровями на своём колдофото.       Джеймс перечитал очередной абзац статьи, зло цыкнул зубом и поймал за плечо Сириуса, который дёрнулся в направлении окна.       - Сидеть, - строго сказал он и Блэк послушно замер, - я себя также чувствовал. Всё будет нормально.       - Хр-хрххх… - остроумно прочистил горло Сириус, пошарил мутным взглядом вокруг и, схватив со столика запотевший графин, принялся гулко пить.       «Подруга героя – невинная жертва». Гласила надпись под фото той девушки, о которой Лили прожужжала ему все уши. Фотограф запечатлел момент во время выступления чемпиона Дурмстранга, когда она сидела среди орущих и исторгающих из себя обед учеников, спокойная и умиротворённая, будто святая, недосягаемая для страстей этого мира. Зная своего сына, Джеймс мог сказать, что видела она вещи и похуже выступления русского и обзавелась нервами толщиной с корабельный канат, но журналист узрел в этом признаки приворота. «Коварный Поттер околдовал невинную и наивную маглорождённую девочку». «Бедняжка совсем утратила разум».       Уголки газеты начали тлеть и Джеймс медленно выдохнул через нос. Бумага затухла. Джеймс открыл глаза и снова проверил Сириуса. Тот выглядел заметно лучше, взгляд его стал более осмысленным, а движения чёткими.       - Сохатый, - внезапно сказал Блэк смертельно серьёзным голосом, - брат. Так же нельзя, как же это, я, и туда.       - А давай я тебя оглушателем всё-таки приложу? – вкрадчиво поинтересовался Джеймс.       - Брат! – трагическим баритоном возопил Сириус, а затем добавил, уже тише, - друг! Ну не готов я ещё.       - Вот я тебя ласково, по-дружески и приложу, - Джеймс потянулся за палочкой, - а лучше конфундусом, ты и понять не успеешь, как всё закончится.       - Ну не готов я жениться!       - Никто не готов! – рявкнул Джеймс, - в руки себя возьми. Разнылся, как баба, смотреть противно.       - Фригг тоже не готова, - едва слышно ответил Блэк, отвернувшись, - вдруг она сбежать решит?       Джеймс насмешливо фыркнул. Статная валькирия и до недавнего времени старая дева была готова идти за мужем в огонь, а не то, что к алтарю. Впрочем, какой-то мандраж в её поведении в последние дни всё же проскакивал и потому рядом с ней постоянно крутилась либо Лили, либо женщины неприлично огромного семейства фон Фокса.       - У меня семья будет, - Сириус смотрел прямо перед собой, растерянно и задумчиво, - представляешь? Дети.       - У тебя уже есть дети, - сухо заметил Джеймс, - одного мы даже знаем. Думаю другие окажутся такими же распущенными дегенератами.       - Ой, иди в задницу! – моментально вызверился Блэк, - я твоего сына воспитал и он совершенно нормальный!       Джеймс приспустил газету и поверх неё поглядел на Блэка. Тот на время вернул себе прежнюю браваду и лихость, глядел с вызовом и оглаживал длинными, аристократичными пальцами недавно отпущенные усики. Общий консенсус гласил, что усы из пива идут ему куда больше, однако Сириус не сдавался.       - Мы оба знаем, что это не правда.       - Хочешь сказать, я к его воспитанию руку не приложил? – прищурился Блэк.       - Я хочу сказать, что он ненормальный, - спокойно ответил Джеймс, показал другу газетный разворот и хлопнул ладонью по бумаге, - в жестокой и циничной манере разделал невинное животное на глазах у тысяч, принёс убытки нашей замечательной стране, жестоко высмеял и довёл до слёз Долорес Амбридж, трудолюбивую и любимую многими волшебницу и опору Министра. Что ты на это скажешь?       Сириус с минуту сверлил мутным взглядом газету, затем почесал шрамы на щеке и потёр ладони друг о друга.       - Молодец. Надо будет купить ему что-нибудь.       - Купи лучше редакцию Ежедневного пророка, - посоветовал Джеймс, свернул газету и метким броском запустил в камин.       Сириус рассмеялся сиплым, лающим смехом.       - Там работают очень принципиальные люди, Сохатый, если уж продались кому, то до следующего месяца можно и не мечтать их купить, - в дверь кто-то тих робко поскрёбся, - кого это там ещё принесло?       Джеймс жестом усадил начавшего подниматься друга обратно в кресло и подошёл к двери. Старая, слегка перекошенная и покрытая многими слоями краски, дверь раскрылась с лёгким скрипом, а по ту сторону оказалась невысокая девчушка с огненно-рыжими волосами. Под взглядами двух мужчин она слегка стушевалась и неловко протянула Джеймсу объёмный, хрустящий плотной бумагой пакет.       - Привет Джинни, - Джеймс похлопал младшую Уизли по макушке и добродушно улыбнулся, - там уже всё готово?       - Почти, - пискнула Джинни, - вам тут посылка пришла.       - От кого? – насторожился Блэк.       - От мадам Малкин.       Сириус проворчал «наконец-то», но пакет всё же проверил и порвал бумагу только после того, как все заклинания показали, что содержимое не отравлено, не проклято, не заминировано, а также, что там не притаился больной бешенством барсук или уменьшенный магией пожиратель. Джеймс с Джинни молча наблюдали за процессом, и если мужчина смотрел на происходящее хоть и насмешливо, но с долей уважения, то девочка взирала на всё с непониманием и то и дело заглядывала в лица взрослых, будто ища разгадку. Впрочем почти сразу всё её внимание сосредоточилось на свадебном костюме.       Костюм-тройка из фрака, жилетки с золотым шитьём и строгих брюк был абсолютно, до рези в глазах белым.       - Ну всё, - Джеймс по-отечески потрепал Джинни по волосам, - беги к своей маме, там тебе будет на что посмотреть.       Джинни прищурилась, осмотрела цепким взглядом костюм, глянула не менее пристально на Сириуса, будто бы подсчитала что-то и одобрительно кивнула. Вид она при этом имела важный, хотя и чуть-чуть расстроенный. Перед тем, как уйти, она пообещала, что обязательно вернётся, когда всё будет готово.       - Бойкая девчушка… - протянул Джеймс, прислонившись спиной к закрытой двери, - на Лили в юности похожа, - мужчина вздохнул протяжно и глянул на неохотно расстёгивающего рубашку Сириуса, - давай уж быстрее, тоже интересно на тебя посмотреть при параде.       Сириус облачился, повязал блестящий золотой галстук и, поправив сияющие серебром запонки, застыл перед зеркалом.       - Моя дорогая матушка за такое в меня бы плюнула, - протянул Блэк, - она терпеть не могла магловскую одежду.       Ухмыльнувшись, Джеймс подошёл к другу и гулко хлопнул его по спине. В зеркале отражались слегка уставшие, побитые жизнью мужчины, к которым судьба не была благосклонна и это было заметно. Ранние морщины и седина не красили их, однако сейчас, оба они улыбались также, как и много лет назад, в другом месте и на совсем другой свадьбе. И были будто бы также молоды.       В дверь вновь поскреблись и наваждение спало.       - Ну что, - выдохнул Джеймс, - готов?       Сириус дёрганым движением одёрнул фрак и отрывисто кивнул. Время пришло, впереди его ждал алтарь. ***       - Чудесный день, не так ли?       На поросшем высокой травой берегу реки, у самой кромки воды, стояли двое. С виду они почти не отличались от обычных людей, разве что один был огромного роста, а движения другого, когда он крутил в руках изукрашенную вьющимися узорами, костяную трость, были нечеловечески ловкими и грациозными. Даже одежда их не слишком отличалась от парадных нарядов десятков людей, вальяжно прохаживающихся вокруг просторного матерчатого шатра, возведённого подле странного, словно собранного из разных кусков дома. Впрочем, никто из гостей свадьбы эту странную двоицу так и не заметил.       - Люди встречаются, влюбляются, женятся и расходятся. Рожают новых людей.       - У них для этого есть специальное слово, братец, - насмешливо протянул гигант, - дети, кажется.       - Чувство юмора в тебе мне всегда нравилось больше всего.       - Отец лжи, - с расстановкой, будто смакуя каждое слово произнёс гигант, - какие же ещё шутки я рассказывал тебе? Что из моих слов ты не воспринял серьёзно?       - Ох, Палач, откуда этот холод? Ты говоришь так, словно мы враги.       - Кружево из слов, тщательно скрытые угрозы, нотка лести и припасённые про запас щедрые посулы. Ты ничуть не изменился со дня нашей первой встречи, - Палач, или, как сам он называл себя, Яма, смерил брата взглядом, - ты хотел говорить со мной? Говори. Или ты решил устроить эту встречу просто, чтобы поболтать о погоде?       Воплощение Зла и владелец тысячи имён вздохнул, будто бы расстроенно.       - Разве могу я желать встречи и переговоров? Это ведь будет против правил, которые все мы клятвенно пообещали соблюдать. Разве же нельзя мне просто проведать брата?       - А, вот в чём дело! Скажи же мне, брат, где наши чтящие правила сёстры? Почему они не пришли вместе с тобой, уверен, вы уже успели всё обсудить, в конце концов вы ведь стали с ними так близки.       - Ты прав, - как ни в чём ни бывало кивнул Зло, - их тоже беспокоит твоё вмешательство в дела людей. Ты показал людям историю, что только должна свершиться.       - Занятно. Я не слышал от вас таких речей, когда вы запустили руки в мою вотчину. И скажи мне, брат, - с издёвкой спросил Яма, - заботитесь ли вы о правилах, когда сами выплетаете судьбы людей? Например, когда отводите взгляды ищеек ордена от твоих рабов, или когда наводняете эту страну отребьем всех мастей, проводите их сюда тайно, мимо любых преград.       - Я верю в данное тобою слово, - всё также легко и беззаботно ответил ему Велиал, - разве не обещал ты, Палач, что убьёшь мир, если мы переступим черту?       Одетый в костюм в клетку мужчина с силой постучал тростью по земле, будто показывая, что земля всё ещё тут, под ногами. Что полнится жизнью, цветёт цветами и тянется к солнцу ветвями деревьев, что плавают в реках и океанах бесчисленные стаи рыб. Что нет ни одного места на Земле, где властвовала бы одна лишь смерть.       - А раз все мы живы, значит и черту мы не переступили.       Яма засмеялся.       - Как и все боги, взявшие начало от людей и ты, и Судьбы, переняли от них слишком многое, - Смерть осклабился, сверху-вниз глядя на брата, - вы бежите в гонке со временем, стремясь взять власть, которая вам не нужна, - Яма наклонился и глянул Злу в глаза, - как и люди, вы живёте так, будто бессмертны, забыв о том, что в этой игре нет победы, а в конце всех вас буду ждать Я.       Вновь распрямившись во весь рост, Яма отвёл взгляд от родственника и отвлечённо повёл рукой.       - Впрочем, вам всё равно придётся довести эту партию до конца.       - Как и многие до неё. – Велиал крутанул трость в руках и с улыбкой посмотрел на пробежавшую мимо стайку детей, - и разве можно нас винить? Ведь как ты и сказал, жажда власти – естественна для нас. И должен сказать, что играть с тем, кто может перевернуть стол в любой момент очень непросто, а если ещё и устремления его скрыты – сложно вдвойне.       - В этом и смысл, не так ли? – заложил руки за спину Яма. С неба, из яркой дневной синевы спикировал, и приземлился на глухо ухнувшую землю огромный бледный конь, - кстати говоря, когда вы собираетесь, наконец, объявить войну?       - Пусть это останется тайной, дорогой брат. Мы ведь не хотим, чтобы игра становилась слишком простой?       Грянул оркестр, взлетели в небо сотни белых голубей, гости радостно завопили и заулюлюкали. Люди встречались, люди влюблялись, люди рожали детей и расставались. Вот и сейчас, на глазах богов, оказавшихся из всех возможных мест именно тут, готовились связать свои жизни вместе два человека. Вместе войти в новый, неизведанный прежде для них этап, тот, к которому все они готовились, но, увы, полностью готовы быть не могли.