Мафиози и Художница

Женщина средних лет с внешностью коренной испанки: черными густыми волосами и темными глазами наблюдала с борта небольшой, но дорогой яхты за островом, от которого они быстро удалялись. Женщину звали Лоидой* и она действительно была испанкой, и не только по внешности и крови, но и по темпераменту. Лоида уже как три месяца работала на том самом острове, который утопает сейчас в закатных лучах солнца, и работала она домработницей. Стоит так же отметить, что она была достаточно любопытной личностью и поэтому не могла обойти вниманием своего нанимателя. А наниматель был очень загадочным человеком. Начать хотя бы с самого острова, который носил название Элисия* в честь жены полководца, которому в семнадцатом веке принадлежал данный остров, и который он подарил свое благоверной. Располагался к востоку от Валенсии и всего где-то в двух часах пути на яхте от него же. Сам остров был площадью где-то около двух километров квадратных, покрытый густой растительностью. Элисия имел множество живописных видов, так и просящихся замереть и получше их рассмотреть. Одними из таких мест были и два пляжа с золотым искрящимся на ярком солнце песком, на котором так и хотелось временами разлечься и хоть немного позагорать. В глубине острова, скрытый от людских глаз раскидистыми деревьями стоял современный «замок». Нет, действительно достаточно большой двухэтажный особняк из белого мрамора с заостренными к небу крышами, покрытыми красной черепицей, напоминал замок из детских сказок. Обилие арок и закругленных поверхностей придавало строению привлекательный обтекаемый вид. Однако несмотря на внушительные размеры, дом не казался громоздким, наоборот, выглядел легко и воздушно. Внутренний дворик был дополнен бассейнами с движущейся водой. Они не только являлись украшением, но и создавали особый микроклимат. Обилие растений, высаженных в вазонах, замечательно вписывается в шикарную обстановку. А сочная зелень великолепно смотрится на белом фоне оригинального дома. Войдя внутрь человек сразу же попадал в огромную гостиную. Для отделки белоснежных стен были использованы венецианская штукатурка и натуральный мрамор — шикарный камень, традиционно применяемый в дизайне дворцов. Люстра — хрусталь с позолотой — единственно верное решение, которое тут действительно было уместно. Как-то непривычно гармонично вписывалась современная кухня в этот дворцовый стиль: массивный холодильник прятался за изящными дверцами, а встроенная бытовая техника нашла свое место среди многочисленных белоснежных шкафчиков. А насколько фантастичны были спальные комнаты! В особенности комната хозяина всей этой роскоши. На глянцевом подиуме была размещена поистине огромная кровать под стать габаритам работодателя, а внизу у больших окон — зона для отдыха, чтения книг и неспешного любования завораживающими окрестностями. Да и, вообще, стоило бы упомянуть, что весь дом с высокими под четыре метра потолками и вся мебель в нем, были сделаны под заказ и имели очень внушительные размеры. Однако все это смотрелось достаточно гармонично в этом доме с его хозяином. Ванную, примыкающую к этой опочивальне, сложно назвать санузлом, скорее, это — шикарные апартаменты, не выходя из которых сама Лоида могла бы провести целые сутки! Была и еще одна ванная комната, которая вызывала восхищение и восторг. Располагалась она в соседних апартаментах и имела небольшой бассейн, где под миниатюрным водопадом, можно было бы расслабиться после утомительного дня и зарядиться новой энергией. Мозаичный потолок, выполненный в форме купола, создавал ощущение открытого пространства. Иногда Лиода до зубного скрежета хотелось оказаться хозяйкой этого современного замка, и именно поэтому она закрывала глаза на несколько мгновений и представляла, что это все ее, что она не уборщица в этом особняке, а его владелица. Однако приходилось открывать глаза и сталкиваться с неприглядной реальностью — она поломойка, а не хозяйка… да, жаль. У самой женщины, пожалуй, было одно самое любимое место в «замке» — домашний кинотеатр. Эта культурная зона могла похвастаться качественной акустикой, а современная техника позволяла наслаждаться просмотром фильмов в ничуть не худшем качестве, чем в специализированных кинозалах. Лоида и сама бы с удовольствием посмотрела в таких условиях какой-нибудь недавно вышедший фильм, но не судьба. Застань ее за этим и она мигом полетит из этого дома и хорошо, если ее просто уволят, а не скинут ее труп в какую-то подворотню. А ведь могли, стоит только взглянуть на своего работодателя, и она в этом убеждается только больше. Это идиоты или слепые могут обманываться улыбкой хозяина, но не она. Да и не улыбка это была, а звериный оскал, а в глазах безумие напополам с болью. Но возвращаясь к самому острову, надо бы сказать, что достаточно долго данный остров для всех считался необитаемым, да и вообще его считали частью заповедника, вход на него для всех был строго запрещен. А оно вот как вышло — остров оказался обитаем, хорошо охраняем и негостеприимным для чужих. Она и сама-то вместе со всем остальным персоналом, который обслуживал данный остров так и не стала в полной мере «своей» да и не станет никогда — она это прекрасно понимала. Понимала и то, что ее проверяли, проверяют и перепроверяют не единожды. А также женщина была уверена, что о всех ее связях нанимателям было прекрасно известно и стоит ей только задуматься о предательстве или хотя бы о том, чтобы пустить свой язык больше дозволенного, и ее сразу же убьют, несмотря ни на какие заслуги. Может поэтому уборщиц, садовников и всех остальных, кроме повара, который вынужден был находиться постоянно в «замке», и пускали в особняк всего два раза в неделю и очень внимательно следили чуть ли не за каждым их шагом. Так почему она работает все еще в таком опасном месте и у таких подозрительных личностей? Платят хорошо, а ради денег человек может пойти на многое… очень многое. А ей всего-то и надо, что молчать и выполнять свои обязанности, не суя любопытный нос в дела хозяев. Но желая того или нет, она все же немного засунула свой чуть длинноватый нос в дела эксцентричного работодателя — Донкихота Дофламинго. А все дело в том, что сегодня с утра, убираясь в покоях хозяина, который на тот момент отсутствовал на острове, по крайней мере именно так она и думала, пока не услышала шаги в коридоре. Женщина заметалась по комнате, собирая тряпки и швабру, чтобы побыстрее исчезнуть из комнаты — Дофламинго ненавидел, когда при нем кто-то чужой находится в его апартаментах. Но как бы уборщица не спешила, она все равно опоздала. Кто-то, хотя понятно кто, схватился за ручку с той стороны, надавил на нее и дверь мягко, без единого скрипа открылась. В комнату вошёл он — Донкихот Дофламинго. Да вот только в этот момент все было по-другому, вместо того, чтобы смерить ее презрительным, полным превосходства и надменности взглядом, он прошел мимо нее, как будто не было Лоиды, стоящей с ведром и шваброй. Может все дело в том, что на руках у мужчины сидела молодая, худенькая, блекленькая и даже на вид слабенькая девушка с русыми волосами и необычными большими ореховыми глазами, которые совершенно неправильно смотрелись на ее худом, впалом и бледном лице. Но вот только мужчина смотрел на нее ТАКИМ взглядом, что испанка сначала и не поверила своим собственным глазам. Ну не может этот монстр смотреть на кого-то с такой лаской и теплом… с такой любовью и даже обожанием! Как будто в своих руках он нес не невзрачную девчонку, а как минимум богиню… любимую богиню. Лоида даже тряхнула головой, чтобы скинуть с себя эту неправдоподобную галлюцинацию, но она почему-то никак не исчезала, как бы та не старалась. Видение не исчезло и тогда, когда мужчина бережно, как хрустальную посадил ее в мягкое огромное для девочки кресло, в котором она просто утонула. — Ты еще здесь? — неожиданно холодный до безразличия голос достиг ушей уборщицы. — Выйди. После такого приказа домработница поспешила покинуть покои работодателя, при этом она никак не могла выкинуть из головы сцену, которую еще успела увидеть, выбегая из покоев. Сильный и, казалось, несгибаемый мужчина неожиданно легко и… как-то правильно сел на колени перед девушкой и как-то привычно положил свою голову, ей на колени. А девушка неожиданно улыбнулась, и эта улыбка странным образом преобразила худое и не слишком красивое из-за этого лицо, сделав его необычным и умиротворенно-нежным. Да и то, как она, не промедлив, запустила тоненькие пальчики в соломенные волосы мужчины уже сказало многое служанке. Лоида была любопытна, но она прекрасно поняла, что подсмотренная, пусть и случайно, ею сцена была слишком личной, слишком интимной. Поэтому женщина прекрасно поняла, что надо молчать и делать вид, что ничего не видела. Испанка взглянула в последний раз на уже скрывшийся в далеке остров и подумала, что эту девочку она еще ни разу не видела подле своего работодателя, и что даже не подозревает кем она ему является. Все же она могла оказаться, как и его любовницей, так и любимой сестрой, дочерью или еще кем. Гадать можно было еще долго, но Лоида предпочла сон, все же день выдался достаточно напряженным.

***

Первый месяц с той памятной встречи на открытии выставки Нессы для Донкихота Дофламинго, пожалуй, был самым тяжелым. Наверное, он еще не до конца тогда понял, что же такое забота об инвалиде. Он тогда еще не знал и даже не представлял какой это тяжелый ежеминутный труд! Нет, первых несколько часов с их встречи он как будто летел на крыльях счастья. Ему казалось, что весь мир наполнился новыми, ранее неизвестными ему красками. Что птицы пели как-то по-особому прекрасно! И только уже в отеле, спустя пару часов он стал понимать, что это не все так просто. Начать стоило хотя бы с того, что Несса даже в туалет сама не могла сходить. Поэтому ему приходилось самому относить ее в уборную, снимать с нее одежду, помогать удобно устроить на мраморном унитазе, ждать пока она закончит, помогать одеться и относить ее в кресло. Это было трудно… Агнесса и сама понимала свою беспомощность и стыдилась ее. Ей было смущающее просить о чем-либо, однако и по-другому было никак. Приходилось краснеть, но сообщать о своих потребностях. Это каждодневный и постоянный уход мог «убить» сексуальность и привлекательность любого человека, делая обыденной потребностью, а для кого-то и неподъемным грузом. Кого другого это могло сломать и отвадить от парализованной девушки. Другого, но не его! Наоборот, этот постоянный уход, помощь в элементарном только сильнее заставляли его привязываться к его Ягненку и еще сильнее чувствовать вину. Дофламинго ни раз задумывался о том, что было, если бы он вовремя заметил девушку. Что было, если бы он сразу убил чертового мальчишку Ло, а не ждал от него, чтобы он провел на нем операцию бессмертия? Да, из-за своего глупого желания стать бессмертным он «убил» самого дорогого для себя человека. Если бы он тогда подумал об этом хорошо, подумал бы, что ему делать с вечной жизнью, в которой не будет Несса, может все было бы по-другому. Возможно, они бы и дальше смогли жить с его любимой на Дрез Роузе, он бы все так же держал ее в золотой клетке и никуда не выпускал, наслаждаясь каждой секундой, проведенной с ней. А она могла бы ходить… Была и еще одна проблема — это купание. Нет, ничего трудного со стороны техники, но вот только каждый раз, когда он ее раздевал, а после и помогал мыться, его половой орган реагировал на это вполне недвусмысленно. Да, даже в таком состоянии он ее хотел! Он еще помнил их первый и последний раз и эти воспоминания часто спасали его в особо сложных ситуациях, когда он был на грани. И вот сейчас, наконец, встретившись с ней, он понял, что ему придется и далее терпеть. Нет, он не был монахом, сохраняющим целибат все эти три года. Наоборот, эти годы, он часто забывался в продажной «любви». Напивался в хлам и брал какую-то девку, безуспешно пытаясь представить на ее месте Агнессу. Однако стоило только немного схлынуть алкогольному угару, и он чуть ли не выкидывал девок из своей кровати, швырнув ей в лицо хрустящими купюрами денег. Да и что таить, даже надравшись до зеленых чертей, он все равно какой-то частью мозга понимал, что это не она. Нет, совсем не она! Не тот неповторимый аромат ее кожи, которая пахла чем-то по-домашнему уютным и неуловимо-сладким. Не та нежная, искренняя улыбка на розовых губах. Не те ореховые глаза, в которых сияли любовь и обожание. Не та нежная, белая, мраморная кожа, которую ему бы хотелось покрывать бесконечными, легкими поцелуями. Не его Ягненок… И вот сейчас она была так близко, только протянись и он ее коснется, накроет в поцелуе ее губы, проведет большими руками по гладкой, обнаженной коже и… нельзя. Он не мог себе позволить ее даже поцеловать чуть дольше, ибо понимал, что не сможет остановиться. Понимал, что, если хоть немного дольше задержит свои губы на ее, чуть больше позволит своим рукам скользить по ее худому и немного неказистому из-за длительной комы телу, уже не остановится. Не сможет заставить себя отстраниться он нее, а ведь ей нельзя. Поэтому бывший пират держал себя в руках. За неделю в Москве Несса закончила со всеми своими делами в России. Договорилась насчет выставки и того, чтобы по ее окончанию ту часть картин которую не распродадут, направили ей в Испанию по тому адресу, который ей написал на листке ее любимый Доффи. Попрощалась с учителем и его внучкой — той самой врачихой, что буквально выходила ее и познакомила со своим гениальным дедом. Да еще с акушеркой простилась, все же та ей с самого рождения была для нее очень близким человеком. Доффи же за это время закончил с экстренным оформлением загранпаспорта для девушки и отдал распоряжение, чтобы ей сделали и гражданство Испании к их прилету. Отдал приказ своим людям, чтобы они нашли лучших врачей в лечении паралича и договорились к ним на прием, если они сами не захотят посетить Испанию. Также он выписал чек на достаточно приличную сумму той больнице, в которой она лежала в коме — мужчина оказался благодарным и не жадным человеком. Примерно такая же сумма была перечислена и на счета акушерки и молодой врачихи. Все эту неделю Небесный Якша почти ни на минуту не покидал девушку, чуть ли не по пятам следуя за Нессой. Он внимательно наблюдал за девушкой, чутко отслеживая любые ее изменения и был готов в любую секунду прийти на помощь. Такая его забота и внимательность, можно даже сказать, мягкотелость была в новинку для всех знакомых с ним и его жестоким, беспощадным характером. Это было ново, но и сказать что-либо по этому поводу никто не намеревался. Точнее был один такой… неудачник, который попытался как-то презрительно выразиться о девушке в инвалидном кресле. На следующий день этого «несчастного» нашли убитым в какой-то неприметной подворотне. Больше смельчаков не нашлось. Всем еще хотелось жить и желательно долго и счастливо. Потому что с этого монстра станется уничтожить все «счастье» смертника, прежде чем его хладнокровно и в мучениях убить. Спустя неделю они отбыли из холодной России и отправились в солнечную Испанию. Доффи с какой-то гордостью показывал Ягненку свой остров и осовремененный замок на нем и отмечал на худом, мраморно-белом лице по-детски искренний восторг и восхищение. А на следующий день девчушка уже напросилась, чтобы он отнес ее на пляж, где она и просидела до обеда, неотрывно и как-то завороженно наблюдая за размеренно накатывающими на песчаный берег волнами. А потом она рисовала. Бескрайнее море с заходящим в него багровым солнцем, дом в окружении густого, зеленного лес и его. Да так как будто впервые его видела. Она сидела в кресле, перед ней стоял мольберт, а в своих тоненьких пальчиках она сжимала карандаш, медленно линию за линией она аккуратно и как-то трепетно рисовала его. Иногда она просила, чтобы он к ней подошел и тогда она изучала его лицо маленькими ладошками, как будто пыталась вспомнить и запомнить по-новому. Он постоянно носил ее на руках — для него она была словно невесомая пушинка — все же на острове особо не было дорог, чтобы колесить на инвалидной коляске, да и не хотел он ее лишний раз отпускать из своих рук. Все еще были свежи воспоминания ее смерти, поэтому неосознанно он боялся, что потеряет ее, если хоть на минуту выпустит Ягненка из своих рук. Часто художница просила его о том, чтобы посидеть на берегу моря и порисовать. Тогда он брал ее в одну руку, во вторую захватывал важные бумажки, которые не хотели оставлять его и шел в сторону тихо шумящего моря. По пути он неизменно отдавал приказ немногочисленной прислуги, чтобы они собрали художественные принадлежности, теплый плед, небольшую корзинку с чем-то легким и чай несли их на пляж. И так сидя под большим зонтом, который закрывал из от яркого солнца на мягком пледе, расстеленном на песочном пляже они и приводили достаточно длительное время. Несса что-то усердно рисовала, он просматривал документацию, которой скопилось за последнее время достаточно много. С неудовольствием он был вынужден отметить, что сможет себе позволить еще не больше недели такого затворничества, потом же ему все же придется лично посетить несколько неприятных встреч, на которые любимую не получится взять — ради ее же безопасности. Но это все потом! Вечерами же он набирал ей воду в небольшой бассейн в ванной и опускал ее в него, помогал мыться, но не позволял себе ничего лишнего, стараясь не обращать внимание на сильную, даже болезненную эрекцию. В такие моменты ему нравилось наблюдать за ее умиротворенно-смущенным лицом с небольшим, но неизменным румянцем. Она еще не привыкла к такой смущающей заботе, даже несмотря на то, что постоянно еще с момента выхода из комы кто-то о ней заботился. Но это был кто-то, да и только женщины, а вот сейчас ее в таком жалком и отвратительно-беспомощном состоянии видел ее любимый мужчина, который еще и был вынужден за ней убирать. Почему-то Доффи всегда стремился сам ей помогать, почти что, не прибегая к помощи специальной сиделки. Она этого не понимала, ведь у него было так много работы всегда. Художница же видела, как он по ночам, когда думал, что она уже спит сидит за огромной горой бумажной волокиты, как трет глаза от усталости, как раздраженно ставит свои подписи, после детального изучения оных. Да и какое удовольствие наблюдать за почти что овощем?! Девушка не понимала… Спустя еще неделю, после того как Агнесса немного обжилась на новом для нее месте Дофламинго стал таскать ее по всему миру, водя к лучшим специалистам! Однако все эти врачи лишь разводили руки и неубедительно предлагали какие-то передовые лекарства, которые может быть помогут. Один же пожилой мужчина без утайки сообщил, что лучшее, что он может предложить — это массаж и гимнастика, чтобы окончательно не атрофировались мышцы, и чтобы кровь нормально циркулировала в теле. А так остается надеяться только на чудо. Наверное, в тот момент только присутствие грустной и какой-то обреченной Нессы спасло жизнь этому идиоту. Да еще и звонок от его подчиненного заставил немного отвлечься и на пару минут покинуть кабинет врача, все же это разговор был не для ушей девушки — не нужно было ей слышать приказ на убийство. Что странно, когда он вернулся обратно в помещение, его Ягненок была уже в куда более лучшем настроение, да и в его любимых ореховых глазах появились странная решимость и надежда. В тот момент он этому не придал особого значения, но, пожалуй, только это и спасло жизнь старику. Тогда мафиози хватило только раз посмотреть своими голубыми глазами в ореховые и успокоиться. Он смотрел в ее глаза и думал, что раньше, до того дня как он встретил свое персональное Солнышко, он не жил, все что угодно, но только не жил. Как будто раньше его существование напоминала черно-белую фотографию: старую, потрепанную со скучными блеклыми красками, из-за чего уже точно не поймешь, что же на ней изображено. А потом неожиданно кто-то добавил красок на истрепанный лист, линии приобрели четкость и завершенность, обретая новые невиданные им цвета и уже теперь он видит, что же нарисовано на фото — счастливо улыбающееся лицо Агнессы. Да, для него она стала всем, заменив собой все, что было до нее, стерев его боль и страхи, оставив на тех местах свой нежный, теплый, согревающий душу след. Перед ней было не зазорно встать на колени, показать свою мимолетную слабость. Потому что она никогда не предаст, воспользовавшись его доверием и слабостью. Она поймет его. А он… он полюбил тихие вечера, когда она сидит на большом диване и водил простым карандашом по листку, что-то рисуя. Полюбил в такие моменты класть свою голову на ее колени и что-то читать или дремать, если уж сильно устал. Полюбил маленькие пальчики перебирающие его волосы. Полюбил негромкое мурлыканье какой-то незатейливой колыбельной мягким, по-детски звонким голосом. Полюбил каждый миг такой жизни. И да, он ее действительно любил и даже больше — Дофламинго жил ею!

_________________________

Лоида* — желательная Остров Элисия* — такого острова не существует, можете даже не искать на картах, ибо все это авторская задумка. Элисия — благородная вид