Морис из рода Каннингемов

Слова о "позоре" звучали в особняке Каннингемов постоянно. Формально преподавателям из закрытой школы не к чему было придраться или что-то запретить: подросток отпрашивался заниматься волонтерской работой, а волонтерство и благотворительность правилами поощрялись. Соответствующий пункт устава хитрый мальчишка предъявлял всем, кто говорил, что раздавать листовки или выполнять подсобную работу в ветеринарной клинике не подобает аристократу. Де-юре правила соблюдались все: Мо подрабатывал в свободное от учебы время и срок занятости не превышал четыре часа в день, его времяпровождение успеваемости не мешало. Учился-то он на высший балл. Зато как же всех одноклассников в пансионате бесило, когда за общим столом этот змееныш, потягивая дорогой нью-флоридский чай, рассказывал во всех подробностях, как ветеринарный врач обрабатывал рану животному. - На днях привозили ротвейлера, здоровенного, как теленок. Его покусала другая собака на прогулке. Похоже, крупная, кровищи было!.. Кое-кого из парней от таких рассказов мутило, а Мо только смеялся: "то ли еще в армии будет!". Поговаривали, что дядюшка в конце концов так и решит и после восемнадцатилетия отошлет неугомонного пацана в армию. Конечно, время выдалось относительно спокойное... разве что, правительство вновь попробует вернуть некоторые бывшие колонии. Морис слышал эти разговоры, но не переживал. Даже армия лучше, чем жизнь в светском обществе, с постоянными фальшью и сплетнями. Он уставал от этой постоянной борьбы, хоть не всегда признавал, что чувствует на самом деле. Кроме часов, которые удавалось проводить в ветеринарной клинике, Мо больше всего любил одиночество. Прокатиться в метро или в троллейбусе просто так, без цели, с одного конца города на другой... один среди толп людей, которым нет дела до прошлого Каннингемов и репутации рода, среди мужчин и женщин, занятых своими заботами и проблемами. Пестрое человеческое море с повседневными разговорами и музыкой, звучащей из мобильников, наушников, из радиоприемников на станциях и в торговых центрах. Бывало, парень уезжал на самые дальние окраины, покупал сигареты у старушек, торгующих с лотков - тут возраст не спрашивали, впрочем, высокий подросток вполне мог сойти за студента, а не школьника - останавливался где-нибудь в спокойном укромном месте и курил. Его не останавливало даже то, что за курение могло влететь. По сравнению с тем чувством одиночества и свободы - какие мелочи!.. Ментоловый дым окутывал его, будто ласковые объятия, которых так не хватало. Может быть, он хотел бы полюбить... но первая любовь превратилась в разочарование.