"Quiet melancholy" / Тоска тихая

Себастьян знал, что такое привязанность. Волей не волей, ему приходилось делать это каждый раз, когда он заключал контракт, но такая привязанность его не пугала, потому что не вызывала тех чувств, которые бы помешали ему однажды совершить то, что должен. Он сравнивал ее с тем, как сменялись времена года: после зимы идет весна, после контракта — новый контракт, новая привязанность. «Так было и так будет», — думал демон. С Сиэлем Фантомхайвом начиналось так же, как с другими. Мнимая верность. Подшучивания, проверки, косые взгляды. Себастьяна забавляла новая игра, а предвкушение обеда заставляло вкладывать в свой труд все старания. Он был готов пойти на многое, лишь бы его новый господин оставался довольным. В конце концов, именно это и сгубило его довольство ситуацией. Себастьян по меркам демонов был довольно сентиментальным. Он питал любовь к кошкам, умел восхищаться достойными вещами или поступками, и ему нравилась «другая» красота. Демон любил находить в простых вещах что-то необычное, особенное. Сиэль для человеческих глаз был идеальным. Юноша был редким воплощением красоты. Себастьян смотрел намного глубже, не на внешность. Душа графа не была совершенной. С глубоким рубцом и едва не ломаясь, она продолжала сиять так же ярко, как если бы была абсолютно здоровой, и демон восхищался ею. Ему нравилось прослеживать уродливый след, что пересекал ее от края до края, и следить за тем, как Сиэль предохраняет себя о того, чтобы этот шрам не разросся. Однако, это не всегда зависит от него. После дела в цирке весь вечер Сиэль пробыл в состоянии «без сил». Он бездумно смотрел перед собой, никак не обращая внимания на то, что делает и говорит Себастьян, а со светящегося шара души бесконечно капала кровь. Наверное, тогда «новая» привязанность демона переросла в другую свою форму. Застегнув последнюю пуговицу на ночной рубашке, дворецкий остался сидеть на коленях и посмотрел господину в глаза, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Сиэль моргнул и поймал его взгляд. — Вы сожалеете? — спросил Себастьян, слегка наклоняя голову. — Не говори ерунды, — ответил юноша, хмурясь. — Я просто устал. Михаэлис опустил глаза, а потом добавил, вновь их поднимая: — Я когда-то знал человека, который никогда не плакал. Поднявшись с колен, демон начал прибирать костюм Сиэля. — И что? — спросил юноша, не слыша продолжения. — Все те чувства, что он сдерживал в себе, копились и копились в нем, и в один день — он сошел с ума. — Решил страшилку на ночь рассказать? — Я не стану о Вас худшего мнения, если Вы сделаете себе легче, — Себастьян вернулся к кровати и помог господину забраться под одеяло. — Слезы — природное обезболивающее, единственное, что способно помочь, когда болит душа. Сиэль дернул нижней губой, смотря на дворецкого снизу вверх, и поспешно повернулся к нему спиной, устремляя взгляд на стену. В носу неприятно защипало. Плакать Сиэль запрещал сам себе, но когда это позволяет тот, из-за кого ты сдерживаешься, выдержка дает трещину. Закрывая за собой двери, Себастьян услышал тихий всхлип и едва удержал себя от того, чтобы не вернуться. Сдержало то, что его удивляло свое поведение. На следующее утро он даже никак не намекнул на то, что глаза у господина немного опухшие. Дальше — больше. Путешествие на «Кампании» позволило не скрывать друг от друга искренние улыбки. Со временем Сиэль стал просить у Себастьяна советов, как поступить в том или ином деле. Конечно, по началу ему было о-о-очень трудно это делать, но такое быстро вошло в норму. Хотя и не значило, что Фантомхайв с ходу послушает слов демона, из-за чего они часто обсуждали разные темы, споря и соглашаясь с мнением другого в некоторые моменты. Иногда они просто молчали, занимаясь каждый своим делом, и тишина между ними была наполнена теплом и уютом. Себастьян всегда считал минуты до завершения контракта, но в этот раз он даже не вспоминал о времени, если не брать во внимание те моменты, когда он сверялся с расписанием господина. Сиэль обратил на себя все его внимание, поэтому когда время подошло к концу, демон растерялся. Все случилось внезапно: они вышли на след искомых людей, даже не запланировав этого. Стоя над трупом главного зачинщика всего произошедшего, Сиэль тихо засмеялся, не ощущая и части того, что он себе представлял, когда свершится его месть. Вместо этого появилась пустота. У него больше не было цели, ему оставалось лишь отдать долг. Единственное, что не давало ему пожалеть обо всем — это то, что он создал, проходя свой путь. Поубивал, конечно, в разы больше, но у него снова появилась семья, которая любила его и защищала. Вспоминая о слугах и других, кто вжился в его жизнь, на его губах появилась добрая улыбка. — Вот и все, Себастьян, — сказал он, оборачиваясь на дворецкого. — Ты можешь забрать то, что принадлежит тебе. Демон не сдвинулся с места, не мигая смотря на человека. Сиэль воспринял это, как-то, что он сам должен подойти к Михаэлису, что и сделал, останавливаясь на расстоянии вытянутых рук. Осторожно подняв руку, Себастьян коснулся щеки графа и провел ладонью по его лицу, снимая повязку. Печать контракта слабо мигала, будто повторяя ритм сердца ее обладателя, которое забилось чуть чаще. Наклонившись к губам Сиэля, он остановился в паре сантиметров от них и замер. Что его останавливало? Доверие в глазах напротив? Довольная улыбка на чужих губах? Или демон просто очеловечился? Только прикоснись, так легко. Задрожав, Себастьян упал на колени, низко опуская голову, но все еще держа Сиэля за плечи, будто стоит опустить и юноша бросится от него прочь. — Не могу, — прошептал демон, чувствуя, как в нем ломается что-то важное. Он сам? — Я не могу. — Что… — Сиэль не успел закончить вопрос, как его резко притянули к груди и обняли так сильно, что он едва мог вдохнуть. Себастьян с отчаянием прижал к себе хрупкое тело, прекрасно понимая, что ему нужно забрать плату за контракт, иначе будет плохо и ему, и душе. Демон ненавидел себя. — Все хорошо, — сказал Сиэль, доверчиво прижимаясь щекой к плечу дворецкого, пока еще дворецкого. — Это ведь просто. Надавив демону на грудь, Фантомхайв отстранился и посмотрел ему в глаза. Себастьян закачал головой, утыкаясь лбом в чужой лоб. Сиэль еще никогда не видел, чтобы демон настолько ярко проявлял человеческие чувства. Ему казалось, он физически ощущал ту тяжесть, что появилась на душе Михаэлиса, на что Сиэль только горько усмехнулся. Он давно был готов к своему концу, даже после всего, что они пережили. Граф даже был рад так закончить. — Себастьян, — юноша повернул голову чуть в сторону, касаясь носом щеки Себастьяна и прикрывая глаза. — Ты же делал это множество раз. Выждав еще минуту и не дождавшись действий, Сиэль прикоснулся губами к губам демона и отстранился, находясь буквально в миллиметре от них. Нужно было только подтолкнуть. Себастьян не раз говорил о своем голоде, это означало, что стоит ему почувствовать вкус, и он не удержится. Особенно сейчас, когда контракт на исходе. Поддавшись порыву, демон все-таки поцеловал юношу, чувствуя, как тот раскрывается перед ним. Вкус души манил, и, ощутив его, уже нельзя было остановиться. Себастьян почувствовал, как тело в его руках напрягается, а с губ Сиэля срывается тихий стон боли, но руки демона только сильнее прижимали человека к себе, как губительные тиски, из которых нельзя было вырваться. Хотя Сиэль и не пытался. Перед глазами обоих проносилось все, что произошло с ними за время контракта, и когда мелькнула последняя картинка, руки Сиэля бессильно с глухим стуком упали на пол. Себастьян все еще прижимал его к себе, придерживая голову за затылок и смотря на сомкнутые веки. — Прости, — беззвучно прошептал он, до сих пор чувствуя отголоски поглощенной души. — Прости меня. Демон еще никогда в жизни не просил прощения.