Повод для знакомства

      Мы учились вместе уже несколько месяцев, когда я впервые его заметил. В нем не было ничего особенного, наоборот, он был сама заурядность, к тому же вел себя тише воды, ниже травы, убегал сразу, как заканчивались пары, и не присоединялся к одногруппникам на переменах. Иногда кто-то с ним перебрасывался парой фраз: переспрашивал задание или просил ручку, но не более того. Он садился обычно один в самом конце кабинета, стараясь быть незаметным, и это ему удавалось. Даже преподы на семинарах его редко тревожили. Сейчас я только диву даюсь, как я мог его не замечать, как я мог принимать это за чистую монету. Значительно опоздав, я тогда уселся за парту, что была ближе всего к двери, надеясь, что препод меня не засечет и не выгонит с пары. Я поднес палец к губам, чтобы мой случайный сосед молчал, и он, кивнув, сразу же отвернулся. Такая реакция меня удивила, и я стал его рассматривать. С ним было явно что-то не так: он вспотел, дышал очень тихо и прерывисто. — Ты в порядке? — прошептал я, наклоняясь к нему, и он снова кивнул, стараясь отвернуться еще сильнее. Я заметил, как он сжал ручку, будто пытаясь сдержать стон, а потом вдруг отпустил и расслабился. Или по крайней мере попытался. А потом снова по нарастающей принялся надрачивать эту чертову ручку, то сжимая ее пальцами, чуть поглаживая, то отпуская. Едва ли он сам понимал, что делает. Зато начал понимать я. Я уставился на него, на его руки, чуть ли не раскрыв рот. Обрати кто на нас внимание, это могло бы показаться странным, но я не мог отвести взгляд. Его дыхание, выступивший пот, раскрасневшиеся щеки — у меня были догадки, что с ним происходит, но здесь, посреди пары, в кабинете, полном народу, это было как-то слишком, и я сомневался. Зато не сомневалось мое тело. Я чувствовал, как во мне растет возбуждение. Сущий бред, если подумать: он сидел за партой, сжимая ручку, тихо и прерывисто дыша — так тихо, что это не могли услышать за соседней партой, — а я уже исходил слюнями. Но, наверное, именно поэтому я сделал то, чего не сделал бы никогда, будь я в чуть менее абсурдной ситуации. Не соображая, что делаю, я опустил руку на его бедро, погладил, а потом повел вверх и сжал его яйца. Он охнул, падая лицом в раскрытую тетрадь, удивленно глядя на меня. В его взгляде было нечто беззащитное и в то же время вызывающее. Он, кажется, ждал, что я буду делать дальше. И — о, да, он был возбужден. Наверное, он был даже близок к тому, чтобы кончить. Но он не мог сделать этого, не касаясь себя. Я уверен, вся эта ситуация, люди вокруг, что-то бормочущий препод заводили его, но он терпел, разыгрывая образцового студента. И получалось у него из рук вон плохо. Он смотрел на меня и еле слышно дышал, чуть приоткрыв рот, а я разглядывал его лицо: соломенные волосы, прилипшие к влажному лбу, мутные от возбуждения голубые глаза, блестящие столь знакомым мне пошлым блеском, полураскрытые губы, которые он то и дело кусал, пытаясь заглушить слишком откровенные вздохи. Как только моя рука сжала его член через грубую ткань джинсов, он накрыл ее своей, но не попытался ее сбросить, а прижал еще сильнее. В глазах ясно читалось, чего он хочет. Мой тихий скромный одногруппник хотел, чтобы я отдрочил ему прямо здесь, на паре, и от этой перспективы меня и правда чуть не унесло. В голове проносились образы, как я заламываю его руки назад, нагибаю над партой, сдираю с него джинсы и всаживаю ему по самые гланды. А все вокруг, не обращая внимание на нас, продолжают усердно учиться. Потолок содрогается от наших стонов, а они — о, нет, они прекрасно всё слышат! У них теплеет в паху, дыхание становится таким же сдавленным, как у него сейчас, руки тянутся, чтобы облегчить возрастающее возбуждение, в брюки, под юбки, но они не решаются и продолжают терпеть, скрипя своими ручками по бумаге. И я знал, что он тоже думает о чем-то подобном. Иначе он бы вышел из кабинета, где так много ненужных свидетелей. Нет, они заводили его, он хотел быть среди них. Облизнув губы, этот странный парень, не отводя своего блестящего взгляда от моего лица, чуть оттолкнул под столом мою руку, чтобы расстегнуть ширинку. Я ощутил в правой руке его теплый пульсирующий член и сжал его. Парень напрягся, снова закусил губу, а потом медленно выдохнул и, лукаво глядя на меня, улыбнулся. Мне пришлось закрыть глаза и досчитать до пяти, прежде чем я смог продолжать. У основания его члена я нащупал два упругих сдавливающих ремешка и понял, что на нем что-то типа бандажа, вроде тех, что не дают кончить. Значит, то, чем мы тут сейчас занимались, было лишь развернутой версией того, чем он занимался до моего прихода: он не мог и не хотел достигать пика, хотя был к нему бесконечно близок. Я облизнул губы и продолжил исследование, тупо пялясь в затылки одногруппников и на доску, не видя ничего, что на ней написано. Я погладил пальцами кожаные ремешки, которые раздваивались, обнимая его выбритые яйца, и соединялись с цепочкой, которая уходила дальше между ягодиц. Я потянул за неё, и парень чуть не застонал в голос, на этот раз уткнувшись в тетрадь лицом, разве что не целуя ее взасос. — Поднимись, иначе мы привлечем внимание, — шепнул я ему, и он, поерзав, сел прямо — слишком прямо, чтобы это могло сойти за обычное положение, и, отвернувшись, уставился в стену. Я усмехнулся. Судя по тому, как он сидел, и по фиксатору под джинсами вместо трусов, этот парень таил в себе еще немало секретов. Причем в самом прямом смысле. Препод начал что-то диктовать, но у меня руки были заняты. — Пиши конспект, — снова шепнул я ему, ухмыляясь, — эта тема будет на зачете. Он непонимающе уставился на меня, но когда я принялся поглаживать его член под партой и, будто ненароком потягивая мизинцем за цепочку фиксатора, он скривился словно от боли, но уже через пару секунд, взяв ручку, начал писать. Не знаю, удалось ли ему вывести хоть одно осмысленное предложение, потому что меня больше интересовало то, что происходило под партой. Я ласкал его член, который, как мне показалось, стал еще больше. На секунду я отпустил его, провел пальцем по сочащейся смазкой головке, и член дернулся. Вместе с его обладателем, который чуть не подпрыгнул на месте, но тут же снова уставился в тетрадь, усердно — нет, даже свирепо — выводя там какие-то каракули. А я продолжал сжимать головку его члена указательным и большим пальцами, удивляясь тому, что у него нет там никакого пирсинга — с какой стороны не посмотри, парень был с увлечениями. Мне всегда казалось, что минет для пассивов, но в эту секунду мне вдруг захотелось залезть под парту и взять его член в рот. Я почти ощущал его на своем языке. Его запах, который, как мне казалось, пропитал всё вокруг, дурманил мою голову, почище любого алкоголя. Голова шла кругом, и я чуть было не нырнул под парту, когда он вдруг оттолкнул мою руку и встал, натягивая безразмерный свитер мышиного цвета на пах. — Извините, мне плохо, — ответил он на недоуменный взгляд препода и рванул прочь из кабинета, успев, тем не менее, схватить сумку и одарить меня самым призывным взглядом, который я когда-либо в своей жизни получал. Естественно, я не мог устоять. Я тоже поднялся и, сказав что-то невразумительное о том, что надо выяснить, что с этим парнем, и довести его до медпункта, тоже покинул кабинет. Благо, что преподу, как и всем в нашей группе, кажется, было на нас насрать с высокой колокольни. Как я и ожидал, он ждал меня возле туалета и, завидев меня издали, зашел внутрь. Там никого не было, поэтому я без предисловий прижал его к стене, лапая под его идиотским свитером и целуя, точнее облизывая и слюнявя его губы, проникая языком чуть ли не до глотки. — В кабинку, — сказал он, в перерыве между моими страстными поцелуями, почти отталкивая меня от себя, — в кабинку пошли. Зайдет же кто-нибудь. Я умерил свой пыл, и он, усмехаясь самой наглой и самонадеянной ухмылкой, пошел к зачуханной кабинке. Как я и ожидал, там было чертовски неудобно, но парень со знанием дела стянул с себя полностью джинсы, встал над унитазом, так что тот оказался между его ног, и, облокотившись обеими руками на бачок, подставил мне свой зад. Как я и ожидал, в его заднице торчал маленький анальный вибратор, который соединялся цепочкой «поводка» на его члене. — Блин, забыл, там в рюкзаке смазка, — он вильнул задом в сторону заброшенных на урну джинсов и его рюкзака. — Достань. И презики. — Ебать, ты подготовленный, — но я его недооценил. Помимо смазки и презервативов, в рюкзаке обнаружилась пара наручников на цепочке с ошейником и хреновина, которая, насколько я мог судить, надевается на член. Интересно, а что бы он делал, реши наши доблестные парни из охраны проверить его сумку в рамках программы анти-террор? В голове, замутненной предвкушением секса, вставали картины, отнюдь не самые неприятные для моего одногруппника-извращенца. — А веревка где? — Дома, — ответил он, и я опять нифига не удивился, — давай быстрее. Опустив голову на сложенные на бачке руки, он одним коленом встал на грязный стульчак и вилял бедрами в такт вибратору. Он выглядел даже изможденным, но, кажется, ему и в голову не приходило помочь себе самому. — Потерпишь. Тебе же это нравится, разве нет? — я хлопнул его по ягодице, оставляя красный след. Он сжался, словно ему и правда было больно, но на самом деле сжимая внутри вибратор, потом протяжно в голос выдохнул, чуть расслабляясь. — Так я и думал. Хочешь еще? — Хочу. Очень хочу… Разогнав из головы широкоплечих охранников, которые в моей фантазии уже трахали это юное чудовище прямо на проходной, я натянул-таки нетвердыми руками презерватив и, выдавив на него добрую порцию смазки, пристроился сзади. Я погладил его поясницу, задирая повыше ужасный свитер, и, резко вытащив вибратор, пару секунд любовался раскрытой, ждущей меня дыркой, пока мой одногруппник-извращенец стонал и подмахивал бедрами, как самая распоследняя шлюха, мечтающая о члене. И я не мог больше заставлять его ждать. Взяв его обеими руками за поясницу, я насадил его на свой член, глубоко, как только мог, и меня почти сразу же накрыло. Я знал, что долго не выдержу, но не мог разочаровать своего партнера, поэтому начал вколачиваться в него сильно и глубоко, пока он стонал и, кажется, всхлипывал. Вспомнив о его «поводке» я нащупал цепочку и натянул, накручивая ее на руку и сжимая теплый вибратор в ладони. Следовало бы его «отпустить», но мне хотелось, чтобы он сам попросил об этом. И я знал, что он ни за что не сделает это сам. Чертов извращенец. Но этот извращенец сводил меня с ума своими всхлипами. Мне самому хотелось рычать и материться. Крышка сливного бачка сдвинулась, и он стал упираться руками в стену. Мы производили столько шума, что с таким же успехом можно было начать прямо в классе. — Отцепи… отцепи его… — наконец, заныл он. — Пожалуйста. Я хочу кончить. Я опасался, что не найду застежки. Замедлив движение, но не выходя из него, я накрыл его член рукой, и он сам помог мне потянуть за нужные кнопки, освобождаясь и сладостно вздыхая. Через пару движений он забился в оргазме, рефлекторно еще сильнее сжимая мой член, и я понял, что исчерпал все лимиты своей выдержки. Громко матерясь, я еще какое-то время вколачивался в зад своего одногруппника, а потом отступил назад, привалившись к двери кабинки. — Блядь. Парень уселся верхом на унитаз, спиной ко мне, восстанавливая дыхание. — Ты бы лучше встал с него, — сказал я, вдруг ощутив неловкость. Секс не повод для знакомства, да? — Мало ли какая гадость… — Ага. Моя сперма, например. Он поднялся, и, не глядя на меня, потянулся к рюкзаку. Естественно, в кабинке туалетной бумаги не было, но запасы этого чувака были реально необъятными. Он вытер себя и бачок бумажными салфетками, потом поднял и бросил в рюкзак свой «поводок» и вибратор. Я наблюдал за ним, застегивая на себе джинсы. Отчего-то мне было неприятно, что он будто бы избегает меня теперь. — Ты не мог бы выйти? — сказал он, и это стало последней каплей. Я схватил его за руку. — В смысле? — Да одеться надо, — кажется, он опешил от такого наезда, но я видел, что в глазах его зажегся упрямый огонек — не то злости, не то азарта. — Сложно натягивать джинсы, когда еще и ты тут. — Блядь, а до этого я тебе не мешал? — Нет, — он улыбнулся, посмотрев мне в глаза. И я понял, что это все-таки азарт. — Не мешал. — Шлюха, — я облизнулся, отвечая на его пошлую улыбку. — Кто бы говорил, — он обнял свободной рукой меня за шею. — Ну, так отпустишь или будем стоять? Ни слова не говоря, я отпустил его руку и вышел. Кажется, общаться взглядами у нас получалось лучше. — Как тебя зовут? — спросил я, пока он возился в кабинке. — Андрей. — Меня Антон. — Я знаю, мы вообще-то в одной группе уже полгода учимся. — Ну, я же тебя не знал. До сегодняшнего дня. Ты такой тихий. — Ага. А теперь узнал. И… — он вышел из кабинки полностью одетый с рюкзаком за плечом. Абсолютно заурядная личность, если бы не взгляд. — …что теперь? — Ничего, — я притянул его к себе, — рад был познакомиться.