Под прикрытием

      Лиса и сама не заметила, как небольшие капли слёз стали скатываться по щекам, а глаза защипало. Изо всех сил сжимая руками руль, она не прекращала смотреть вперёд, где широкой серой полосой раскинулась дорога. В голове поочерёдно всплывали последние слова Чонгука, его взгляд, брошенный из-под косой чёлки, и уверенность в голосе, от которой девушке почему-то стало не по себе.       Она никогда не была человеком, на которого можно положиться. Сбегала с занятий в школе, хамила родителям, пока те молча терпели, даже собственного сына не смогла воспитать. Она была неудачником, как ни крути, и в этом не было чьей-то вины.       Не было посторонней заслуги и в том, что уже спустя два года после окончания школы она влилась в не слишком хорошую компанию, которая и открыла ей пути к наркоторговле. Опасное, но очень прибыльное занятие быстро втянуло девушку в свои сети, а та и не сопротивлялась.       Теперь она могла позволить себе всё, что пожелает, и цена всего этого — собственная совесть и жизни чужих людей. Причём первое её не особо волновало, а второе казалось непричастным. Она всего лишь распространитель, позже поставщик, и никогда не принуждала глупых подростков скатываться в эту яму. Даже не подталкивала, так, лишь покорно ждала их внизу.       И список таких «клиентов» с каждым днём пополнялся. Одни находили в наркотиках очередную забаву, другие, как и она сама, способ изоляции от мира, который её отверг.       И всё же, несмотря на это, Лиса никогда не употребляла наркотики сама. Разве что пару раз курила травку, да и то в самом начале «карьеры». У таких, как она, посредников между поставщиками и покупателями, были свои негласные правила, одно из которых запрещало приобщаться к клиентам.       Так и жила она, не думая о других и не заботясь о чувствах, пока в её жизнь не ворвался Чонгук. Этот чёртов полицейский даже не знает, как хорош. Хотя, быть может, всё дело в самой Лисе. Поэтому самое обычное упрямство показалось ей уверенностью, а бесшабашность — отвагой.       Он появился в тесном кругу знающих наизусть друг друга людей и показал девушке, что жить можно не только по криминальным законам, а чувствовать и что-то иное, кроме страха.       И бывало выбивали эти новые чувства её из колеи, заставляли подолгу размышлять о том, как сложилась бы её жизнь, будь у неё попытка вернуться на четыре года назад и всё исправить. Стала бы она обычной официанткой и жила бы в небольшой комнатке на окраине района? Может, встретила бы человека, который полюбил бы её такой, какая она есть?       Эти множественные «если бы» то и дело заставляли её чувствовать себя ущербно, словно много лет назад она ошиблась с выбором, и теперь по этой причине страдает.       Вот только ранее ей не приходилось об этом задумываться. Жила под охраной Кима, переводила деньги на карту матери, которая из-за слабого здоровья больше не может работать, в общем, вела пусть и нечестный, но всё же насыщенный образ жизни.       Теперь, после общения с Чоном, всё это казалось мерзким, грязным, чем-то, за что нужно стыдиться.       Лиса смахивала слёзы, но те всё равно попадали на ссадины, вызывая резкую боль. Теперь она с трудом разбирала дорогу, хоть и не представляла пока, куда направится. Её самостоятельная жизнь всегда была связана с криминалом, и когда внезапно представился шанс сбежать, девушка задумалась, а стоит ли?       Бежать от Намджуна и его банды? Бежать от себя? Для неё эти понятия были равнозначны, потому выбор давался с трудом.       Заприметив вдалеке заправку, девушка прибавила газу и уже спустя несколько минут держала в руках любезно одолженный работником телефон. Возможно, вскоре ей придётся ещё раз об этом пожалеть, но сбежать от самой себя никогда не получится. — Намджун, это я.

***

      Юнги с трудом мог разобрать, что происходит, глядя на то, как вытягивается лицо Кима. Из мобильного был слышен голос Лисы, что уже немало удивляло обоих. Как раз в это время, собрав в кабинете Намджуна команду, они разрабатывали план по спасению этой девчонки, а заодно и отмщению Удону. А тут выходит, что спасать никого не нужно. — Никуда не уходи, оставайся на месте, — строго произнёс Ким, бросая трубку.       Короткие гудки раздались эхом по всей комнате, отчего даже суровые подчинённые Кима притихли. Было видно, что он не в духе, а значит сейчас будет целое представление, причём со смертельным исходом кого-то из главных персонажей. — Убин, Хан, — езжайте по этому адресу и заберите Лису, потом обратно на базу, — Ким протянул двум высоким парням небольшой клочок бумаги, на котором ещё несколько секунд назад что-то писал. — Остальные поедут и привезут мне голову Удона, — мрачно оглядев оставшихся в комнате ребят, заявил Намджун.       Примерный адрес ему сообщила Лиса, попутно рассказывая о похищении и побеге. — Ты разве не поедешь? — удивлённо спросил Юнги, чуть скорчившийся от боли в ране.       Он всё ещё был слаб, но старался не вспоминать об этом, ведь на кону была не только его жизнь. Впрочем, даже такой зверь, как Намджун, не сможет убить собственную сестру, ведь она всё, что осталось от его семьи. — Теперь у меня есть дела поважнее. Этот сучёныш сбежал, — пока ребята, под командованием одного из самых опытных ребят Кима, направлялись к убежищу Удона, Намджун в голове строил план собственного отступления. — Значит, скоро он будет здесь. И не один, — продолжил за друга Юнги. — Чёрт, его следовало прикончить ещё в самом начале, но мне так нужен был свой человек среди полиции, — Намджун от злости немного покраснел.       Всего несколько месяцев назад первая партия новых наркотиков была завезена в город. Заполучить такой товар — значит сорвать огромный куш, и после не волноваться о дальнейшей жизни. И вот сейчас, когда очередная партия вот-вот должна прибыть, появляются огромные проблемы. — Нужно сменить место, сообщи оставшимся на базе ребятам, — Ким кивнул в сторону дверей, уже, кажется, позабыв о том, что и сам Юнги готов был его свергнуть. — Но… — Мин и возразить ничего не успел, поймав на себе как никогда злой взгляд Босса. — Ты ведь помнишь, что одна твоя ошибка будет стоить двух жизней? — Да. Всё сделаю.       Юнги с трудом поднялся с кресла. Казалось, от волнения его не слушают ни ноги, ни руки. Да, он был одной из пешек Намджуна, от которой при первой возможности было бы неплохо избавиться. И всё же он был хорошей пешкой. Обладал острым умом, знал, как следует поступить. Он был лучшим из помощников Намджуна, потому так тяжело от него избавиться.       Пока за дверью была слышна возня, Ким собирал документы в небольшие коробки. Каждая из таких бумажек стоила бешеных денег и была сделана благодаря огромным усилиям. Поддельные разрешения на торговлю, несколько подставных фирм, договорённости с влиятельными личностями. Вся его жизнь без этих бумажек ничего не стоила.       И пока папки одна за другой перекочёвывали в коробки, сам он думал о дрожащем голосе Лисы, вдруг заявившей о том, что собирается уйти из криминала. Разумеется, такие вещи обсуждать на расстоянии он не собирался, поэтому уговорил её приехать, но и отпускать её просто так не было шанса.       Разве она не слышала о том, что уйти из криминала можно только одним путём? Похоже, Намджуну придётся ей это объяснить.

***

      Юнги мало соображал, пока метался по дому туда-сюда в поисках решения. Связаться с кем-то из знакомых Намджуна? Снять жильё или воспользоваться уже подготовленной на крайний случай квартирой? В другой ситуации он, не мешкая, выбрал бы последнее, но здесь всё складывалось иначе.       Чонгук провёл несколько недель в их окружении и, нагрянь он сюда с полицией, смог бы отыскать лазейку или предугадать следующий ход, и хоть ключевые подробности ему не были известны, подставляться сейчас не стоило.       Поэтому в голове всплывал лишь один выход. Возможно, это была крайность, но слишком много случилось в последнее время. Каждое предательство, каждый провал словно предупреждал их о том, что скоро всё изменится. Впрочем, этот конец мог стать новым началом.       Юнги отдал последние распоряжения, касающиеся переезда, и вновь направился на второй этаж, но на этот раз в самую дальнюю комнату, скрывающуюся за длинным коридором. С тяжёлым сердцем отворил тяжёлую дверь, которая впервые за долгое время пустовала без охранника, и тут же расплылся в облегчённой улыбке.       Дженни полулежала на кровати, разглядывая от скуки потолок. За те несколько секунд, что она потратила на то, чтобы сменить положение тела и повернуть голову, Мин преодолел десять долгих шагов, до этого их разделяющих. Опустился на колени у кровати и, поймав удивлённо-радостный взгляд, потянулся за объятиями. Руки девушки всё ещё были прикованы, поэтому он сам обвил её талию, утыкаясь носом в распущенные волосы. — Совсем скоро всё закончится, — тихо пробормотал он, едва сдерживая слёзы. От собственного голоса, раздавшегося в тишине комнаты, стало не по себе. Словно даже шёпот мог разрушить устоявшийся мирок этого помещения. — Он никогда не выпустит меня отсюда, — борясь с эмоциями, девушка то плакала, то смеялась, но не могла найти в себе силы поверить в скорый исход затянувшегося для неё наказания.       Юнги медленно отстранился. Ещё раз взглянул на девушку, без которой сейчас не мог представить свою жизнь, и, мягко улыбнувшись, без слов припал к её губам. Этот вкус он почти забыл, потому сердце так бешено колотилось. Нежность её рук, запах волос и дрожащий голос — всё это будет наградой в случае удачи.       Вот только закончится ли всё так хорошо для них обоих? Подсознательно он знал ответ на этот вопрос, поэтому пришёл к ней. Пришёл проститься.

***

      Чонгук хмуро глядел под ноги, впервые за долгое время направляясь на работу. В его голове, независимо от желания, крутились догадки. Приходилось их отвергать и вновь погружаться в размышления, а ведь ответ лежал на поверхности. Нежелание Сувона арестовывать Кима, мелькнувшая фраза о том, что Чон не должен был вернуться живым — всё это толкало его на мысли о предательстве, хоть сердце упорно отказывалось верить.       Такого с Чоном прежде не случалось, потому каждый его шаг теперь мог изменить дальнейшую судьбу их обоих. Быть может, это всего лишь его паранойя? Не обязательно ведь Сувону быть предателем. Может, он хороший парень, который почему-то не желает арестовывать плохого парня.       Да, ответ напрашивался сам собой, поэтому Чонгук скептически оглядел с ног до головы друга, когда они встретились у отдела. Тот выглядел очень довольным и даже заявил о том, что они немедленно приступят к операции, ради которой Чон столько времени себя изводил.       Это заявление слегка оправдало Сувона в глазах Гука, и тот с более лёгким сердцем направился в отдел, уже предвкушая долгожданную месть.       Что же, может Сувон и вправду не работает на плохих парней. Или просто не на того парня, о котором сам Чонгук думает?