Морис из рода Каннингемов

Прошла неделя. Вместе со студенческой группой Мо поехал на практику в лесничество. Пожалуй, это полезно - после городского шума и вечной суеты провести неделю на природе, почти без всякой связи с внешним миром. Только раз за всё время он выбрался в ближайший городок, чтобы купить самые необходимые вещи и позвонить дяде и кузенам. Когда же он вернулся в Нью-Остин и заглянул в один из знакомых клубов, там завсегдатаи уже гудели, будто в улье. - Каннингем! Вернулся, пропажа! Морис ехидно усмехнулся. - Ну, не все же развлекаются в режиме нон-стоп. Я тут по-своему отрывался, ручками работал. Такой пощечины вкусам благородной династии Каннингемов в истории рода еще не было. Рихард, наследник семьи, владевшей автомобильным заводом, глубоко затянулся дорогой сигаретой, выдохнул дымок и притворно-грустно сказал: - Эх, мои предки не такие балованные. Они, может, и хотели бы, чтобы я поинтересовался, как наши машины устроены и чем рабочие на наших заводах живут, да меня не тянет что-то. - Предложить им, что ли, махнуться не глядя? - пошутил Мо. - Хотя не, вот дядюшку Колина я точно ни на кого не променяю. Парень похлопал его по плечу. - Слушай, ты такое пропустил. Помнишь, ты в "Снах феи" зависал? На них облава была. Какая-то дрянь донос написала, якобы там собираются эти, ну, бойцы другого фронта. - Революционеры, что ли? - поначалу Морис не понял. - Так откуда у нас, на Нью-Техасе, антигосударственная деятельность. Чтобы захватить мир, нужно для начала встать в пять утра, а ты мне покажи хоть одного местного, который на такое способен. - Да ты не понял. Эти, мужчины, которые предпочитают спать с другими мужчинами. Так вот, была облава... кажется, католическая община организовала, им вечно трудно жить спокойно. Разгромили зал, побили официантов. А солиста так вообще зарезали! Мо побледнел и опрокинул рюмку виски с колой одним глотком. - Ты что? Ничего себе. Рихард снова затянулся сигаретой. - Ага. Вот не помню, как его звали. То ли Али, нет, не Али... а, да, Алесси. Блондинчик такой. Жаль парня, неплохо пел. И он-то ко всему этому бардаку был при чем, не пойму. Морис сжал кулаки. Твари, какие же они все твари, эти святоши, эти активисты религиозных организаций. Им бы только осуждать, им бы только убивать неугодных. Ему не верилось. Алесси. Случайный любовник, не более... Но Мо казалось, что вместе с певцом погибла и какая-то часть его души, превращая беззаботного мальчишку в мужчину, который еще устроит всем ханжам сладкую жизнь.