Отмыться от позора

Рогозина щелкала по каналам при полном молчании подчинённых. Все сидели как в воду опущенные. А на всех каналах — одна и та же новость: про внутренних демонов Федеральной экспертной службы. — Султанов в ярости. В кабинете разгром, а наши дела пропали. Но не все, основная часть осталась. Министр ставит вопрос о понижении меня в должности и расформировании ФЭС, — негромко, рублеными фразами говорила полковник, оглядывая подчинённых. — Нам позволено осмотреть место преступления? — подала голос Юля. — Да, нам дают возможность реабилитироваться. И на реабилитацию у нас мало времени. Поэтому, Юля, Сережа, Яна, — в министерство. Прочесать все здание, проверить все камеры и допросить охранника с электриком! И помните — чем быстрее мы разберемся с выросшим на нас зубом, тем скорее мы его вырвем с корнем! — опера подскочили со стульев, подобно ракетам, и вышли быстрым шагом. — На вас, как всегда, отпечатки, следы… Ну и, конечно, записи с камер. Нужно найти его! — Белозёров и Оксана торопливо кивнули и устремились в лабораторию, успев только переглянуться. А Рогозина села в кресло и задумалась. Мысли вернулись на пятнадцать лет назад…

***

— Галина Николаевна, это опять я. Умоляю, спасите его. У меня, кроме сына, никого нет! — Очков, перестаньте мне звонить. Состояние вашего сына стабильное, он идет на поправку. Конечно, авария была серьезной. Но ваш сын перенес операцию. Поэтому перестаньте обрывать телефоны… — Рогозину сюда!!! Очков задыхается!!! Галя устремилась в палату интенсивной терапии, куда уже бежала дежурная медсестра. Оттуда доносился хриплый кашель. — Аппарат искусственного дыхания, быстро! — скомандовала Рогозина, сама набирая в шприц лекарство. Нашла вену, воткнула иглу… Лекарство побежало по организму, кашель стал менее лающим. Как раз подоспел аппарат. Ко рту молодого парня приложили кислородную маску… Галина опустилась на стул. Руки тряслись, а только начало второго ночи. «Я только ненадолго прикрою глаза, — подумала врач, — а потом сразу к нему…» …Ее разбудили громкие голоса, доносящиеся из палаты. Взгляд метнулся к часам — 4.30. Рогозина бросилась в палату и первое, что она увидела — прямая линия на мониторе… Петр Сергеевич Очков, 25 лет, скончался. *** Сергей Очков. Ему уже тогда было около пятидесяти, сейчас точно к шестидесяти. Нервный, судорожно поджимающий губы, бывший воротила кондитерских «Сладка ягода», с гигантской сетью по всей стране. Петр должен был унаследовать все это добро. Кроме него, у Очкова не было наследников. «Безвольная дура! Бездушная скотина, неумеха! Как же ты… не… уследила?» Рогозина прикрыла глаза. Перекошенное отчаянием лицо мужчины стояло перед ее мысленным взором, а его сухие рыдания ножом резали уши… *** — В какое время погас свет? — прохладно поинтересовалась Яна у охранника, пока Сергей с Юлей обыскивали кабинет Султанова. — Так… Ну, я в это время делал обход — у меня в обязанностях совершать обход три раза в смену. Примерно в половину седьмого, да, — как раз моя смена началась, и я пошел проверять. Темно стало, когда я на втором этаже был. Конечно, сразу Митричу позвонил. — А Митрич — это кто? — живо спросила Маринина. — Электрик наш. Он минут через пять подошёл из подсобки. Да вот он! Митрич, рассказывай. — Я ж, барышня, по первому сигналу от Лехи выскочил, — кивнул пожилой электрик на охранника. — Ну, и пошел поломку искать. Министры министрами, ексель-моксель, а проводку отказываются менять. А там все нормально, все зацеплено. Ещё пошарился — и нашел-таки! — тут Митрич гордо ударил себя в грудь. — Два проводка из изоляции выдернули и закоротили. — Покажете, где? И провода показать надо обязательно. — Дык, барышня, обязательно покажу! Пошли, начальник! — и Яна пошла с электриком и охранником, думая, что лучше бы с ними пошел Майский. У нее с электричеством не ладилось…

***

В спину ей доносился издевательский смех. Впрочем, Яна сама была виновата: надо же было клюнуть на эти сладкие слова, а потом ещё и приехать на эту встречу, будь она неладна. Теперь, самое главное, взять себя в руки. Просто тупые подонки, что и требовалось доказать. — Мышка, ты обиделась? — дурашливо пропел женский голосок. Только не она. — Подумаешь, все увидели! Мы же не маркером обвели! Что естественно, то не безобразно, сама ведь знаешь, — на этих словах Яна поплотнее запахнула махровый халат. Вот зачем понадобилось переодеваться именно в кабинке, которая просто привязана канатом к колышку? Правильно, бывшие одноклассники отвязали канат, кабинка взмыла в воздух, и Маринина предстала перед всеми совершенно обнаженной. Нет, у нее не было проблем с фигурой, но обида так и грызла. Хорошо, что успела халат с земли подхватить и запахнуться. Они ушли достаточно далеко от подвыпивших бывших одноклассников. Только подумать, эта дрянь всегда всеми была презираема, но за такую «шуточку» ее сразу все зауважали. Девушки стояли рядом со вторым бассейном, в котором сейчас проходила чистка каким-то электроприбором. Рядом с бассейном стояла табличка: «Вода проходит очистку электричеством! На время очистки купаться запрещено!» — Вы просто инфантильные идиоты, только и всего, — наконец сказала Яна. — И ты, и Сумароков, и Муратова, и Горбов… Просто дети. Только детей можно перевоспитать, а вас только могила исправит! — Ты бы не обзывалась, как была никем, так и осталась, — в голосе звенел металл. — А ты сначала была никем, а стала подстилкой у Горбова. Я слышала, вы вместе работаете. Он тебе все так же подачки клянчит, или ты сама стелешься? — Не смей так о нас говорить! — разозлилась вторая и бросилась к Яне, но поскользнулась в своих шлепках, сделала три больших шага и, опрокинув табличку, упала в бассейн. Раздался крик, но Яна уже поспешила в свою комнату, чтобы вызвать такси и переодеться. Она не собиралась оставаться здесь. — Ян, ты куда? — в коридор вышел невысокий блондин и озадаченно посмотрел на девушку, одетую в джинсы, балетки и белый свободный топ. — Паша? А, мне мама позвонила, попросила срочно приехать, с отцом что-то… Извини, поеду я, — и Маринина выскочила из домика, тут же прыгая в такси.

***

— Так, давайте посмотрим… — Яна надела очки, чтобы получше рассмотреть гигантское хитросплетение проводов. Действительно, два провода были аккуратно перерезаны. Не оставалось сомнений, что с электрикой работал профессионал. — Как удалось восстановить свет? — спросила оперативница, в упор глядя на электрика. — Дык, это самое… Генератор включил запасной. Его-то не тронули. — А вот и улика, — пробормотала Яна, пинцетом поднимая с пола что-то белое. При ближайшем рассмотрении это оказался кусочек ногтя.

***

— Ничего, — разочарованно вздохнула Юля, поднимаясь с колен. — Ну, Юль, когда нет следов, — это тоже след. Надо камеры отсмотреть, может, и увидим кого. «Пальчики», кстати, есть, пошлем головастикам, пусть пробивают. Может, Янка нашла чего… — Сереж, глянь-ка! — воскликнула Юля, копаясь в бумагах. Майский наклонился поближе и увидел визитку с координатами некоего Г. Седова. Ниже было несколько цифр — телефоны, слова латиницей — электронная почта и что-то неразборчиво написанное синей пастой. — Пусть Белозёров напряжется, — хихикнула Юля, упаковывая бумагу в пакет для экспертизы.