Под прикрытием

      Противный дождь продолжал моросить, что несказанно портило не только настроение, но и планы нескольких десятков людей. Все они словно близнецы были в чёрных костюмах, экипированные бронежилетами и шлемами, имели чёрные маски и такого же цвета перчатки. Пара пистолетов про запас на ремне на поясе, в руке автомат, а в нагрудном кармане значки полицейских из нержавеющего металла, покрытые золотой краской.       Эти люди не просто полицейские, идущие на очередное задание, — они те, кто первыми рвутся в атаку, чтобы остановить очередного террориста или спасти заложников; в их голове нет страха, и пальцы на курке не дрожат; всё, что делает их людьми, остаётся в отделе, подальше от негласной войны с преступностью, что ведётся за спинами гражданских много лет. — Эй, Чон, на три часа, — Сувон указывает взглядом в сторону неприметного парнишки, нервно курящего в нескольких десятках метров от заброшенного склада на окраине города.       Он стоит спиной к ним, опираясь плечом на решётчатый забор, и, выпуская клубы дыма, даже не догадывается, что назревает поблизости. Эту операцию отдел по борьбе с нелегальными перевозками наркотиков готовил на протяжении четырёх месяцев. Отслеживались любые нити, способные привести к точке поставки новых партий, подвергались опасности десятки сотрудников в поиске доказательств и не раз были сорваны планы, стоило появиться призрачной надежде на успех. — Понял, — Чонгук качает головой, прицеливаясь. Делает один точный выстрел, лукаво улыбаясь под маской, скрывающей половину лица. Нет, он вовсе не рад смерти случайной мишени, просто подметил, что навыки в стрельбе не ухудшились, что очень важно в такой момент.       Парень делает несколько быстрых шагов вперёд, оказавшись у того самого забора, и, подняв руку вверх, делает сигнал остальным. Как ни странно, на территории больше никого нет, а ведь он как минимум должен хорошо охраняться, не говоря уже про отслеживание проникших посторонних лиц. Чон хмурит брови, но всё же даёт знак двигаться вперёд, и уже спустя несколько секунд раздаётся вой сирен и звуки автоматной очереди.       Со всех сторон склад окружают люди в форме, а грозный голос в рупоре предлагает сдаться, дабы избежать пустых потерь. В ответ, словно насмешка, раздаётся взрыв в дальней части склада, что служит сигналом к новым боевым действиям.       Чон, не дожидаясь приказа, рвётся в атаку, вместе со своей группой открыв путь внутрь огромного склада. Там темно и пахнет пылью, но шорохи, звуки голосов и свист пуль не дают забыть о том, что это место уже давным-давно перестало быть заброшенным. — Я седьмой, движемся к восточной части склада, угроз пока не обнаружено, — сообщает позади голос связного, что подталкивает парнишку к новым действиям.       Одну за другой он открывает двери огромного помещения, но найти признаки чьего-либо присутствия не может. И уж точно пока не обнаруживает товар или следы его пребывания здесь. — Сувон, давай направо, — Чонгук добросовестно выполняет обязанности командира, отправив часть группы в противоположном направлении, в то время как сам с остальными двигается левее.       Несколько человек на пролёте между первым и вторым этажом, ещё двое у лестницы и лифта. Как-то маловато для такой территории здесь охранников. Где-то вдалеке слышны выстрелы, и всё же масштаб действий далеко не так глобален, как они думали. А значить это может лишь одно… — Чон, товара здесь нет. Они нас уделали, снова, — сообщает в наушниках голос его напарника, Сувона, и парень, со злости пнув рядом находившуюся дверь, останавливается. — Чёрт! — громко ругается. — Вы всё проверили? Это точно?       Не оставляет попыток обнаружить хоть тень прибытия здесь наркотиков, но всё тщетно. — Их здесь нет, — уверенно заявляет ещё один голос, в котором Чон узнаёт начальника третьего подразделения. — Несколько мелких сошек, но никаких следов Намджуна. — Ублюдок, — Чон снимает маску, крепко стиснув зубы, и, осмотрев оставшиеся две комнаты, даёт команду возвращаться.       В груди снова всё бушует от злости и негодования. Целых три года, чёрт возьми, он гоняется за Намджуном. Три года пытается отследить каждый его шаг и предугадать следующий, и ровно три года терпит неудачи раз за разом. Это не единожды случалось прежде, когда приходилось всю информацию собирать по крупицам, случилось и сейчас, когда шансы на победу были так велики и казалось, что вот-вот наступит тот заветный момент.       Но что бы парень ни делал, как бы ни старался, Ким всегда оказывался на несколько ходов впереди. Имел везде свои связи, и даже в отделе Чона, куда пробиться не так просто, у него были свои шестёрки. — Кто-то его предупредил, — подозрительно оглядываясь назад, прошептал в микрофон Чон.       Сейчас на связи был лишь Сувон — тот самый человек, которому Чонгук мог верить без оглядки, поэтому можно было высказать свои опасения. — Думаешь, кто-то из своих? — парень двигался к машине, куда уже успела проследовать его группа. Всё время оглядывался, боясь быть кем-то услышанным, а когда издалека заприметил силуэт напарника и вовсе сорвал микрофон, отбросив тот в дальний карман жилета. — Больше некому. Есть варианты? — высокий парень крепкого телосложения догоняет быстро шагающего Чонгука. Теперь они вдвоём двигались к остальным, раздумывая над причинами опять сорванной операции. — Как насчёт Хичоля? Он подозрительный в последние дни, — подмечает Сувон, а Чон задумывается. Тоже заметил нервное поведение его подчинённого, но без доказательств предъявить ничего не мог. — А если не он? — начинает сомневаться Гук, когда они оказываются почти у выхода из склада.       Покидают его последними, по крайней мере так казалось до того, как послышался чей-то шёпот в нескольких метрах. Парни синхронно застывают на месте, прислушиваясь к неразборчивому голосу. Затем двигаются на звук, предвкушая удачный момент, но всё срывается. Из-за угла выходят двое из их команды, переговариваясь между собой. Замечают командиров и чуть замедляют шаг, но когда получают кивок от Чонгука, продолжают путь. — Чёрт! — громко ругается парень, и Сувону остаётся лишь беспокойно следить за его нервным выплеском. — Мы ведь взяли троих. Может, получим хоть какую-то информацию, — старается успокоить друга, но в тёмных глазах с расширенными от злости зрачками облегчения почему-то не видит. — Хм, конечно, — с иронией отвечает Гук, упрямо сцепив челюсти.

***

— Я в последний раз спрашиваю: где Намджун?! — кулак с размаху врезается в угловатый подбородок изрядно помятого парнишки.       Что тут скажешь, Чон никогда особой мягкостью не отличался, а уж про преступников и говорить не стоит. Вот уже семь часов он допрашивал по очереди каждого из задержанных, оставлял на их теле увечья и побои, прекрасно зная, что за это после получит по макушке, но спокойно смотреть на ухмыляющиеся рожи самодовольных кретинов просто не мог. — Где он, сука? — ещё громче повторяет, вместе с тем нанося новый удар.       Парнишку качает в сторону, и он с глухим стуком приземляется на холодный бетонный пол. Сплёвывает кровью, но продолжает скалиться, показывая своё превосходство. — Намджун скоро будет управлять городом, и ты, придурок, окажешься на моём месте, вот увидишь, — эхом проносятся его слова по плохо освещённой комнате и, отражаясь от плотных серых стен, раздаются в ушах Чонгука.       Присев на корточки, он достаёт несколько фотографий. Хватает за волосы парня, приподнимая его голову, и, стараясь сдерживаться, заставляет его смотреть на снимки. — Этой девочке было двенадцать, когда она попробовала дрянь, которую ты и твои дружки завезли в город, — на первом фото жизнерадостно улыбается симпатичная девочка, гордо демонстрируя какую-то грамоту в качестве приза. — Всего за четыре дня она превратилась из нормального ребёнка в овощ, а всё по твоей вине, сука!       Следующий снимок менее весёлый. Белые стены больницы окружают широкую кровать, на которой полусидит человек, в котором с трудом можно узнать героиню предыдущего фото. На лице нет ни одного признака жизни, только уставшие, полные слёз глаза, молча молящие о смерти. Она навсегда останется такой, а всё из-за ублюдка, решившего распространять наркотики через напитки, продавая их рядом с учебными заведениями. Конечно, не на каждом так сказался новый опиум, некоторым даже понравилось, что, кажется, ещё хуже, но отрицать значимость даже одной жизни перед сотнями такие люди как Чон не могли. — Скоро у нас будут сотни клиентов, а после тысячи. Этот город будет наш, вот увидишь, — даже наглядный показ всей мерзости последствия не мог вразумить одержимого властью парня, потому, вырубив его одним ударом, Чон отошёл на несколько шагов назад и постучал в дверь. — В камеру его, — кивает дежурным на бездыханное тело посреди комнаты, затем хватает с небольшого столика папку и, попутно вытирая напрочь сбитые костяшки каким-то полотенцем, направляется к себе в кабинет.       По пути встречает Сувона, но разговаривать сейчас не намерен, поэтому игнорирует друга, желая побыть хоть немного наедине с собой. Когда деревянная дверь захлопывается за его спиной, отделяя от внешнего мира прочной стеной, Чонгук устало садится в чёрное кожаное кресло и, взяв со стола небольшую кованую чёрную рамку со старым фото, чуть улыбается краешками губ. — Я найду их, Мёндэ, обещаю, — проводит пальцами по тонкому стеклу, за которым пытается скрыть счастливые воспоминания, и, откинувшись на спине в кресле, запрокидывает голову вверх.       Полтора года назад, после очередной неудачной операции, он вернулся домой позже обычного. Не хотелось оставаться наедине с собой, и даже присутствие брата не могло спасти от гнетущих мыслей, поэтому, прихватив Сувона, направился в ближайший бар заливать горе неудач.       Просидел там около трёх часов, а когда, наконец, ворвался в тишину маленькой квартиры на окраине района Йонсан-гу, нашёл холодное тело брата в ванной. Единственный родной человек в его жизни лежал на белом кафеле с перерезанным горлом и расширенными от страха глазами. В ту ночь он так и не смог уснуть, просидев на одном месте почти до утра. Затем несколько дней провёл словно в прострации, наблюдая за тем, как Сувон организовывает похороны — у самого не было сил даже заказать гроб, всё время думая о том, для кого он будет предназначен.       Чонгук до сих пор винил себя в произошедшем. Знал, что мог его спасти тогда, и верил искренне в это сейчас. Именно поэтому так рвался поймать ублюдков, не останавливаясь ни перед чем. Свою жизнь готов был отдать, но лишь после того, как собственноручно засадит главаря этой банды и его дружков за решётку, а если представится такая возможность, то и пристрелит на месте.       От негативных воспоминаний стало только хуже — теперь Чон не был уверен, что сможет справиться с гневом в самый решающий момент. Из размышлений его вырвал настойчивый голос Сувона, твердящего о том, что, кажется, нашёл шестёрку.       Не сразу, но до парня дошла информация, и, прихватив запасную обойму, он вместе с другом направился по нужному адресу.

***

      Небольшой домик в одном из оживлённых районов Сеула ничем не отличался от тех, что Чон и Сувон только что проехали. Разве что хозяин был им хорошо знаком. Седовласый мужчина не раз давал им мудрые советы, но при этом никогда не рассказывал о своей жизни. Теперь Чон понимал, почему. — Давно он к нам перевёлся? — паркуясь чуть поодаль от цели, спрашивает Сувон. — Пару месяцев назад, кажется, — задумчиво отвечает Чон, не отрывая взгляда от плотно зашторенных окон.       Что-то смущало его в этом мужчине с самого начала, но подумать о том, что это и есть предатель, Чон не мог до сих пор. — Ты уверен, что это он? — всё такой же холодный тон голоса не выдаёт волнения, но у самого Чонгука руки так и чешутся ворваться внутрь и избить ублюдка, выбивая из того показания. — Уверен, на звонках попался, говнюк. Есть запись разговора с одним из подельников Намджуна, — прослушивание даже своих сотрудников уже стало обычным делом в их кругах, поэтому было немного удивительно, что кто-то всё же попался. Вряд ли сам мужчина не догадывался, что и в его мобильный мог быть вмонтирован жучок. — Тогда пойдём, поболтаем, — хмуро заключает Чон и первым выходит из машины.       Уверенными шагами двигается в сторону дома, слыша за спиной чёткие шаги Сувона. Дверь вылетает с первого удара, сам хозяин обнаруживается в спальне. Ничего не подозревая, он смотрит какой-то сериал, а когда на пороге появляются коллеги с не слишком добродушными лицами, хватается за пистолет.       Первая пуля проносится в нескольких сантиметрах от лица, но Чону плевать. Он двигается быстро и уверенно, и вскоре противник повержен. Лежит на полу и корчится от боли в сломанной руке, еле дыша под натиском тяжёлых ботинок Чонгука в область груди. — Это ты предупредил их? Ты, я спрашиваю?! — парень склоняется, сделав знак другу не вмешиваться. — Думаешь, я тебе сейчас всё расскажу, щенок? — сквозь кровь от разбитой челюсти после точного хука от Чона, насмехается мужчина.       Чон без лишних слов наносит ещё один удар, отправив соперника в нокаут, а затем, встав в полный рост, кивает наблюдавшему за ним другу. — Сообщи в отдел, — глазами указывает на раскинувшееся, но всё ещё живое тело, и, переступив через него, идёт к выходу.       Спустя несколько минут к дому подъезжает авто, в котором чуть позже увозят избитого мужчину. Чонгук наблюдает за этим, сжимая кулаки. Он прямо там готов был убить ублюдка, но знал: стоит тому умереть, и о последней зацепке можно будет забыть. Такого себе позволить парень не мог, даже если очень хотелось пристрелить гада. Теперь же в его распоряжении очередная крыса, решившая сменить сторону, и, будучи почти в отчаянии, он найдёт способ заставить его говорить.