А в этой сказке было так...

      Гости покинули Локи далеко за полночь. Несмотря на то, что какое-то определенное решение проблемы не было придумано, он всё же почувствовал некоторое облегчение. Тревога если не ушла окончательно, то отступила и уже не так сильно терзала сердце. За окном нудно пощелкивал по карнизу дождь, а темноту периодически разбивали молнии и где-то за лесом им глухо вторил гром…       — В чём дело? Испугался маленькой молнии?       — Меня не радует то, что за ней последует.       Этот диалог, как и многое другое, теперь казался чем-то нереальным. Локи удрученно усмехнулся. Меньше всего ему сейчас хотелось вспоминать приключения, что принесли столько душевной и физической боли. Чтобы хоть как-то отвлечься от безрадостных воспоминаний, он вновь зажёг призеркальные свечи и открыл Книгу.

***

      Гомон мальчишеских голосов за окном был невыносим. Закрыв Книгу опять лишь с рассветом, Локи с трудом уснул, но вскоре пробудился от уличного шума. Не сразу сообразил, почему так шумно. Ах да, ворота наверняка всё ещё заперты и мальчишкам запрещено покидать поселение.       Выйдя на крыльцо, трикстер зажмурился от ослепляющих искр, которые разбрасывало Солнце, отражаясь в подсыхающих на постройках и листве дождевых каплях. Блеска добавляли и лужи необъятных размеров. Мальчишки, хохоча, носились по ним, пытаясь произвести как можно больше брызг. Один из них,  пробежав по глубокой луже у самого забора ведьминого дома, остановился в испуге: он умудрился устроить такой «фонтан», что окатил крыльцо и Локи на нём с головы до ног. Моментально стало тихо, все ждали реакции колдуна. А трикстер вдруг, заразившись настроением хулиганов, выскочил со двора и на полной скорости влетел в ту же самую лужу. На миг замер, медленно обвёл всех взглядом из-под лобья, а потом вдруг ехидно усмехнулся и подпрыгнул. Созданные им волны окатили не только рядом стоящих мальчишек, но и взрослых, которые чуть в отдалении следили за этой сценкой. Вода, казалось, смыла всеобщее оцепенение и хандру с самого Локи. Беготня по лужам продолжилась и асгардский принц принял активное в ней участие, хохоча даже громче мальчишек. Вскоре к ним присоединилась и Софья с подругами.       — Локи?!       Знакомый, но такой неожиданный голос… Локи как будто налетел на невидимую стену. Нерешительно повернулся. Ворота были распахнуты и на их порожке стоял, ошарашенно разглядывая трикстера, Тор.       О, Один! Даже в самых невероятных фантазиях я не смог бы придумать такое. От Локи всегда можно было ожидать, чего угодно, но чтобы он носился босым по лужам с какими-то юными дикарями? Да ещё и в таком виде? Где его асгардский костюм? Сменил на какую-то странную рубаху из грубой ткани, которую во дворце даже слуги бы не надели, да ещё и украшенную вышивкой, от которой идёт такая магия… Чужая магия! И, похоже, Локи она ничуть не смущает. Как не смущают и забрызганные грязью лицо и волосы, босые ноги. Аккуратист до помешательства, доводящий до истерик дворцовый люд своими претензиями к недостаточно чисто отстиранным одеждам, в Мидгарде за считанные дни превратился в настоящего поросёнка, слившись с окружающими его людьми. Что с ним здесь произошло, чибис всех задери?! В этом расхристанном виде братец меньше всего похож на королевского сына, претендующего на трон.       Сотни бессвязных мыслей пронеслись в голове Тора, который, вдруг оробев, не мог сделать и шага навстречу тому, кого искал уже несколько дней. Да и Локи не спешил бросаться в объятия брата. Он стоял, опираясь на трость, так знакомо чуть наклонив голову набок, а на губах его играла ехидная улыбка из тех, что больше всего боялся Тор. После такой улыбки от бога обмана и лжи можно было ожидать чего угодно.       За встречей безмолвно наблюдали поселяне. Появление нового чужака они безошибочно связали с Локи, но никому и в голову не могло прийти, что именно их связывает.       Первым заговорил всё же Тор, сделав шаг:       — Локи…       Лицо трикстера исказила недовольная гримаса. Он сделал несколько шагов навстречу Тору, с каждым шагом изменяясь. К будущему королю Асгарда младший принц подошёл, уже одетый в полный парадный костюм. Его лицо и волосы были чисты, спина пряма, подбородок чуть приподнят, а от светлых глаз несло холодом Йотунхейма:       — Я слушаю тебя.       — Локи, тебя хочет видеть отец…       — Твой! Отец. Мне он не указ, тем более — здесь.       — Брат!       — Ты вспомнил, что мы братья?       — Я всегда это помнил!       — Всегда? Даже когда меня, поломанного Халком, заковывал в кандалы, чтобы переправить в Асгард? Даже когда, боясь моих речей, надевал на моё разбитое лицо железную маску молчания?       Ты — ас. Я — йотун. Мы не можем быть братьями и никогда ими не были.       — Брат, вспомни! Мы выросли вместе! Мы играли вместе, мы сражались вместе. Ты ничего этого не помнишь?       — Да-да, когда-то я это уже слышал! Увы. Не трогает. На слезу не пробивает.       Локи говорил, презрительно кривя губы, а Тор смотрел на него и понимал, что (о, Один!) соскучился по этому приносящему проблемы заносчивому и лживому засранцу. Соскучился по его словам-шпилькам, язвительным интонациям, обжигающему холодом взгляду и чуть вздёрнутой в удивлении правой брови. Ему хотелось обнять брата, попытаться объяснить, что, несмотря ни на что, они всё равно братья… Но холод взгляда обжигал всё сильнее, а боль от него усиливалась речами трикстера:       — Возвращайся в Асгард, Тор. Один и трон тебя уже заждались.       — Локи!       Злокозненный вздрогнул от неожиданного прикосновения. Чуть повернув голову, он обнаружил стоящую рядом Софью:       — Локи, это был он! Я вспомнила, что нас напугало! Это он вышел из леса и выражение его лица было злым и неприятным.       — Не пугайся, Софья! Это всего лишь Тор Одинсон — Громовержец и наследный принц Асгарда, которого я когда-то ошибочно считал своим братом.       Софья смотрела на Тора во все глаза. Так вот он какой, названный брат Локи, бог и будущий король далёкого мира!       С не меньшим удивлением рассматривал её и Тор, опознав девушку, на защиту которой встали волки. Значит, они всё-таки знакомы! Внезапно так некстати появившийся гнев вырвался наружу:       — Брат, да я погляжу, ты зря время не терял! Уже и невесту себе среди варваров подобрал!       — Софья — не вещь, упавшая на землю, чтобы её подбирать. И она не невеста мне, а сестра! Её отец называет меня сыном. И знаешь что, братец… Я совсем не против такого ко мне обращения. Меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь, без твоего присутствия в ней, без насмешек и издевательств Сиф и прочей твоей полоумной компании, которая смысл жизни видит лишь в пирах и войнах.       Варвары, говоришь? Да, они не похожи на тех ученых, среди которых жил ты. Но общение с ними мне неизмеримо дороже общения с благородными асами.       Так что возвращайся домой, папенькин сынок! И передай одноглазому, чтобы в следующий раз тщательнее выбирал боевые трофеи!       Выпалив в лицо ошарашенному Тору последнюю порцию ехидства, Злокозненный резко развернулся, одновременно с этим возвращаясь к привычной в Мидгарде одежде, и пошёл прочь.       — Постой! — Тор одним большим шагом нагнал упрямца. — Погоди! Ты нужен Асгарду. Ему не хватает твоей магической силы. Даже Биврёст начал таять, потеряв твою поддержку.       Локи молчал, не поворачиваясь к брату, но и не уходил. И только очень внимательный взгляд заметил бы, как побелели костяшки пальцев, сжимавших трость, и как глубоко её вдавили в землю.       — Локи… Прости…       Тор увидел, как при этих словах Локи вздрогнул и как окаменел. Тор осторожно взял его за плечо:       — Брат. Погоди, не уходи. Что бы ты не говорил, какие бы между нами не случались распри раньше, но для меня ты всё равно остался братом. Прости, что я оказался для тебя плохим братом. Плохим старшим братом, который должен был тебя поддерживать, защищать, но оказался слаб, приняв сторону своих друзей и оставив тебя в одиночестве. Прости, что дружбу с воинами я поставил выше отношений с младшим братом. Прости, что не хотел понимать тебя, считая твои проблемы преувеличенными пустяками. Прости, что подставлял тебя.       Громовержец замолчал, а затем, собравшись духом, добавил:       — Прости, что дал тебе упасть.       Тор отпустил Локи и тот медленно обернулся, его лицо было грустно:       — Ты не понимаешь! Во мне теперь живёт чужая магия необычайной силы. Я не могу вернуться с ней в Асгард.       Махнув рукой, Локи уже было собрался уйти, но вдруг шагнул к Тору, крепко его обнял, потом оттолкнул и прошептал:       — Уходи. Брат.       Сделал шаг назад, вновь облачившись в парадный костюм принца, но лишь на мгновение. Следующий шаг назад превратил его в забрызганного грязью молодого человека, мало напоминающего привычного Тору Локи. Сжав плотно губы, Злокозненный сделал лишь еле заметный жест рукой и исчез. Магия перемещения, освоенная им в совершенстве, спасла его от тягостного разговора и не менее тягостного прощания. Локи осознавал, что делает что-то неправильно, но постарался заглушить горечь от встречи мысленными уговорами, что так и надо, вариантов нет. По-любому, с багажом ведьминого наследства ему нет пути в Асгард.