Любимец Смерти

      Щека министра мелко подёргивалась. Несколько раз он даже отводил взгляд и как-то стыдливо массировал лицо. Впрочем, выражать недовольство или срывать злость на Блэке он не спешил. Причиной подобной сдержанности служила никак не врождённая вежливость, и не чувство такта, нет. Министр находился под давлением. Увесистый кошель с золотыми галеонами, пожертвованный Сириусом на нужды министерства давил его плечи тяжёлым грузом.       Да и, по правде говоря, не выглядел он слишком заинтересованным в происходящем. Судя по не слишком благородному, землистому цвету лица, поминутно оттягивающей воротник руке, отчётливо при этом дрожащей, да слезящимся глазам, выразительным, как у больной собаки, министр вчера очень хорошо отдохнул и с радостью продолжил бы отдыхать сегодня, а не сидел в своём кабинете, подумать только, в полдень. Однако, стоило только входной двери скрипнуть, как лицо его озарилось внутренним светом.       - Давай сюда… - прохрипел Фадж, затем присмотрелся к вошедшему и скривился. Свет погас, лицо министра стало таким же унылым, как минуту назад.       - Министр, - прогудел, стоя в дверях, Кингсли Бруствер.       - Проходи, - скрипучим голосом отозвался Фадж, кашлянул, поморщился и с надеждой посмотрел в закрывающийся за спиной аврора проход, - ты не видел там Аро… Гаро… - взгляд мужчины остекленел, беззвучно пошевелив губами, он потёр висок и нервно застучал пальцами по столу, - ты моего ассистента там нигде не видел?       - Никак нет, - без запинки ответил Бруствер.       - Мордред, - прошипел сквозь зубы министр, - да где же его носит?!       - Может быть уже приступим? – с ленцой поинтересовался Сириус. В гостевом кресле он раскорячился со всем доступным удобством, нацепил на лицо скучающую мину и сплёл пальцы в замок на колене, - быстрее начнём – быстрее закончим, а мы все тут занятые люди.       - Да-да, - Фадж дёргано откинулся на спинку своего кресла, поморщился от боли и, не отводя от Блэка взгляда налитых кровью глаз, принялся шарить рукой по ящикам стола, - твоя… Хм-м… Твоя интервью, - министр прервался, уже не скрываясь заглянул в верхний ящик, вытащил оттуда пустую бутыль и состроил страдающее лицо, затем всё же соизволил вернуть внимание к разговору и быстро поправился, - твоя беседа со Скиттер. Мнээ…       Бруствер сжалился над министром, наколдовал перед ним хрустальный графин и наполнил тот водой. С неизменно-суровым выражением на лице выслушал сумбурную благодарность, после чего притворился, будто внимательно разглядывает висящую на стене картину. Сириус, впрочем, был слишком богат, безработен и бестактен для того, чтобы затруднять себя такими мелочами, а потому в полной мере насладился зрелищем того, как министр жадно хлебает воду.       Десяток секунд он наблюдал за тем как прыгает вверх-вниз кадык министра, а затем негромко прокашлялся. Фадж замер. Открыв глаза, он сделал ещё несколько глотков, отставил в сторону графин и слегка прояснившимся взглядом посмотрел на Блэка.       - Моя беседа…       - Ах да. Со всеми этими гостями, прибывшими на Турнир нам сейчас не слишком нужны скандалы. А ты, Сириус, фигура публичная и… - взгляд министра невольно вильнул в сторону кошеля, - влиятельная. Поэтому признание в том, что ты хранил дома тёмные артефакты. Запрещённые, прошу заметить, может вызвать, хм-м, последствия, в том числе среди… - Фадж приложил ко лбу холодный бок графина и прикрыл воспалённые глаза, - среди иностранных гостей. Если бы ты мог отменить публикацию…       - Исключено, - отрезал Блэк. Министр, сам говоривший тихо и размеренно, от громкого звука его голоса дёрнулся и мучительно зажмурился, - мне нанесено оскорбление и я не позволю его замолчать.       - Тебе самому молчание пошло бы на пользу. Хранение тёмных артефактов – не шутка, - министр хотел было пристукнуть ладонью по столу, но вовремя остановил себя и медленно опустил руку на сукно, - я и сам не требую твоего заключения только по старой памяти. Не будь ты в прошлом заслуженным…       Министр глянул мельком на Бруствера, получил короткий кивок, после чего продолжил.       - Заслуженным аврором, и эта история обернулась бы для тебя серьёзными неприятностями.       - Отрадно слышать, - сухо обронил Сириус, достал из кармана сигарету и ненавязчиво постучал фильтром по столу рядом с кошелём, - ещё и моя активная гражданская позиция наверняка сыграла свою роль.       Фадж уставился на Блэка мутным взглядом. Было ему всё ещё нехорошо, лицом он был уже не так зелен, как прежде, скорее просто бледно-буроват, мешки под его глазами уже не свешивались на щёки, но вот мысли, хоть и ворочались в мозгу быстрее чем прежде, однако в резкие повороты хитрых намёков и экивок входить всё ещё были неспособны. Бруствер кашлянул.       - Д-да? – министр дёрнул щекой и снова, уже не так жадно, припал к графину, - что такое, Кингсли?       - Должен отметить, господин министр, что я не раз посещал дом мистера Блэка и все артефакты там были больше похожи на музейные экспонаты.       - Экспонаты? – повторил за аврором Фадж, мучительно морща лоб.       - Хлам, - отрезал Сириус, - дрянь, которой самое место на помойке.       - Так что ж ты их не выбросил? – министр раздражённо потёр переносицу.       - Да потому что куча появившихся на помойке тёмных артефактов, пусть и протухших, вызвала бы ровно те же вопросы, что возникли сейчас. Их было проще затолкать в дальний чулан и забыть, что я и сделал, - Сириус приклеил сигарету к губе, но под укоризненным взглядом министра, просто прикусил её, не закуривая, - удивительно, что они все до сих пор не сгнили.       Фадж снова приложился к графину, а затем, опустив тот на стол так осторожно, как только мог, с силой потёр лицо обеими руками. Наверное, так бы он и сидел, вот только его затяжной похмельный штопор, был прерван тихим стуком в дверь. Министр сделал стойку.       - Кингсли!       Аврор мимолётно закатил глаза и пошёл к двери.       - Давай сюда-а…       Начал Кингсли грубо, затем замолчал, со стуком захлопнул рот и спиной вперёд вдвинулся поглубже в кабинет.       - Мистер Дамблдор.       - Кингсли, - благостно ответил шагнувший внутрь старец.       Был он настолько ярок и блистателен во всем своём парчово-позолоченном великолепии, что неосмотрительно поднявший на него взгляд Фадж даже заскулил и зажмурился. Впрочем, долго радовать присутствующих своим светлым ликом Дамблдор не собирался. Окинув взглядом комнату и людей в ней собравшихся, он ненадолго сфокусировался на министре, нахмурился, а затем вежливо склонил голову.       - Вижу, Корнелиус, ты занят, я, пожалуй, зайду позже.       - Альбус?       - Нет-нет, - медленно. Очень и очень медленно пятясь к двери, - всё равно это не слишком важно.       - Ладно? – слегка обалдело отозвался министр.       - Даже не проси, - решительно отрезал старец.       И не только сказал, но и, вдобавок к словам, рубанул воздух ладонью. Очень убедительно рубанул, сразу стало понятно, что он серьёзен. Пятиться он при этом перестал.       - Честно говоря, неловко отвлекать тебя на всякую ерунду, - крохотными шажками Дамблдор начал приближаться к министру, - Барти с лёгкостью решит мою проблему.       - Альбус, право слово… - Фадж уже не выглядел раздражённым, скорее растерянным. Он даже поднял руки, словно пытаясь успокоить старика.       - Нет-нет, всё совершенно нормально…       Старик приблизился ещё на несколько шагов.       - Я не понима…       - Ха! – выкрикнул старец и резко выкинул руку с палочкой вперёд.       В министра ударил быстро тающий конус золотого света. В кабинете повисла тишина. Капля пота стекла по лысой голове Бруствера, повисла на кончике носа и, потревоженная дыханием, сорвалась на пол. Блэк просто медленно моргнул, взгляд его был пуст. А затем тишина закончилась. Фадж резко вернул себе цвет свежей петрушки, после чего, панически мыча и зажимая переполняющийся рот, нырнул под стол. И почти сразу же оттуда стали доноситься весьма характерные звуки.       - Как ты себя чувствуешь, Корнелиус? – отеческим тоном позвал Дамблдор.       Корнелиус ответил очень ёмко. Сириусу даже забрызгало ботинки.       - Замечательное заклинание, - подмигнул Брустверу старик, - очень быстро приводит в порядок мысли и тело. Моя личная разработка. Увы, редко получается пустить его в дело, и уж совсем нечасто после этого приходится использовать его второй раз на том же самом человеке.       - Не представляю даже почему так может происходить, - поморщился Сириус.       Глаза Дамблдора блеснули лукавством.       - Альбу-ус… - донёсся из-под стола набирающий силу рык.       - Действие уже закончилось, но вы только посмотрите, какой эффект! – с энтузиазмом воскликнул Дамблдор, указывая рукой на Фаджа.       Министр поднимался наверх с грацией дирижабля. Красный лицом, потный и с капельками рвоты на подбородке, он, весьма настойчиво, пытался просверлить директора взглядом. Тот, впрочем, оставался безмятежен и даже, будто бы, слегка улыбался.       - Кстати говоря, Корнелиус, Людовику час назад сломали колени, его сейчас обхаживает Поппи.       - Как? Кто?!       - Те, кому он должен денег, конечно же, - Дамблдор задумчиво перекатился с носка на пятку и стал рассматривать свои башмаки, поворачивая их то так, то эдак, - впрочем, нельзя исключать, что это были гоблины.       - Немыслимо!       Фадж покраснел ещё сильнее, ударил кулаком по столу, схватил перо и, брызгая чернилами, принялся карябать что-то на листе бумаги, затем замер и поднял взгляд на Дамблдора. Смотрел он внимательно, даже не моргал, но Дамблдор остался величественен и нечитаем, как истукан с острова пасхи. Министр смял заготовку для самолётика, выдохнул: «скандал» и рывком поднялся из-за стола, походя перевернув мусорное ведро и принялся наворачивать круги по кабинету.       Сириус принюхался и вместе с креслом отодвинулся подальше. Содержимое урны начало вяло растекаться по полу. Фадж запах, по всей видимости, тоже учуял, ведь траектория его из прямой превратилась в дугу, ведущую в пристроенные к кабинету апартаменты, откуда, после того, как захлопнулась дверь, начало доноситься неразборчивое ворчание, изредка переходящее в ор. «Сотрудник министерства…», «…рон репутаци…», «пресса нас…», и множество других важных слов.       - Господа, предлагаю оставить Корнелиуса в покое, в ближайшее время он будет сильно занят.       Дамблдор развернулся и неспешно направился к выходу. Блэк и Бруствер переглянулись, а затем, не сговариваясь, устремились за ним. Уже в коридоре, Сириус нагнал директора и, идя с ним вровень, незаметно огляделся по сторонам. В министерстве как и всегда царила суета, метались с озабоченными лицами клерки, выхаживали важно маги постарше, время от времени сталкиваясь друг с другом животами, а двое даже запутались бородами и теперь пучили друг на друга глаза, да надувались всё сильнее, словно готовясь лопнуть.       - Альбус?       - Предупреждая твой вопрос, Сириус, нет, я непричастен к травме Людовика.       - Даже и не помышлял вас в этом обвинять, - быстро нашёлся Блэк.       - Как тебе будет угодно, мальчик мой.       - Это действительно сделали гоблины? – Бруствер тоже нагнал директора и пошёл рядом с ним с противоположной от Сириуса стороны, - нападение на мага было бы нарушением мирного договора.       - Нападение гоблинов на мага было бы. Но на Людовика не нападали гоблины, Кингсли, с ним побеседовали небезразличные маги, лиц которых он, увы, не запомнил, - Дамблдор скосил взгляд на Бруствера, - впрочем, не уверен, что сообщение до него дошло. Людовик сызмальства имеет неприятную привычку при любом удобном случае ломать себе кости. Поппи до сих пор уверена, что костерост он любит больше, чем квиддич.       Коридоры министерства с каждым пройденным поворотом коридора слегка менялись. Чем дальше троица удалялась от кабинета министра, тем меньше становились двери и тем менее важными становились надписи на табличках. Да и люди, выходящие то и дело из этих самых кабинетов несколько теряли стать. Сами коридоры, впрочем, оставались столь же роскошны. И некоторые люди на фоне всего этого отполированного камня, позолоты и сверкающей свежим лаком древесины выделялись болезненно явно.       То тут то там, то поодиночке, то парочками, хромали и ползли в сторону кабинета министра маги. Некоторые из них останавливались подышать, другие шли вперёд упрямо и как-то зло. Все они, неизменно, были одеты богато, держали себя гордо и посматривали на окружающих свысока, надменно даже. На Блэка они, впрочем, старались не смотреть вовсе, лишь кривились и спешно уходили прочь.       И все они, как один, выглядели не слишком здоровыми.       Магов, стремящихся к кабинету министра Блэк успел насчитать десяток. У одного лицо с видимой скоростью покрывалось гноящимися нарывами, другой, словно плавился, точно медленно оплывающая, но так и не способная растечься до конца свеча. Все десять выглядели, точно пациенты Мунго.       - Кстати говоря, Сириус, - на входе в зал с каминами, Дамблдор остановился и взглянул на Блэка, - неплохо придумано.       - Кхм-хм, благодарю.       Дамблдор загадочно блеснул стёклами очков-половинок и первым удалился к огромным, в рост человека, каминам. Блэк же причесал пятернёй волосы, глубоко потянул носом воздух и, с видом победителя, уставился на своё отражение в отполированном до зеркального блеска полу.       - Мне следует что-то знать? – медленно спросил Бруствер.       - После расскажу, всё после, - Сириус оторвался от любования своим отражением и хлопнул бывшего коллегу по плечу, - а сейчас самое время выпить. Я угощаю!       - Заманчиво, но нет, - Бруствер одёрнул полы своей форменной мантии и кашлянул, выразительно глядя на часы.       Удивление на лице Блэка сменилось пониманием. Губы же его и вовсе растянулись в ехидной ухмылке. Говорить он, впрочем, ничего не стал, только хлопнул напоследок бывшего коллегу по плечу и расхлябанным шагом пошёл в сторону каминов.       - Встретимся вечером, - бросил он через плечо, - не скучай на работе, тебе осталось протерпеть каких-то шесть часов!       - И тебе хорошо провести время, Блэк.       Полыхнуло вновь изумрудное пламя и Блэк исчез также, как и Дамблдор. Бруствер остался в холле один. Оглянувшись по сторонам, он придавил взглядом любопытно ёрзающего клерка, примостившегося на стульчике за стойкой регистрации, выдохнул медленно через нос и по-военному чётким движением развернулся на пятках. Дела и правда не ждали. ***       Когда они вышли наверх, их встретил гром. Крики, хлопки и свист, рёв разгорячённой, накаленной едва ли не докрасна толпы слились в единый, ощутимый физически крик. Давящий и требовательный.       Света тоже было слишком много. После долгих часов в полутьме даже тусклый осенний день казался ослепляющим. А ветер, гуляющий над водной гладью, пьянил. Не было в нём ни смрада, ни гари, ни запаха крови.       Два других чемпиона молчали. Всклокоченные, покрытые слоями грязи разных оттенков бурого, вонючие и дрожащие от холода, они просто дышали. Впрочем, долго это не продлилось, первым пришёл в себя Славемел. Для начала он взглянул на свои руки, отряхнул их, потёр друг о друга, затем перешёл к рукавам. Не прошло и минуты, а он уже остервенело отряхивался и чесался везде, где мог дотянуться. Флёр же, напротив, словно замедлилась. Лицо её начало конвульсивно подёргиваться, первый десяток секунд даже казалось, будто у неё вот-вот случится припадок, однако справиться с этим ей удалось довольно быстро. После пары попыток ей даже удалось изобразить улыбку.       Поттер выдохнул, обвёл взглядом трибуны, а затем резко выбросил руку вверх. Толпа взревела. Губы парня сами собой изогнулись в улыбке.       - Такое хобби мне нравится. ***       Тишину кабинета разбавлял скрип пера, треск углей в камине да редкое покашливание. Хозяин, сидящий за столом настолько большим, что на нём легко можно было провести небольшой светский раут, или, при желании, забег карликов, с вниманием и полной сосредоточенностью работал. Читал свитки, делал записи в толстенных учётных книгах, щёлкал изредка костяшками антикварных счёт. Одет он был в кашемир и шёлк, расшитый серебряной нитью, струящийся атлас и кожу тварей, чьи названия науке ещё не известны. Впрочем, назвать его наряд вычурным было нельзя, тот, как и его хозяин, показывал лишь одно – невероятное, просто неприличное богатство.       - Было бы очень мило с твоей стороны, Корбан, перестать кашлять.       - А с твоей стороны, Люциус, было бы очень мило, - Яксли закашлялся и, задыхаясь, пару раз ударил себя кулаком в грудь, - очень мило, найти мне специалиста, как я тебя и просил.       Люциус оторвался от изучения бумаг и поднял взгляд на Яксли. На его холёном лице проступило удивление. С десяток секунд он изучал лицо гостя, а затем медленно, так, чтобы жест точно был увиден, выгнул бровь.       - Все специалисты либо в Азкабане, либо мертвы, либо, - он замолчал, подбирая слова, - позабыли о верности.       За дверью кабинета раздался неопределённый шум.       - Хочешь сказать, - Яксли закашлялся, с хрипом втянул в себя воздух и, суетливо пошарив в кармане, прижал ко рту платок, - что ничего не можешь сделать? С каких пор деньги перестали открывать любые двери?       - Не все двери стоит открывать, и не всегда.       - Мне нужна помощь, Мордред тебя задери! – рявкнул Яксли и хватил кулаком по столу, - многим из нас нужна.       - Кха-кхыыа!       Из-за двери раздался чей-то кашель. Звук это был настолько же могучий, насколько и страшный, с басовитым хлюпаньем и завывающим хрипом. Малфой жестом показал Яксли успокоиться и сел в кресле ровнее.       - Заходи, Клементина!       Кашель сменил тональность. Клементина, кем бы она ни была, Люциуса услышала. А затем дверь открылась и в кабинет вползла скрюченная женщина в костюме горничной. Шла она неспешно и почти бесшумно, выдавая себя разве что шорохом накрахмаленной до абсолютной несгибаемости юбки, старушечья кожа её лица была покрыта слоем пудры, а набрякшие веки, казалось, вообще больше не были способны подниматься. Быть может потому она и шла так осторожно. В руках она несла серебряный поднос с двумя чашками и чайником.       - Кху-кхууууКха-кха! – инфернальный звук, который издала старушка, заставил Яксли дёрнуться, - мастер Люциус, ваш чай готов.       Произнесла, и встала рядом со столом своего хозяина, голова её при этом мелко тряслась и покачивалась.       - Благодарю, Клементина, - покровительственно кивнул Люциус, - ты можешь быть свободна.       Горничная степенно кивнула, поставила поднос на стол и, так же неспешно, как и прежде, удалилась. Не забывала она при этом кашлять и булькать. Звуки эти заставляли Яксли морщиться и украдкой тереть грудь.       - Эльф бы справился с этой работой лучше.       - Несомненно, - Люциус пригубил чай и, прикрыв глаза, медленно выдохнул, - но я предпочитаю хорошо вышколенных слуг. К тому же Клементина отлично умеет общаться с эльфами, мелкие твари боятся её, как огня.       - Кхм-хм, - Яксли кашлянул, вновь промокнул губы платком и тоже отпил чаю, - может быть в этом что-то и есть.       - Я ещё запущу в общество эту моду.       - И ты, видимо, оказался… осмотрительнее меня.       Люциус закинул ногу на ногу и, сцепив пальцы в замок на колене, вопросительно посмотрел на гостя.       - Ты не стал использовать артефакт сам, а отдал слуге, мне следовало поступить также, - видя растущее непонимание на лице Малфоя, Яксли поспешил уточнить: - артефакт с аукциона. Проклятый.       - Клементина не проклята, - ответил Люциус и вновь отпил из чашки, - это просто туберкулёз.       Яксли выплюнул чай.       - И возвращаясь к теме беседы, - Люциус сел ровнее и подвинул к себе документы, - я не смогу помочь тебе с проклятьем, Корбан. Однако я всё же знаю того, кто, быть может, окажется… достаточно сведущ.       Яксли со стуком поставил чашку на стол и смерил Люциуса мрачным взглядом.       - И что же ты хочешь взамен?       - Какие могут быть долги между друзьями?       - Абсолютно любые, - проскрежетал Корбан, отводя взгляд.       Он словно собирался сказать что-то ещё, но вновь закашлялся. Чтобы восстановить дыхание ему понадобился добрый десяток секунд. Ещё десяток, чтобы принять решение.       - Так к… - Яксли с хрипом вдохнул, - кто, Люциус?       Малфой слегка сощурился, уголки его губ дрогнули.       - Моя жена, конечно же, - Люциус развернул новый свиток и взял в руки перо, - всё же она Блэк. Не смею тебя больше задерживать, Корбан.       На челюстях Яксли заходили желваки. Говорить он, однако, ничего не стал, только посверлил лицо хозяина дома взглядом, затем нашарил рукой трость и грузно поднялся на ноги. Несколько секунд он стоял без движений, выравнивая дыхание, затем отрывисто попрощался и ушёл. Дверь за его спиной захлопнулась, шаги и хриплый кашель стали тише, а затем и вовсе затихли, из-за гобелена, полностью укрывающего одну из стен кабинета, выскользнула изящная фигура.       - Ты уверена, что сможешь разобраться в проклятье? – Люциус поднялся из-за стола и подошёл к жене. Взгляд его, пытливый, но вместе с тем тёплый, впился в её лицо, ища одному ему видимые знаки.       Нарцисса в ответ лишь улыбнулась. ***       Фото с разворота газеты крупным планом захватывало берег озера, неспокойные воды и толпу студентов. Нахохлившиеся, недовольные, кутающиеся в мантии и нетерпеливо переминающиеся с ноги на ногу. Почти все лица были ей знакомы, многих она могла назвать по именам, некоторых вспоминала с трудом.       Она перелистнула страницу. Скользнула кончиками пальцев по бумаге, в воздухе повис запах пыли и чернил, страницы, на удивление плотные и увесистые, легли на стол с приятным шелестом. Взгляд её скользнул по строкам текста. Немного грязи, немного сплетен, немного бравады и очень много восторженных, пустых фраз. На этом развороте тоже были фото. Ученики с торжественными и взволнованными лицами, возбуждённо переговаривающиеся и тыкающие пальцами, профессора, из последних сил скрывающие скуку, директор, как будто даже наслаждающийся ветром, слякотью и холодом.       И, конечно же, в кадр попал Гарри. Дафна улыбнулась, чиркнула кончиком ногтя по его лицу на фото. Поттер чихнул, погрозил ей кулаком, а затем забыл о произошедшем и вновь уставился в небо. Небольшая петля времени, запечатлённая на колдофото, замкнулась.       - Дафна!       Девушка вздохнула и свернула газету.       - Дафна, ты пойдёшь на обед?       В приоткрытую дверь просунулась светлая макушка. Хозяин пшеничной копны волос, Лекс, улыбался уверенно и соблазнительно. По крайней мере так казалось ему.       - Чуть позже, - голос её прозвучал нейтрально. По крайней мере в это хотелось верить Дафне. Впрочем, даже прозвучи он враждебно, ничто не изменилось бы, Лекс такие мелочи не улавливал, - сейчас я занята.       - О? Ну, тогда я тебя, типа, подожду, окей?       - Не стоит.       - Могу принести тебе что-нибудь, - парень всунулся в комнату глубже.       - Лекс, не стоит, правда, - Дафна постаралась придать голосу искренность, - мне сейчас действительно не до того.       - Оке-ей, - протянул теперь уже окончательно вошедший в комнату парень, - так я, тогда, пойду?       - Я тебя не задерживаю, - отозвалась Дафна.       - Значит пока? Увидимся на обеде?       - До встречи.       - Или на уроках?       Дафна уже развернула газету и лишь кивнула в ответ.       - Ладно, пока, Дафна.       - Пока.       Ещё несколько секунд Лекс мялся у двери, но девушка уделяла ему ровно столько же внимания, сколько проплывающим на небе за окном облакам. Наконец, он пробормотал что-то неразборчивое, кашлянул в кулак и, уткнув взгляд в пол, выскользнул обратно в коридор. Дафна выдохнула. Не идеально, но лучше, чем раньше, теперь он хотя бы перестал дарить ей букеты. Побыть в одиночестве, впрочем, ей не дали, в комнате вновь раздался скрип двери. На этот раз ведущей из совятни.       - Некоторые люди просто не понимают намёков, да, Даф?       - Ты абсолютно права, - Дафна закатила глаза и демонстративно пошелестела газетой, - некоторые отказываются понимать, когда нужно оставить собеседника в покое. Наедине с собой. Отказываются принимать сигналы, Дженнифер.       - Ой, да всё я принимаю, - девчонка полутора метров ростом, с раскосыми глазами и чёрными волосами, собранными в пару тугих бубликов, бесцеремонно втиснулась в её личное пространство и уставилась на газету, - что это у тебя тут.       Поттер в юбке. Только крохотный и оттого вредный вдвойне.       - Ого, газета!       - Невероятно точное наблюдение.       - И письмо! – Дженнифер отчего-то пришла в неописуемый восторг и попыталась потискать Дафну. Та, впрочем, распускать руки не позволила и, прищурившись, придавила азиатку взглядом. Эффекта, как и всегда, не было, - у тебя, что, есть друзья кроме меня? Почему мы не знакомы?       - Я тебя сейчас сглажу.       Дженнифер пошло пошевелила бровями.       - Гладь меня сколько угодно.       - Это была угроза, а не предложение.       - С твоим акцентом даже угрозы звучат соблазнительно.       - У меня нет акцента! – рявкнула, потеряв терпение, Дафна, - это у вас всех!.. Нет. Нет, я спокойна. Я взрослая, уравновешенная волшебница, это не должно выводить меня из себя.       - Ага, вроде не только взрослая, но и умная, не должна так легко вестись, - Дженнифер ввинтилась в личное пространство бывшей слизеринки и бесцеремонно выхватила у той из рук газету, - ладно, что у тебя тут?       - Личная переписка! – зашипела Дафна и вырвала газету из рук одноклассницы.       - И кто пишет?       Глядя на то, как невинно хлопает глазами этот сконденсированный до размера первокурсницы хаос, можно было даже подумать, что она действительно настолько невинна, насколько хочет казаться. Дафна, которую когда-то давно отец просил избегать дурного влияния сверстников, уже поняла, что Дженнифер в одиночку заменяет две-три компании. В её крохотном тельце плескались наглость, коварство, бешеный азарт, вороватость и компульсивный алкоголизм. И чувство юмора, нишевое, как утверждала сама Дженнифер.       - Это та девушка, - азиатка пощёлкала пальцами и наморщила лоб, - Гермиона?       - Да, - Дафна замялась, - это она. Честно говоря, я удивлена, что ты запомнила её имя.       - Конкурентка!       - Мне не нравятся девушки, Дженнифер, - в тысячный уже, наверное, раз, произнесла Дафна.       - Тебе точно не нравятся парни, значит должны нравиться девушки.       - Мне нравятся парни, - Дафна удивлённо вздёрнула брови, - с чего ты вообще взяла?..       - Ты их всех отшиваешь! – перебила блондинку Дженнифер.       - Они все не стоили и ломаного кната, - холодно ответила Дафна, - и я не понимаю, почему ты считаешь это своим делом.       - Да ладно тебе…       Дженнифер попыталась приобнять блондинку за талию, но получила по рукам и, дуя на пальцы, отступила.       - Ты так жестока, - проныла азиатка, - за что ты так со мной?       - Жестока? Я с тобой слишком мягка. Сама не понимаю почему терплю твои выходки и вообще продолжаю с тобой общаться.       - Потому что я очаровательна!       Дафна промолчала. Причём промолчала настолько выразительно, что собеседницу её аж начало корёжить. В какой-то момент, не выдержав давления, Дженнифер вновь использовала свой щенячий взгляд, но Дафна сделала быстрый жест, точно поймала что-то в воздухе у своего носа, затем скатала это нечто в шар и демонстративно швырнула в стоящую рядом урну.       - Холодная, такая холодная, - азиатка прикусила губу, - но это так горячо.       - Я ухожу.       Ильверморни была меньше Хогвартса. Младше, проще и приземлённее. И она была куда спокойнее, не было здесь ни духов, что выплывали то и дело из стен, ни переминающихся с ноги на ногу доспехов, ни таинственных охов и ахов, доносящихся из тёмных коридоров, лишь охи и ахи вполне понятного происхождения, ни, наконец, вечно подсматривающих портретов. Ну или была бы спокойнее, если бы не назойливый гремлин, который вился вокруг и пытался раз за разом выхватить зажатую у неё под мышкой газету.       Дафна вздохнула и остановилась у окна. Сегодня было морозно. С самого утра падал снег, и газон, успевший оттаять за несколько солнечных дней, снова покрылся пушистым, белым покрывалом. Царило полное безветрие, в лесу, что начинался сразу за крепостными стенами, не шевелилась ни единая ветвь, лишь время от времени, тут да там, перелетали от дерева к дереву птицы.       Почти такую же картину можно было, наверное, увидеть сейчас из окон Хогвартса. Разве что вид тут был другим. Сама школа тут умостилась на вершине горы и царствовала над окрестностями с недосягаемой высоты. В ясную погоду можно было увидеть далёкие пики других гор, но были они так далеко, что казались ненастоящими. Будто и не горы это а лишь картинка на горизонте, мутная и подёрнутая дымкой.       - Ого какой здоровый!       Дафна вздрогнула. Стряхнув с себя лёгкую меланхолию, она обернулась и увидела Дженнифер, в руках которой была зажата газета. Запустив руку за полу мантии, Дафна нащупала пухлый конверт и незаметно выдохнула.       - И симпатичный!       - Дженнифер…       - Гарри Поттер?       Молча, Дафна рванула вперёд и попыталась завладеть газетой, но азиатка юркнула в сторону, безо всякого труда уйдя от попыток вернуть украденное. Глаз от страницы она при этом даже не отвела. Во взгляде её разгоралось что-то знакомое, этакая плохо прикрытая жадность, которая появлялась там каждый раз, когда Дженнифер смотрела на интересные ей вещи и людей.       - Верни газету!       - Ладно-ладно! – азиатка свернула газету трубочкой и протянула подруге, - а он будет не против, если я ему напишу?       Жадность. Жадность и клептомания.       - У него есть девушка, - прежде, чем азиатка успела её перебить, Дафна рубанула рукой воздух и громко цыкнула, - и он не бросит её ради общества незнакомой ему девицы.       Не бросит, даже ради самой Дафны.       - И ты, как будто, была очень увлечена мной? – Дафна вздёрнула бровь.       Слова, которые она готовилась произнести застряли в горле. Ей внезапно стало тошно. От себя, от дешёвых игр с людьми, общество которых приходится сносить, точно непогоду. От того, что нет больше вокруг большой, светлой школы, где тысячи других, таких же, как она, куют свои мечты, и где можно встретить столько чудес, сколько и не снилось магам этого мира, от того, что небо над головой не расчерчено больше тысячами огней. От конверта, что жёг ей грудь.       Вновь, как и много раз прежде, возникло желание спалить его. Развеять пепел и забыть о людях, которых она оставила позади. И от того, кто оставил позади её саму. И вновь она сдержалась. Любопытство перевесило здравый смысл и письмо, как и все до него, осталось с ней. Было в это что-то болезненное, она словно раз за разом срывала корочку с ранки и не давала ей зажить.       И особенно тошно было от её собственных мыслей о Дженнифер, от желания унизить, показать ей подобающее место. Верить в то, что лучше саму Дафну делали люди, оставшиеся куда дальше, чем просто за океаном, не хотелось.       - Извини.       - За что? – с непониманием и лёгким подозрением в голосе, спросила азиатка.       - Это не важно, - Дафна развернулась и вновь посмотрела в окно, - ты пришла в неудачное время. Хотя бы сейчас просто дай мне побыть одной. Пожалуйста.       - Ладно, - тихо. Робко даже, произнесла Дженнифер.       Кажется, она даже извинилась. Впервые на памяти Дафны. ***       Гермиона дышала размеренно и глубоко. Во сне губы её приоткрылись, лицо расслабилось. Её обнажённая кожа ещё была покрыта бисеринками пота, а груди вздымались вместе с дыханием. Гарри провёл рукой по её телу, обвёл пальцем пупок, замер, когда девушка тихонько вздохнула, а затем подавил уже свой, взрыкивающий, выдох. Не став ничего делать, он поднялся с кровати, укрыл девушку одеялом и просто смотрел на неё долгий десяток секунд.       Она была такой трогательно милой, такой беззащитной, что казалось кощунством её тревожить.       В последний раз он потянул носом воздух, вдохнул её запах, облизнулся и бесшумно двинулся по комнате, собирая разбросанную на полу одежду. Из домика он вышел уже в штанах и футболке, босой и с сапогами в руках. Шёл снег. Гарри поднял взгляд к небу и прикрыл глаза. Снежинки падали на его лицо и испарялись сразу же, как касались кожи.       Он вздохнул раз, затем другой, шумно, с силой выгоняя воздух из лёгких, затем присел на корточки, поставил обувь на землю, загрёб ладонями снег и принялся растирать им лицо и шею.        Пофыркивая и сопя, он зачерпнул ещё одну пригоршню, взлохматил себе волосы, и вновь выдохнул, на этот раз уже спокойно. Было тихо. Так тихо, как бывает только глухой зимней ночью, лес молчал, в полном безветрии не было ни скрипа деревьев, ни шороха ветвей. Только дыхание Поттера и едва слышимый звук его шагов.       Полночь минула уже давно и ночь с каждым часом становилась всё темнее. Прямо перед рассветом на мир опустится самая густая тьма, однако даже сейчас она была непроницаема для обычного человека, который разве что увидел бы слабые оранжевые сполохи огня в окне. Поттеру, впрочем, это не мешало.       Сухое полено из-под навеса привычно легло ему на колени, а нож, легший в ладонь прохладной тяжестью, начал снимать с дерева стружку. В последнее время он редко пользовался ножом, предпочитал обычный инструмент. Такой, которому дерево сопротивляется в работе, у которого есть характер, а не только стерильная чистота и гладкость реза. О котором нужно заботиться.       Впрочем, сейчас тишина была важнее. Поэтому каждая новая грань и изгиб выходил из-под его рук гладким, как зеркало.       С каждой минутой образ проступал из дерева всё отчётливее. Пара сучков превратилась в злобные, выпученные глазки, нарост стал носом, следом за ним появились уши. Голова тролля, пока ещё грубая, как небрежный набросок, но уже узнаваемая, появилась за несколько минут. Чтобы довести её до совершенства, потребуются часы.       Потом эта статуэтка, как и многие другие, займёт место на полках ломбардов и сувенирных лавок, или окажется в чьей-то пыльной коллекции, чтобы позже, через годы, заставить владельца гадать как она там оказалась и кого вообще изображает. А может останется в этой самой избушке, которую Поттер построил своими руками. Собрал с нуля в самом глухом углу Запретного леса, на скалистой террасе, выпирающей из горного склона прямо навстречу воздуху и небу.       Деревья, должно быть росшие здесь ещё когда примитивные племена пиктов, покрыв тела ритуальной краской, устраивали в этих местах засады на римлян, а может быть и ещё раньше, поднимались над избушкой с трёх сторон, а с четвёртой, последней, расступались, открывая вид на опускающийся вниз по предгорьям лес. Сейчас, ночью, под низкими облаками и укрывающей её снежной пеленой, картина не впечатляла. Даже для глаз Гарри это была просто белёсая муть. Но в ясную погоду, под светом луны и звёзд, пейзаж обретал глубину, бесчисленные листья мягко поблескивали отражённым серебром, точно спокойное море, горные пики вонзались в небо, а далеко внизу, почти на горизонте, точно дорогая игрушка, сверкал яркими огнями Хогвартс.       Гарри поднёс кончик ножа к глазу тролля и точными движениями стал вырезать зрачок.       - Вы слишком сильно шумите.       Тень у стены дома дрогнула и выплюнула из себя Малфоя.       - Именно поэтому мы сюда и забрались, - Гарри отложил статуэтку в сторону, - для приватности.       Нож исчез из его рук. Поднявшись, парень потянулся, пошевелил в снегу босыми пальцами ног и посмотрел на Драко.       - Я же не врываюсь к вам с Луной, когда вы щекочете друг другу гланды?       - Мы не… - температура вокруг Драко резко скакнула вверх, снег в радиусе пары метров, словно охнув, осел. Затем блондин вздохнул, потёр пересекающий бровь шрам и угрюмо пнул носком ботинка показавшийся из-под снега камень, - Луна не такая.       Гарри вытянул губы трубочкой и покивал его словам.       - Продолжай в том же духе и все начнут думать, что не такой тут именно ты.       Драко медленно выгнул бровь.       - Иначе как объяснить, что ты ищешь меня посреди ночи, в центре леса, в месте, - Гарри поставил статуэтку под навес и обвёл широким жестом прогалину, - которое я тебе не показывал, вместо того, чтобы проводить время со своей девушкой.       - Она спит, Поттер.       - Гермиона тоже спит. Именно поэтому я построил дом, чтобы она могла спать со мной, - как ребёнку объяснил Поттер.       Драко скрипнул зубами, заложил руки за спину и обернулся в сторону школы. Гарри же прошёлся по оттаявшему пятачку, пошевелил босыми ступнями несколько мокрых камней, затем присел на корточки и поднёс к глазам грубый обломок гранита. Провёл пальцами по его неровным, уже покрывающимся тонкой корочкой льда граням.       Камень в работе был совсем не таким, как дерево, более строгим, требующим чёткого видения будущего творения. Гарри погрел камень между ладоней, стёр с него остатки воды, вновь осмотрел его и спрятал в карман. Нож, даже такой, каким владел Гарри, для такого не подойдёт, слишком уж он длинный и неуклюжий для этой работы. Нет, тут нужно терпение. Только снимая материал по крупице, слой за слоем, можно превратить простой булыжник во что-то стоящее.       Гарри посмотрел на застывшего с гордо выпрямленной спиной Малфоя, закатил глаза и запустил руку в распахнувшуюся рядом с ним в воздухе дверь. Несколько секунд он копался с другой стороны, а затем вытащил оттуда пару бутылок, одну оставил себе, а вторую без предупреждения метнул в гриффиндорца.       Тот даже смотреть в сторону Поттера не стал. Только вытянул руку и вынул бутылку прямо из воздуха, после чего повертел в руках и с подозрением посмотрел на друга.       - Не во всём, что я тебе даю, есть отрава.       - Главное, что ты дал мне за время нашего знакомства, Поттер – это геморрой. Так что в этом я с тобой соглашусь.       - Неплохо-неплохо, - Гарри хрюкнул и щелчком пальца сшиб горлышко бутылки, - похоже я и чувство юмора тебе привил. И оно-то весьма ядовитое.       Отхлебнул. Прищурился довольно, а затем ткнул донышком бутылки в Драко.       - Но врачу всё равно покажись.       Блондин в ответ только заворчал. Без слов, как сердитый пёс. Затем повёл плечами, тоже сшиб бутылке горлышко и присосался к аккуратному сколу.       - И всё же. Для чего ты пришёл?       Драко промедлил с ответом. Без лишней спешки он огляделся, прошёл под навес и уселся прямо на пень для рубки дров, на лице его отразилась нешуточная работа мысли.       - Мне… скучно?       - Подерёмся?       - Нет.       Глаза Гарри медленно округлились, а брови уползли куда-то под чёлку.       - Надоело ждать, устал от того, что мы ничего не делаем, - Драко покачал бутылкой, жидкость внутри булькнула и задохнулась ненадолго пеной, - мы непрерывно ищем врага, но они как дым. И когда мы всё-таки находим одного, все остальные разбегаются по углам, как тараканы.       - Ждёшь не дождёшься, когда будет война? – хмыкнул Поттер.       - А если и так?! – полыхнул внезапно глазами Драко, - она же всё равно будет, Поттер, так какого дьявола мы ждём? Мы даём им время, они копят силы, становятся богаче и наглеют. Мы вдвоём могли бы за день вычистить гвардию Реддла за ночь. Вдвоём!       Драко одним глотком прикончил бутылку и мощным броском отправил её в полёт.       - За ночь? – насмешливо спросил Поттер.       - За шесть с половиной часов, - угрюмо ответил Драко, - я посчитал.       - А реакцию министерства ты посчитал? Или реакцию ордена феникса? Дамблдора? Подумал о том, что нам вдвоём, - Поттер произнёс последнее слово с нажимом, - после этого придётся бороться со всем миром?       Драко скривился. Гарри несколько секунд смотрел на него очень внимательно, так, словно ждал ответа. Не дождался, впрочем. Сам тоже говорить ничего сразу не стал, а вновь открыл дверь и кинул Драко полную бутылку.       - Твой отец ведь не ценит жизнь?       - Как будто твой дед ценит, - фыркнул Малфой.       Гарри цыкнул зубом и уставился на сияющий тёплым светом Хогвартс. Молчание растягивалось.       - Они перестанут видеть в нас людей, - тихо заговорил, наконец, Гарри. Не отрывая взгляда от замка, он сложил руки на груди и с неожиданным бессилием пожал плечами, - когда те, кого мы любим, поймут, насколько мало в нас с тобой человеческого, что мы будем делать? Это не то, что возможно обернуть вспять, Малфой. Как ты собираешься жить дальше, после того, как всё закончится? Во что превратится твоя жизнь без Луны? Об этом ты подумал?       Щека Малфоя резко дёрнулась. Отвечать сразу он не стал, однако брови его сошлись к переносице, а губы упрямо сжались. Смерив спину Поттера угрюмым взглядом, он тоже глянул на Хогвартс, а затем обернулся к хижине.       - Луна от меня не отвернётся.       - Неужели? – в голосе Поттера прорезалась насмешка, - ты так в этом уверен? Тогда ты, должно быть, уже рассказал ей о том, что делал в прошлом?       - Она о многом догадывается и сама.       - Не сомневаюсь. Она совсем не дура, как и Гермиона.       Гарри прервался и погрузился ненадолго в свои мысли.       - Она уже видела немало, но отнюдь не всё.       - И ты не хочешь рисковать.       - Не говори мне, будто ты хочешь, - закатил глаза Поттер, - неважно насколько они понимающие, и любящие, и умные, даже они не смогут смотреть на нас как прежде, когда своими глазами увидят, на какую жестокость мы способны. И то, что особого раскаяния ни ты, ни я испытывать не будем, делу не поможет.       Гарри отвернулся от Хогвартса и посмотрел Драко в глаза, тот ответил ему прямым, честным взглядом. Не отворачивался, не моргал. Даже не пытался. Спустя несколько секунд этого безмолвного противостояния, Гарри приблизился к другу и чуть наклонился, нависнув над ним своим огромным ростом.       - Я хочу не просто победить, я жить хочу. Как нормальный человек, - Поттер наклонился ещё ниже. Каждое его слово стало веским, тяжёлым, как каменная плита, - а для этого нам нужно. Вести. Себя. Нормально.       - Я понимаю тебя, - непривычно спокойно ответил ему Драко.       Поттер распрямился. Выдохнул, взлохматил себе волосы и рассеянно отставил в сторону так и не допитую бутылку. Драко наблюдал за ним внимательно, с каким-то сосредоточенным, сфокусированным интересом.       - А думал ли ты, Поттер, о том, сколько людей успеет умереть из-за нашего бездействия?       - Думаю об этом каждый день, - ровным тоном ответил Гарри.       Из леса донёсся крик. Протяжный, страшный, он сперва стал громче, вскарабкался на какую-то невообразимую высоту, а затем оборвался. Резко. Для обычного человека звук этот был бы не громче комариного писка однако и для Поттера и для Драко он был лишь немного приглушён из-за расстояния. Парни подобрались и переглянулись.       Исчезли они одновременно, с хлопком двери, да треском разрезаемой ткани. ***       Рывок. Напряжённые пальцы вспарывают подмёрзшую землю. В остановившемся мире ничто не движется, кроме него. Снежинки застыли в воздухе белёсыми мухами. Гарри бежит через лес на звук и запах. Не разбирая дороги, сквозь самые густые заросли и сплошной бурелом. Ввинчивается между толстых ветвей, стелется по земле под заваленными непогодой стволами. Пробивает телом те преграды, которые не может быстро обойти.       Не как зверь и уж совсем не как человек. Он толкает себя вперёд и руками и ногами, крутится волчком, набирая момент и скорость. Ему будто бы плевать на притяжение.       Запах ему знаком. Как и услышанный у избушки крик. Сейчас звуки изменились, в растянутом мгновении, сквозь которое он продирается, каждый вздох и удар сердца растягиваются до бесконечности, становятся басовитым гулом на грани восприятия. Но даже так, едва выскочив из двери ближе к школе, он успел выхватить неправильность.       Стоны агонии, но не тишина смерти. Хрипы вдохов без выдохов. Удары многих сердец, словно сплавленные воедино и наслаивающиеся друг на друга.       Оторвавшись от земли в очередном прыжке, Гарри скосил взгляд в сторону. Там, также выскочивший в бесконечно растянувшееся мгновение между рывками секундной стрелки, нёсся по лесу Малфой. Волосы его пылали раскалённой сталью, а глаза мерно наливались багрянцем. Тот словно почувствовал взгляд друга и ускорился.       Километр. Именно на таком расстоянии от цели они оба вышли из своих порталов. Ни Гарри, ни Драко, не знали точно откуда исходил крик. Сейчас расстояние стало куда меньше, и вместе с тем они приблизились к замку. Впрочем, даже так, слишком уж глубоко в чаще они сейчас были, сюда забредал либо тот, кто точно знал за чем шёл, либо тот, кто не знал ничего вовсе.       К цели они вылетели одновременно. В небольшой лощине, между стволов упавших вдоль мелкого ручейка деревьев, возвышалась уродливая гора плоти.       Масса переплетённых тел, растянутых и перекрученных, потерявших последние крохи человеческого облика, стояла на каменистом дне мелкой речушки, за года прогрызшей тут себе путь сквозь землю и камень. Туловища, обряженные в трещащую по швам школьную форму, руки и ноги, нелепо торчащие в разные стороны, рты, разивающиеся в немой агонии и бессмысленно вращающиеся глаза, всё это переплелось друг с другом узлами и спаялось. Порой, по всей горе плоти волной прокатывалась судорожная дрожь, конечности начинали подёргиваться, а из глоток её вырывался протяжный, сиплый выдох.       Гарри и Малфой приземлились на берег ручья и молча стали спина к спине. Вдобавок к ножам, они взяли в руки палочки. Несколько минут ничего не происходило, только Гарри, с сосредоточенным выражением на ставшем хищным лице, колдовал. Воздух вокруг него изменялся и сгущался полупрозрачными нитями, что сплетались в сети, а затем со звоном лопались, стоило только концу палочки парня коснуться их.       - Пусто, - наконец произнёс он, - ты кого-нибудь заметил?       Драко отрицательно помотал головой.       - Погаси волосы, - сквозь зубы процедил Поттер, опуская палочку, - ты сияешь, как люстра.       Свечение, заливающее ночной лес, начало угасать. Драко не менял позы и не оборачивался, он продолжал следить за всем вокруг, внимание его не ослабевало ни на секунду, Поттер же чуть сместился в сторону и припал к земле. Взгляд его, впрочем, скользил по окружающим их деревьям, искривлённым как и всё в этом колдовском лесу, выступающим из земли валунам и глубоким теням. Пальцы его скользнули по втоптанным в илистую грязь листьям. Ноздри его затрепетали, вдыхал он мелко и часто, так, словно ловил по одному запаху за раз. Быть может так и было, ведь надо всеми привычными ароматами довлел тяжёлый дух серы, палёной плоти и мерзкий смрад разложения.       - Ну что?       - Чужих здесь не было, - Гарри распрямился, поза его стала несколько более расслабленной, - только обитатели замка. Но запах… Смердит жутко, но не пойму откуда.       Парни обернулись к груде мяса. Теперь, когда свет погас, она стала дрожать чуть меньше, чуть реже разевала изуродованные рты, не так часто стонала. Гарри зашёл в ручеёк, под подошвами его заскрипел едва схватившийся лёд, десяток секунд он просто бродил по руслу, босые ноги его увязали по щиколотку в лежащем на дне иле, но парень не обращал на это внимания, наконец он остановился, присел и снял с вросшей в дно, гнилой коряги кусок ткани.  Галстук, зелень и серебро, цвета его факультета. Не разорванный, целый и почти чистый.       - Что бы тут не произошло, - медленно произнёс он, - они сделали это сами.       Больше не церемонясь, он подошёл ближе к груде и за волосы вздёрнул вверх единственную, не до конца сплавившуюся с общей массой голову, по перекрученным в узел телам прокатилась волна дрожи. Глотки, одновременно вдыхающие и выдыхающие десятками лёгких издали хриплый стон. Лицо, единственное узнаваемое из всей массы, исказилось в гримасе чистой агонии. Люциан разевал рот, точно выброшенная на берег рыба, во взгляде его не было ни капли разума.       - Какого дьявола тут произошло, Фойл? – Спросил Поттер, вглядываясь в лицо старшекурсника, - что вы натворили? ***       Гермиона даже не поняла, когда проснулась. Какое-то время она лежала неподвижно и просто смотрела в потолок. Огонь в камине горел жарко и в небольшой комнате стало почти душно, оранжевые отсветы плясали на покрытых причудливой резьбой досках. На пышных цветах и нарочито кособоких, гротескных фигурах, на дворцах и невозможно живых животных. На потолке и стенах дома были запечатлены сотни историй, их можно было изучать часами. Какие-то ей были знакомы из сказок и книг, другие она видела в фильмах, иные ей были не знакомы вовсе.       В некоторых историях она увидела себя.       Это был колоссальный, не замеченный почти никем труд, сделанный с любовью и мастерством. Сейчас, однако, посреди ночи, в пустом доме, вид его вызывал странные чувства. Участки картины на самом краю её зрения будто бы двигались и жили своей жизнью, крошечные человечки в глубоких тенях следили за ней своими деревянными глазами, листья деревьев колыхались на несуществующем ветре, звери скалились и поворачивались в её сторону.       Однако, стоило ей только сосредоточить внимание на отдельном фрагменте, как наваждение исчезало. Впрочем, в ту же секунду оно тут же воскресало в другом месте, тени вновь начинали шевелиться и пожирать её взглядами сотен глаз.       Гермиона зажмурилась. Прошёл десяток секунд. Не открывая глаз она поднялась, опустила босые ноги на пол и, кутаясь в одеяло, встала. Холод половиц на мгновение обжёг ей ноги, по всему телу прокатилась волна дрожи. Гермиона открыла глаза. Движение и угрожающие образы исчезли, избушка стала просто избушкой, всё волшебство в ней стало привычным и обыденным, таким, каким его сотворили руки Гарри и её руки.       - Привидится же такое, - Гермиона встряхнулась, поплотнее закуталась в одеяло и села обратно на кровать.       Взгляд её обежал комнату и сам-собой остановился на окне. Снаружи царила непроглядная темнота, видны были разве что снежинки, опускающиеся на стекло снаружи и превращающиеся в крошечные капельки влаги. Было тихо. Не было слышно даже ветра, разве что трещали в камине дрова да поскрипывали едва слышно брёвна стен, в лесу же вокруг дома царила мёртвая тишина, как, впрочем, и в любом месте, где много времени проводил Гарри.       Его, как будто, тоже не было рядом. Самого его можно было услышать только, если он сам того хотел, но здесь он никогда не скрывался, всегда был чем-то занят. Мастерил, тренировался, напевал что-то под нос или шелестел страницами книг. Гермиона легла обратно на кровать, переложила палочку с полочки под подушку, а затем взяла в руки ещё не вскрытое письмо.       Пухлый конверт из дорогого пергамента был подписан знакомой рукой и перетянут шёлковой лентой. Гермионе Грейнджер от Дафны Гринграсс. Гермиона написала первой и ответа ей пришлось ждать почти месяц, однако после этого дело пошло и переписка их стала регулярной. Так сама Гермиона писала о происходящем в школе, о приехавших учениках других школ и о событиях в стране, что не попадали в газеты, а Дафна в ответ рассказывала ей об Ильверморни, американских обычаях, странных законах и скуке, которой казалась жизнь в магической провинции после всего пережитого ими в Волшебной Британии. Даже о матери своей и отчиме, Дафна не постеснялась написать, как и о том, что сама девушка будто стала для них невидимкой.       Предположение, что такая перемена – дело рук Поттера, они обе обошли стороной. Парень был темой, которой они старательно не касались.       На этот раз письмо, похоже, было совсем уж необычным. Внутри конверта, аккуратно свёрнутые в несколько раз умостились листы обычной белой бумаги, исписанные ровными строками машинописного текста, к одному из них, единственному, украшенному рукописным заглавием, скрепкой была прикреплена короткая записка на обрывке пергамента.       «Наше общее путешествие не выходит из памяти. Чем больше проходит времени, тем лучше понимаю - то место стало мне домом в куда большей степени чем эта школа или даже Хогвартс. Жаль, что ты не смогла увидеть его, уверена, тебе понравилось бы там не меньше, чем мне. Решила записать свои воспоминания. Ты первый мой читатель и критик, и, быть может, единственный. Надеюсь, в этих записках я смогу передать хоть часть увиденной красоты.

С любовью, Д.Г.»

      Заглавье гласило: «Первая сверхдальняя».       Гермиона едва успела пробежать взглядом первые строчки, как в комнате что-то неуловимо изменилось. Повеяло холодом, дрогнуло пламя в камине, а затем раздался тихий щелчок. Девушка выдохнула и убрала палочку обратно под подушку. Посреди комнаты прямо из воздуха появилась дверь.       - Не нужно было её забирать, это подозрительно.       Драко не шептал, он говорил очень тихо, но всё же разборчиво. Внутрь избы он шагнул сразу следом за Поттером и тут же принялся осматриваться. Взгляд его скользнул по комнате, а затем переместился на Гермиону, очертил контур её обнажённого плеча, показавшегося из-под сползшего одеяла и остановился на ложбинке между грудей.       - Драко, друг мой, хочешь ли ты узнать, что видят слепые люди? – милым тоном спросил Поттер.       - Хм-м… - кашлянул Малфой, моргнул и отвернулся, - я всё равно считаю, что её не следовало забирать.       Гермиона встряхнулась и замоталась в одеяло по подбородок.       - От неё. Воняет. Сириусом, - раздражённо, будто уже в сотый раз, отчеканил Гарри.       При этом он размахивал чем-то зажатым в руке, не то каким-то куском шерсти, не то странной деревяшкой.       - Ты, Поттер, единственный, кто может это почуять! – оскалился и потыкал другу в грудь пальцем Малфой.       - Прекрати считать всех вокруг идиотами. Я узнал Сириуса по запаху, кто-нибудь другой узнает по магии. Способов хватает.       Парни замерли, напряжённо глядя друг на друга. Гарри со скрещенными на груди руками и глядящий сверху вниз, а Малфой вытянувший голову вперёд и вверх, с упрямо выпяченным подбородком и насупленными бровями. Гермиона десяток секунд переводила взгляд с одного на другого, затем поправила одеяло и громко откашлялась.       - А что, собственно говоря, произошло?       Неловко, как ей показалось, парни встали ровно. Соревнование в упёртости было завершено, или, по крайней мере отложено на время. Гарри посмотрел на неё, мучительно сморщился и почесал макушку, как она теперь видела, отрубленной обезьяньей лапой.       - Дьявол меня раздери, если я знаю.