Морис из рода Каннингемов

Однако намного больше, чем разгадывание тайн, Мориса интересовали растения и животные. Убегая в сад от жестоких и лицемерных родичей, он подружился с садовником. Добрый старичок жалел ребенка, охотно рассказывал ему о растущих в саду цветах и деревьях, разрешал помогать в работе и учил секретам ремесла. А животные... животные казались парню намного честнее, искреннее и добрее людей. К тому же, вот был бы скандал, если бы потомок такой семьи, как Каннингемы, стал садовником или ветеринаром! Закрытую школу Морис ненавидел всеми фибрами души, и жил только надеждой на то, что этот кошмар закончится, а в колледже или университете будет легче. На уроках закона Божьего он скучал и писал стихи - на редкость бездарные, как сам потом признавал... но в четырнадцать лет многие пишут стихи. Языки интересовали его лишь постольку, поскольку на иностранном языке можно прочесть новые статьи по биологии и экологии. По правде говоря, если бы не преподаватель биологии, которого даже отпетые лентяи слушали затаив дыхание, Мо забил бы на эту шарашку, пафосно именуемую Школой Святого Павла. Ханжи-наставники были щедры на розги и язвительные нотации, и в особенности не прощали пренебрежения правилами и ехидных вопросов такому отпетому юному грешнику, как сын Марго Мюррей. Парень искал неточности в святых текстах с дотошностью следователя. Падре Висенте кривился, будто лимон съел, когда Мо назвал поступок жены Потифара по отношению к Иосифу 'дачей ложных показаний и фальсификацией вещдоков'. Толкование Библии в стиле матерого следователя! Неудивительно, что самые добрые и спокойные в классе дружить с таким неправильным Каннингемом опасались, а парни из 'золотой молодежи' пытались его травить. 'Идиот блаженный!'- решили они, когда Морис влез заступаться за щенка, которому компания юных садистов вздумала поджечь хвост. Анекдот века - парень из знатной семьи защищает бездомную псину! Однако кулаками Мо владел как следует. После профессионального хука слева Рон Мэннинг предпочел заткнуться. А его подпевалы, которым Мо поставил шикарные синяки, тоже не горели желанием вмешиваться. И ладно бы чисто мужские методы борьбы... царапался этот дикарь, как пантера!.. Смешное чувство - однако Морис ощущал некое почти родство с брошенными на произвол судьбы животными, в которых бросали камнями и над которыми смеялись всякие выродки. Он точно так же был почти никому не нужен. После того, как на каникулы он устроился подработать, раздавая листовки ветеринарной клиники, тетя устроила скандал, и даже замахнулась ударить, но парню повезло увернуться. - Если я вам так мешаю, отправили бы меня к маминым родственникам! - выкрикнул он. Дядя по матери звонил время от времени, присылал деньги, но тетя всегда общалась с Колином Мюрреем сама, находя сотни отговорок, почему не может позвать к терминалу племянника. - Так бы я и позволила тебе жить у этого развратника и его родни! - и так бледная, будто белая моль, тетка, казалось, побледнела еще больше. - Будешь доброе имя нашей семьи позорить?! Ты только о том и мечтаешь, да?! Мо пожал плечами: - Ну, не вопрос, я могу взять фамилию мамы и позорить хорошую репутацию Мюрреев. Если она вообще была хорошей в том смысле слова, который вкладывают в него порядочные католики. Сказано было не в бровь, а в глаз. Мюрреи соблюдали приличия чисто номинально, и за тонким флёром светскости проглядывали пристрастия к любовным и военным приключениям. - Исполнится тебе восемнадцать - скатертью дорога, делай, что хочешь, хоть со всякой грязной скотиной возись, хоть на самое дно опускайся, лишь бы о тебе тут не слышали... - со злостью прошипела тетка. - Но пока за тебя отвечаем мы, изволь вести себя по-человечески! - То есть слащаво улыбаться людям, а за глаза строить им козни? - хмыкнул Мо. - Ну-ну. Случайно не от такой человеческой жизни отказался некий наш вроде бы погибший предок? Позже ему было стыдно, что он использовал память о мертвом в своих целях... но тогда он защищался как мог.