Под прикрытием

      Золотистого цвета выпивка переливается внутри гранёного стакана. Чонгук чуть наклоняет его, заставляя два кубика почти растаявшего льда скатываться к краю. Своеобразная игра, заканчивающаяся лишь в тот момент, когда от ледяного кусочка не останется и следа. Тогда Чонгук прекращает баловаться, залпом осушая свой напиток.       Чувствует приятное тепло в горле, а затем и в желудке, надеясь, что этот самый огонь внутри сможет растопить его замёрзшее сердце. Каждый раз он с надеждой ожидает хоть каких-нибудь чувств, забываясь в очередном стакане, и каждый раз кроме жажды мести больше ничего не чувствует.       Кажется, прошли те времена, когда он жил своей работой и это приносило ему радость. Сейчас он встаёт по утрам лишь с одной мыслью, и именно с ней проживает всю смену. От одного дела к другому. Он никогда больше, с тех пор как похоронил брата, не вникает в проблемы чужих ему людей, потому даже слёзы родственников, на глазах которых был застрелен заложник, больше не могут его растрогать.       Бармен привычным жестом меняет пустой стакан Чона на другой, наполовину полный, и мягко улыбается. Этот вечно задумчивый паренёк уже больше года является постоянным посетителем ночного бара на окраине жилого района Намсан-гу. Каждый вечер после работы, а иногда и в редкие выходные, он проводит здесь несколько часов, молча осушая несколько стаканов виски. Словно специально не торопится домой, и некоторые из тех, кому доводится работать здесь, знают, отчего.       Чонгук был здесь в тот вечер. Провёл вместе с коллегой несколько упоительных часов за барной стойкой, изредка бросая взгляды на проходящих мимо проституток. Этот вечер позволил ему расслабиться и немного повеселить здешних работников, разговаривая с заскучавшим барменом о бренной жизни. Чон даже не догадывался, что в этот самый момент, хлопая в ладоши с улыбкой на лице после очередной шутки, он лишается самого важного. С тех пор это место стало его вторым домом, потому как в первый возвращаться в одиночку совсем не хотелось. — Снова задание провалил? — наконец решается спросить Минсок, протирая и без того начищенные до блеска бокалы.       Мало кто из работающих здесь может позволить себе надоедать полицейскому, но у Минсока особые привилегии — он знает Чона ещё со школы. По сути является его другом, появляющимся лишь в тот момент, когда нужно поддержать или выслушать, при этом ничего не требуя взамен. — Заложник убит, а преступник скрылся, — Чонгук слабо усмехается, оглядывая полупустое помещение в мягком приглушённом свете. — Да, наверное, это провал.       Его мало волнует выговор от полковника за проваленную операцию и очередной глухарь, не тревожит собственная некомпетентность, ничего из прочих повседневных обязанностей не может заставить его отвлечься от мыслей о проигрыше.       Прошло больше четырёх дней с того момента, как они задержали предателя, а информации больше не стало. Не помогали жестокие побои и мирные переговоры, мужчина продолжал молчать. Чон даже пожалел, что задержал его вместо того, чтобы отследить перемещение и найти сообщников. Впрочем, трудно было поверить, что опытный полицейский не заметил бы за собой слежки. То, что они сумели поймать его на звонках, уже являлось чудом, в которое сам Гук почему-то не очень верил.       Что-то заставляло его переживать и сомневаться, поэтому дальнейшие шаги парень обдумывал в одиночестве. Доверять нельзя даже самым близким. — Да, я слышал из новостей о твоих неудачах. Готов поспорить, это всё из-за Намджуна и его банды. Угадал? — бармен продолжал бессмысленное занятие, чтобы как-то занять себя. Иногда переводил взгляд на опустившего голову парня, но произнести что-то утешающее не спешил.       Чон не был тем парнем, которому нужна жилетка для слёз в трудный момент. В тяжёлые дни ему нужна строгость, немного уверенности в себе или пинок со стороны, чтобы продолжить двигаться вперёд. — Я думал, ты целый вечер стаканы до дыр затираешь, а ты оказывается ещё и телевизор смотришь, — Чон, пошатываясь, встаёт со стула и, бросив пару купюр на стойку в качестве расплаты, направляется к выходу. — Ты ведь не собираешься сдаться, Чон? — громко спрашивает парень, но ответа не слышит.       Гук продолжает идти вперёд, упрямо сжимая скулы, лишь у выхода шепнув заветное «Никогда».

***

— Сувон, подними мне все дела, связанные с наркотиками, за последние пять лет. Думаю, нужно копнуть глубже, — вместе с утренним похмельем ворвавшись в офис, произнёс Чон.       Его друг, в это время спокойно поглощающий кофе, был сильно удивлён решимостью коллеги, но отказывать не стал, молча кивнув в ответ. Поднялся с уютного диванчика в холле дежурной части и направился в свой кабинет. Все дела давно велись в электронном виде и в обязательном порядке заносились в реестр и общую базу данных. Так что любой сотрудник, имеющий доступ третьего уровня, мог без труда раздобыть дело, не привлекая к этому лишних лиц и не тратя много времени.       Пока Сувон просматривал сотни электронных ведомостей и папок, Чонгук направился в свой кабинет, попутно осушив несколько стаканов воды. После вчерашнего вечера самочувствие было паршивым, и если до этого он разваливался на части лишь морально, то сейчас ухудшалось и физическое состояние.       Уже подходя к нужной двери, он встретил полковника Им Дживона, строго кинувшего в сторону подчинённого взгляд. — Зайди ко мне, Чонгук, нужно поговорить, — мужчина качает головой в сторону соседнего кабинета.       Чонгук немного ёжится: никогда прежде таким сердитым начальника не видел, но всё же следует приказу, уже спустя минуту устраиваясь в неудобном кожаном кресле. — Ты видел сводки за последние четыре месяца? — полковник Им сел напротив.       Теперь их разделял только небольшой дубовый стол, выкрашенный в изысканно бардовый цвет. Напрягающая обстановка и неуютная атмосфера заставляли парнишку нервничать, а чересчур строгий, но при этом хладнокровно спокойный голос Дживона пробирал до самых костей. — Раскрываемость упала вдвое. Люди обеспокоены тем, что полиция больше не может защитить их, — после молчаливого кивка от собеседника, продолжил Им.       Чтобы не смотреть на парня, которого он сам когда-то считал лучшим, мужчина принялся перебирать лежащие перед ним бумаги, делая заинтересованный вид. Не хотелось напрямую рассказывать о решении вышестоящего руководства, но и сопротивляться тем, кто намного влиятельнее, у полковника причин не было. — Я думаю, нам нужно принять меры по ужесточению охраны улиц и ночных заведений, — Чон и сам не понимал, почему нёс подобную чепуху. Может, потому, что подозревал неладное или просто был растерян. В любом случае договорить ему всё равно не дали. — Руководство приняло решение отстранить тебя от следствия по делу банды наркоторговцев по причине некомпетентности, — на одном дыхании выпалил полковник и тут же поднял взгляд, чтобы увидеть реакцию подчинённого. — Что? — парень опешил, машинально встав с кресла. — Вы не можете меня отстранить! Я обязан сам своими руками засадить этих ублюдков за решётку!       Злость рвалась наружу, а недоумение по поводу происходящего мешало логически мыслить. — Ты заигрался, Чонгук, — оборвал его тираду Дживон. — Избиваешь подозреваемых, фальсифицируешь доказательства и улики, делаешь то, что тебе хочется! Ты забыл, что работаешь не один и не только по этому делу!       Дживон всегда считал Чонгука одним из лучших в своём отделе. Добился его повышения до капитана, шёл на уступки и прикрывал любое нарушение. Сейчас же, когда парень поставил несколько серьёзных операций под угрозу, терпеть его своевольство больше не было сил. — Я пытаюсь поймать преступников. И, похоже, единственный этим занимаюсь, — почти почувствовав, как гнев разъедает его сердце, Чонгук бросил несколько необдуманных фраз, чем вывел из себя полковника Има окончательно. — Значок и оружие на стол. Ты отстранён до тех пор, пока руководство не посчитает нужным вернуть тебя на службу, — мужчина готов был наброситься на сломавшегося после потери брата паренька, но вовремя остановил себя. Ледяным тоном дал указания, а когда Чон со злобой, но всё же выполнил их, указал в сторону двери, за которой подчинённый вскоре скрылся. Выдохнув, Дживон сел обратно в своё кресло, взяв в руки значок.       «Капитан Чон Чонгук. Четвёртое управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и организованной преступностью» — этой надписью сам Чон некогда гордился. Ещё в те времена, когда его отец работал в этом отделе, а своего сына перевёл туда после окончания одной из престижнейших полицейских академий.       Для Чонгука этот значок все четыре года был символом сбывшейся мечты, которая сейчас казалась такой глупой, бессмысленной, никому ненужной.       Полковник Им ещё раз тяжело вздохнул, а затем снял трубку стационарного телефона и, нажав кнопку вызова дежурной части, позвал одного из сотрудников. — Отправь ко мне Сувона. Пусть пока займёт место Чона, — строго произнёс ожидающему на том конце провода указаний парню и повесил трубку.       Этот день стал самым тяжёлым за последние три месяца. Жаль только, не последним.

***

      Чон не просто был зол, он готов был убить любого, кто посмеет напомнить об отстранении, поэтому, отключив телефон, направился в бар, проводить время в котором уже стало традицией. Днём там обычно пустовато, но именно это сейчас парню и нужно.       Устроившись за угловым столиком в самом конце зала, он заказал выпивку и, всё чаще вспоминая слова полковника, принялся поглощать горькое содержимое стакана.       Странно, но от каждой выпитой порции легче не становилось, только хуже, учитывая, что уже спустя полчаса парень был в хлам. Подозвав официанта, он рассчитался и, с трудом поднявшись на ноги, побрёл к выходу. Шёл, покачиваясь и никуда не спеша, а когда оказался снаружи, и вовсе опёрся спиной о стену заведения, решив перекурить.       Нервными дёргаными движениями достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, уронив последнюю на землю. Это было словно наказанием судьбы, потому как в таком состоянии нагибаться за ней было бы самоубийством. Парень почти отчаялся, когда в десятке метров от себя увидел какого-то парнишку. Сначала хотел попросить у него необходимую вещь, но почему-то застопорился на полпути. И не зря. Уже спустя несколько секунд увидел, как тот, передав что-то не менее подозрительному подростку, вышедшему из-за угла, кивнул головой и сразу же скрылся в подворотне.       Пусть и далеко нетрезвой головой, но Чон сообразил, что за вещица была передана через рукопожатие, и, постаравшись сконцентрироваться, отправился следить за подозрительной личностью.       Висел у него на хвосте больше двадцати минут, даже не зная, замечен или нет. Просто надеялся на удачу, да и некогда, если честно, было думать. У него впервые появилась зацепка, и то, только после того, как его почти уволили.       Парень двигался расслабленно, но всё же иногда опасливо оглядывался вплоть до той самой минуты, пока не прибыл в один из самых процветающих торговых районов Сеула, что находился в получасе езды от полицейского участка, в котором работал Чон.       Незнакомец ещё раз посмотрел по сторонам, а затем свернул в подворотню. Чон, долго не думая, выждал несколько секунд, а после осторожно последовал за ним. Не сразу услышал шум шагов, а когда резко обернулся, не успел даже среагировать, получив чем-то тяжёлым по голове.       Рухнул на землю, мгновенно отключившись, а вышедшие из тени мужчины тихо посмеивались. — Вёл меня от самого бара. Может, легавый? — грубый голос принадлежал тому самому парню, которого так неудачно выслеживал Чон.       Его собеседник склонился над раскинувшимся на земле парнем и, пихнув того в плечо, безразлично ответил: — Хрен его знает. Везём к Намджуну, он разберётся. Только проверь, чтобы датчиков не было.       Уже спустя несколько минут тело парнишки грузили в багажник машины, предусмотрительно связав руки и ноги. Впереди его ждала долгая поездка к тому самому Намджуну, найти которого и засадить стало целью жизни Чона.