А в этой сказке было так...

      Прочь! Прочь от всех и, в первую очередь, от Тора. Умея замораживать других, я не могу это сделать с собой. Сердце! Зачем ты так болезненно всё воспринимаешь? Нервы, когда вы научитесь быть железными? Я не могу и не хочу больше жить на разрыве между прошлым и… нет, даже не будущим, настоящим. Я думал, что уже начал привыкать, но оказалось достаточно одного появления Тора, чтобы понять: не привык. Со свойственной ему неуклюжестью, братец практически разрушил мой новый мир, который я с таким трудом выстроил. Я думал, что уже смирился со своим нынешним статусом, но Тор ясно дал понять, что даже такое смирение для меня  — непозволительная роскошь. Послушно вернуться в мир, из которого вышвырнули, к тем, кто меня никогда не считал за равного, стать придворной марионеткой-магом — это Смирение они мне предлагают? Скорее всего, так и есть. Вот только оно ещё хуже, чем падение в Бездну.       Возможно, я ещё буду иногда скучать по Фригг. Теперь всё стало на свои места: она, видя, как Биврёст слабеет, приходила попрощаться и я благодарен ей за это и за те слова, что от неё услышал, за то, что она дала возможность испросить прощения и простила. Пусть она и не мать мне, но я всё же сумел назвать её мамой, не обманывая ни её, ни себя. Но по Тору и, тем более, Одину, я вряд ли когда-нибудь начну скучать. И какое счастье, что ожила магия перемещения, которая может спасать не только от врагов…       Но где это я?       Локи поднялся со старого пня, на который присел, чтобы перевести дух, и огляделся. Местность показалась подозрительно знакомой. Медленно поворачиваясь в поисках каких-то особо отличительных знаков, годных для опознания, трикстер почувствовал, что он в лесу не один. Ничем не выдавая своего открытия, Локи продолжил движение, при этом как бы между прочим положив руки на бёдра. В практически незаметных карманах-ножнах лежали кинжалы, подарок кузнеца. Держать их всегда при себе, как и носить браслет, быстро вошло в привычку.       Вот он!       Кир, поняв, что обнаружен, более не стал таиться. Он вышел из тени необъятных размеров дуба и, с нехорошей многообещающей улыбкой, неспешно двинулся в сторону Локи. Рядом с Киром шёл пёс типа тех, что напали в поселении. Торжествующий вид парня можно было понять: вот он перед ним, источник бед и разрушитель будущего, и рядом нет ни волков, ни селян, способных помешать.       Если бы Кир обладал возможностью «видеть» или хотя бы элементарным инстинктом самосохранения, вряд ли бы он остался так спокоен и уверен в своих силах. Жажда мести — плохой помощник, отключающий логику мышления. Да и некогда было особо думать, надо было действовать.       Кир резко ткнул рукой в сторону Локи и рявкнул что-то короткое псу. В самый последний момент, когда прыгнувшего пса уже, казалось, невозможно остановить, он увидел, как пришлый практически повторил его движение. Пёс рухнул на землю, между глаз торчала рукоять кинжала.       Неожиданная смерть последнего помощника на миг выбила из колеи, но злость, душившая Кира, быстро привела его в себя:       — Даже так? Что ж, чужак, ты мог умереть быстро, подарив мне в благодарность за избавление от мучений свою силу, но ты выбрал…       Переступив через труп пса, Кир сделал ещё несколько шагов и начал медленно, смакуя момент, поднимать правую руку, в которой была зажата какая-то деревянная фигурка, забрызганная бурыми пятнами. Неизвестно, чья это кровь, но Кир явно верил в силу артефакта и слов, которые он начал шептать…       То было последнее, что он успел сделать. Если бы он опять просто бросился с ножом на Злокозненного, у него был бы, пусть ничтожный, но шанс. Но, понадеявшись на своё мастерство колдуна, Кир дал Локи время, которое тот использовал, чтобы снять с руки кожаный браслет.       Взмах прямыми руками вперёд, а потом — в стороны. Дуговая волна голубого света между рук. Двойная метаморфоза. Перед судорожно вцепившимся уже обеими руками в бесполезную деревяшку Киром стоял невиданный ранее даже в страшных снах синий монстр — йотун. А по земле вокруг него в разные стороны начал расходиться лёд, превращая растительность в хрупкое подобие стекла. Алые глаза монстра парализовали своим взглядом. Лафейсону не пришлось даже больше ничего делать: ползущий лёд, дойдя до Кира, превратил его в жуткую ледяную скульптуру.       — Локи!       «Софья? Зачем она здесь? Ей нельзя видеть меня! Настоящего меня…» — мысли о том, какое впечатление произведёт на девушку вид йотуна, заставили Локи броситься в лес, прочь от места столкновения двух магий.       Далеко убежать не получилось. Силы после всех событий дня оказались на исходе, а коварно выбравшийся из земли корень какого-то дерева, казалось, специально сунулся под ноги и Локи упал. Навзничь, со всего размаха, лишь в последний момент успев выставить вперед руки.       Софья нашла Локи по ледяным следам, которые, несмотря на тёплый день, не торопились таять. Злокозненный лежал лицом вниз, почти  неподвижно, тяжело дыша, в бесполезных попытках успокоиться. Девушка присела рядом с ним на корточки и осторожно, чуть касаясь, провела рукой по волосам, по плечам… Ещё и ещё… От первого прикосновения Локи дёрнулся, а Софья заметила, как с каждым её прикосновением светлеет синяя кожа. Когда Локи, наконец, поднял голову и, повернувшись, посмотрел на неё, то он уже мало чем напоминал монстра.       Рядом раздались тяжелые шаги. Локи резко сел, отбросил с лица прядь волос и быстро стёр рукавом грязь. Подошёл Стефан. Присев, по примеру дочери, на корточки, он немного помолчал, вглядываясь в лицо трикстера, а потом протянул кожаный браслет, который подобрал на обледенелой траве:       — Вот… Давай наденем?       Локи кивнул, чуть улыбнувшись одними губами, и протянул ему руку. Дождался, когда Стефан застегнёт браслет, легким движением перекатил на него цепочку с кристаллами, а потом, опираясь на руку мужчины, поднялся с земли:       — Кир... Вы поймали его?       Стефан немного смущённо замялся:       — Видишь ли, Локи… Эм-м-м… Вобщем, его нет.       — Нет?! — правая бровь трикстера знакомо взлетела вверх.       — Когда ты… Исчез после разговора с… эм-м-м… братом так внезапно… А потом все увидели голубой свет и Тор бросился в ту сторону, а мы с Софьей и Михалом — за ним. Тор первый увидел…       Стефан запнулся и рассказ продолжила Софья:       — Тор увидел лежащего пса и ледяную фигуру, тянущую к тебе руки. Он даже не добежал до неё, просто размахнулся и бросил свой молот. Фигура распалась на осколки…       — Которые уже растаяли, — компания не заметила, как к ним присоединился Михал. Он подошёл к Локи и подал ему трость и кинжал:       — Держи. Я его вымыл.       — Вымыл? Где?       — А ты не слышишь, как журчит родник?       Только после этих слов Локи услышал знакомый звук:       — Мне надо умыться… — он было двинулся к роднику, но остановился:       — Стефан, а ты не узнаешь, где мы находимся?       Селянин огляделся и обрадованно воскликнул:       — Так ведь это же…       — А где-то рядом — озеро! — вторила отцу Софья.       Локи, уже не слушая их, бросился к роднику. Спешно плеснул пару горстей ледяной воды на лицо, встал к роднику спиной и, чуть прищурив глаз, внимательно изучил место. Да, точно! Вот эти деревья Локи уже узнавал. Уверенным шагом он быстро пошёл в нужном направлении и… вышел к озеру. Но если появившаяся с прошлого раза водная поверхность его не особо удивила, то валуны, стоящие на прежнем месте, по-настоящему ошеломили. И, похоже, не его одного. Стефан, видевший вместе с Локи, как валуны превратились в пыль, был крайне удивлён, обнаружив их целыми и невредимыми. Жестом притормозив дочь и Михала, он и сам остановился, не подходя близко к Локи. А Локи не замечал людей. Не чувствуя внимательных взглядов, он вошёл в озеро, на ходу скинув рубаху и штаны. Зайдя по пояс в воду, резко окунулся пару раз с головой, а потом поплыл к противоположному берегу, но не стал на него выходить, а развернулся и поплыл обратно. Сделал второй заплыв, третий… Он кружил и кружил, забыв про время…       Стефан заметил, что движения Локи стали свободнее, махи руками - увереннее. Создавалось впечатление, что плавание его не утомляло, а, наоборот, придавало силу.       А потом появилось чуть заметное голубое свечение: то заискрились-засияли кристаллы на цепочке и кольце, и Локи начал синеть. Это зрелище окончательно добило Софью и она попятилась, а потом развернулась и бросилась назад, к роднику. Михал же, казалось, не испугался перевоплощения. Спокойно осмотрел вышедшего из воды йотуна:       — Так вот ты какой…       Лафейсон молча кивнул и с наслаждением растянулся на одном из валунов. Его ничуть не смущала нагота и то, что его, бога и принца, наблюдают в таком виде селяне. Купание доставило удовольствие, распутало клубок из нервов, возникший при появлении Тора. Волна спокойствия накрыла и убаюкала. Локи заснул.