История одной принцессы

Красивый, приятный глазу дом со светлой облицовкой, блестя в свете закатного солнца новой черепицей, смотрел на девушку пластиковыми окнами. Металлическая дверь – куда более крепкая и надежная, чем ее предшественница, - венчала расширенное, ровное крыльцо. Вид совершенно незнакомого дома порождал страшный интерес и желание заглянуть скорее внутрь, но в то же время вызывал чувство инородности. Будто Ханна вернулась вовсе не в свой дом, а в совершенно чужое, не ждавшее ее прибытия место. Оглянувшись, Мирадзаки, забыв закрыть рот, с легкой паникой посмотрела на парня, совершенно спокойно вытаскивавшего вещи из машины. Поймав ее взгляд, Сейджуро лишь легко пожал плечами, словно не понимая, отчего девушка впала в столь сильный шок: - Возможно, мы немного увлеклись уборкой. - Только не говори, что и внутри тоже… - сипло выдавила она, глядя на спутника широко распахнутыми глазами. - Может, возьмешь уже ключи? Совершенно забыв про спортивную сумку, брошенную у бордюра, Ханна подрагивающими руками неспешно открыла калитку, прошла по тропинке до двери с излишней осторожностью, точно по минному полю, поднялась по крыльцу и, еще раз оглянувшись на баскетболиста в нерешительности, засунула ключ в дверной замок. - Я чуть не подумала, что ты приобрел другой участок. Благо улица до боли узнаваема, - легко толкнув дверь, протараторила Ханна, стоило ей услышать за спиной шаги, что перемежались с шуршанием сумок. От дороги послышался шорох отъезжающего от обочины такси. Заглянув в дверной проем, Мирадзаки неуверенно прошла внутрь дома. Ее внимание мгновенно рассеялось из-за неимоверного количества преображений, что случились с ее холлом. Выкрашенный в светлые тона он сам по себе будто стал больше. Новые шкафы и полки уже были прибиты к стенам и заполнены не только ее вещами, но и приятными новыми мелочами, вроде милых статуэток и небольших горшочков с цветами. Дырявый линолеум был заменен паркетом, окна оказались задернуты полупрозрачными светлыми шторами. Но главным, что бросалось в глаза, было почти полное отсутствие стены между коридором и гостиной, которую от входа теперь скрывал лишь угол. У входа покоилась пара небольших, симпатичных пуфиков, предназначенных для комфортного снятия или надевания обуви, полочка под которую также блестела от новизны и могла скрыть от взора находившуюся внутри обувь дверцами. Пройдя по покрашенной стене рукой в попытке окончательно себя убедить в реальность того, что видели глаза, Ханна поднесла пальцы к переключателю. Стоило щелкнуть белоснежными кнопками, как над головой ярким светом вспыхнула небольшая люстра. Глаза разбежались в разные стороны чуть ли не буквально. Неожиданно огромное пространство вскружило голову. Наверное, потому Ханна не сразу заметила странное движение в глубине гостиной, в которой царила полутьма из-за опущенных жалюзи. Из странного Мирадзаки учуяла лишь запах еды, но была слишком увлечена рассматриванием итогов ремонта, из-за чего аж взвизгнула, испугавшись, когда в просторной гостиной резко включился свет, и более десятка голосов разорвали в клочья тишину нестройным выкриком: - С возвращением домой, Мирадзаки! Такаги и Нана, Сакура и Кисе, Маруки-сан и Фурии, даже бо́льшая часть основы школьной баскетбольной команды. Последнее особенно сбивало с толку, учитывая все случившееся прежде. Смешанные эмоции нахлынули на Ханну столь резко, что ей начало казаться, будто грудь вот-вот разорвет изнутри от переизбытка чувств. Дыхание перехватило, в глазах помутнело от нехватки воздуха. Не удержав равновесия, девушка попятилась назад, тут же наткнувшись спиной на замершего позади Акаши. - Р-ребята, - выдохнула она, заикаясь. Прижав руки к груди, Ханна рассматривала довольные до нельзя лица собравшихся школьников, все еще пытаясь убедить себя в том, что происходившее не являлось ее бредом. – Я… Я… - Она и впрямь потеряла дар речи, - прыснул Котаро в кулак, на что последовало недовольное замечание от Лео: - Лучше бы стул кто подал бедной Ханне-чан. Не дай Ками, она в обморок упадет сейчас. - Её есть кому ловить, - ворчливо бросила Браун, опустив руки в карманы джинсов. - Джулика, ну ты и тормоз, - донеслось до слуха бухтение Елены. - Я не виновата… Эта штука точно сломана! – с рыком ответила той афроамериканка, отчаянно боровшаяся с большущей хлопушкой. Еще секунда, и та разорвалась, окатив блестками Ребекку и Эмму. – Эм… Ура? - Мне кажется, или что-то горит? - принюхавшись, подметил Кисе, оглянувшись к кухне, огороженной от остального пространства высокой барной стойкой. - Вот блин, совсем забыла про печенье! – всплеснула руками Нана, ринувшись к плите - А я говорила поставить таймер, - заметила Такаги, сжимавшая в руках увесистую профессиональную камеру. - Не забывай дышать, - Ханна вздрогнула и наконец отмерла, когда Акаши опустил ладонь на ее плечо. – Иди к ним, я разберусь с сумками. - Это всё… - наконец остановив взгляд на улыбчивом лице Сакуры, что замерла рядом с Рётой с довольнейшим выражением на лице, Мирадзаки вдруг обняла себя за плечи, чувствуя, как накатывает совершенно неуместная паника. Такая знакомая и опостылевшая до чертиков за прошедшие месяцы. Фурии были увлечены блестками, запутавшимися в волосах и прилипшими к одежде и коже, потому не сразу заметили настрой бывшего капитана. Нана с Такаги яростно махали прихватками над печеньем, ругая новенькую духовку, на чем свет стоял. Парни замерли в легком недоумении, с тревогой поглядывая на хозяйку дома, сквозь гул в голове Ханна могла слышать их встревоженные голоса. Сакура вышла вперед, откровенно испуганная, тут же принявшись тихо увещевать затрясшуюся ни с того ни с сего подругу. Мирадзаки растерялась. Решившись зимой отбросить все человеческое ради своих амбиций, обидев и изранив множество людей ради единственной цели, она ожидала увидеть в своих стенах лишь опостылевшие густые тени да пауков. Да, были люди, которые готовы были ее простить и которые постоянно напоминали о себе, приезжая в ее палату. Ханна была им бесконечно благодарна. Но до того, как они все, счастливые и веселые, смеясь и шумя, собрались в одном месте, она и подумать не могла, что их окажется так много. - Я не заслуживаю этого, - послышался тихий всхлип, и все звуки смолкли разом во мгновение. В воздухе, вперемешку с запахом подгоревшей выпечки, повисла неловкая тишина, которую иногда прерывали сдавленные всхлипы. – Простите. Мибучи-сенпай, Небуя-сенпай, Хаяма… Девчонки… Я правда не… - Ханна… - растерянным, казалось, был даже баскетболист, оставшийся с ней рядом. Замерла, шокированная, и Сакура. Чуть подавшись вперед и приобняв Мирадзаки за плечо, Акаши хотел было что-то сказать. Он наверняка успел найти нужные слова. Однако девушку из его пальцев вдруг настойчиво вытянули вперед за руки. Ханна невольно ткнулась носом в грубую, плотную ткань потертого бомбера, сдавленная в крепких объятиях. В нос ударил резкий сигаретный запах. - Хватит уже, мелочь. Если бы ты действительно чего-то не заслуживала, мы бы тут не стояли, правда же? – Оливия мягко погладила бывшую Фурию по волосам, ответив кивком на благодарный взгляд Акаши. – Ты хорошо постаралась. Сделала все, что было в твоих силах. К тому же, воздаяние уже настигло тебя на больничной койке. Больше тебе не нужно бояться. Уж точно не сегодня, - совсем тихо добавила она. - Кто старое помянет, тому глаз вон, - послышалось с тяжелым вздохом со стороны Лео. – Главное, что по итогу все остались целы. - Много кто с тобой не согласился бы, сенпай. Включая Ооноги-куна, – отстранившись от американки и убрав с ресниц влагу, Ханна подняла беспомощный взгляд на баскетболиста. - Ты про то падение? Так сам же виноват, говорили ему не лезть на рожон, - небрежно обронил Эйкичи, почесывая пальцем за ухом. – Сестра его, правда, такой шум подняла, будто тренер его своими руками покалечил. - Сколько раз мне еще придется тебе сказать, что всё по-настоящему закончилось, горе? – с показным неудовольствием пробурчала Ямоширо, прежде чем обнять подругу со спины. – Не нужно больше слез. Я слишком отвыкла тебя успокаивать. - Групповые обнимашки? Я к вам! – вклинилась в их компанию Аллен, вся блестевшая из-за золотистой мишуры, которую Эмма так и не смогла полностью выбрать из светлых волос. - Эй, бездельники, давайте уже на стол накроем! – раздался ворчливый голос Джулики. – В отличие от некоторых, большая часть людей тут с самого утра и крошки во рту не держала. Ханна и не заметила, как была затянута в круговорот кухонной суеты. Помогая Сакуре, Маруки и Такаги справиться с новой партией печенья, она с интересом слушала истории о самом ремонте и о суматохе прошедших суток. Бывшая Фурия успела догадаться, что рассказ о неожиданном задании Натали для Фурий был выдумкой. Волейболистки приехали за сутки до Ханны, дабы помочь заговорщикам с последними этапами работ. Но девушку не столько удивляло, что американская команда оказалась легка на подъем да к тому же умудрилась захватить с собой Рёту, сколько факт, что приехать их попросил Сейджуро. - Нет ничего постыдного в просьбе о помощи, правда ведь? – Мирадзаки, занятая нарезкой овощей, вздрогнула от неожиданности, когда у уха прозвучал тихий голос. Подняв одну из готовых для переноса на стол тарелок, парень хитро улыбнулся в ответ на удивленный взгляд. - Неужто теперь мне придется брать с тебя пример? – с наигранным недоверием спросила девушка и тихо засмеялась. Акаши видел, как со смешливого ее выражение лица стало задумчивым, сапфировые глаза наполнились нежностью, когда она выдохнула совсем тихо: - Невозможно описать, как сильно я рада слышать подобное от тебя. Последние приготовления к ужину были завершены меньше, чем за полчаса. Вскоре подростки расселись за столом, лишь парочка девчонок все еще кружила на кухне, забирая последние тарелки и столовые приборы. - Значит, я все-таки опоздал, - послышалось недовольное от двери. Сбросив обувь у входа, к длинному столу, выставленному в центр гостиной, подошел Нишики, груженный пакетами с напитками. Судя по всему, о них вспомнили в самый последний момент. – Прошу, скажите мне, что кто-нибудь заснял ее лицо в момент осознания. - Можешь не сомневаться! У Такаги-сан получились просто отменные кадры, - махнул рукой из-за стола Кисе, указав на камеру, покоившуюся в чехле возле него. - Ками, меня еще и сфотографировать умудрились, - обреченно выдохнула Ханна, покачав головой, после чего наконец оглянулась к лучнику с широкой улыбкой. – Я уж было подумала, что ты решил сбежать с праздника. Рада, что ошиблась. - Ты задержался, - без упрека отпустил Акаши. Отобрав у Имаи одну из сумок, он принялся выставлять напитки на стол. - Да там какие-то пьяные студенты бедлам в магазине устроили, - обреченно вздохнул в ответ лучник, опустив вторую сумку у стола. – Я уж думал в дальний магазин нестись. Пройдя чуть вперед с парой коробок сока в руках, Нишики опустил апельсиновый рядом с тарелкой Мирадзаки, после чего быстрым жестом потрепал ее по голове освободившейся ладонью: - С выпиской, Мирадзаки. - Спасибо, - прищурилась та, подняв лицо. – Глазам своим не верю, но, судя по всему, вы с Сеем умудрились поладить. До сих пор пребываю в шоке от осознания, что вы эту авантюру задумали вдвоем, и при этом Сакуре ни разу не пришлось вас разнимать. - Не думала, что скажу это когда-нибудь, но ты недооцениваешь спокойствие Акаши-куна, - послышался смешливый комментарий по левую руку. Наклонившись, Сакура потянулась за тарелкой с маленькими сэндвичами. - Сдержанности Сей-чана трудно удивляться, - бросив взгляд через стол на баскетболиста, выдохнула Ханна. - Знай я о вашей задумке с самого начала, больше переживала бы как раз за его невредимость. - Знаешь, это довольно обидно, - пробухтел Имаи, показательно уперев руки в бока. – Я же ведь всего раз сорвался. - Зато какой это был раз! – вновь донеслось со стороны Сакуры, успевшей набить рот. - В любом случае, изначально задумка была его, - сквозь шум бурных разговоров, Ханна едва услышала тихий голос Акаши. Закончив с расстановкой напитков, он подошел к свободному стулу возле Мирадзаки, остановив взгляд на лучнике. - Мне правда как-то неловко, - в очередной раз оглядев пространство вокруг, заметила Ханна. – Даже спрашивать боюсь о стоимости… - Если забыть о мелочах, считай, что ремонт обошелся нам в ноль йен, - легко пожав плечами, бросил Имаи, с удовольствием уловив изумленный взгляд Ханны. – Фокус. - Больше похоже на магию, - с откровенным смирением выдохнула девушка, покачав головой. – Садись уже куда-нибудь, горячее остынет. - На самом деле, я не планировал тут задерживаться. Пришел только вещи забрать, - неловко коснувшись ладонью шеи, выдал лучник, тут же нарвавшись на строгий, пристальный взгляд сапфировых глаз. - Знать ничего не хочу, - протараторила бывшая Фурия. - Да, понять могу, но не думай, что отпущу даже не поевшим, - с напором добавила она. - Между прочим, рядом со мной остался свободный стул, - неожиданно раздался полушепот у уха Имаи. Ребекка, принесшая с кухни последнюю тарелку с рыбной нарезкой, как бы невзначай положила руку на плечо лучника, использовав его, как опору, чтобы дотянуться до свободного места на столе. - Ты же понимаешь, что не можешь сбежать с праздника, инициатором которого стал? - подбросил аргумент Акаши, наконец опустившись рядом с Ханной. – К тому же, это было бы довольно некрасиво, учитывая обстоятельства. - Ладно, - сдавшись, протянул Имаи, закатив глаза. - Чтоб тебя, Акаши… - Обстоятельства? – переспросила бывшая Фурия, когда Нишики ушел следом за Плутовкой. - Давай поедим. Потом все расскажу. Минуты быстро уносились прочь, полные простого веселья, от которого Ханна успела отвыкнуть. Не нужно было больше планировать глупые соревнования или тратить часы на составление тренировок и изучение видео с матчами соперников. Не нужно было зубрить до крови у глаз – для нее теперь не были важны идеальные результаты тестов. Больше она не заснет в собственном доме с чувством ускользающего сквозь пальцы времени и привкусом отчаяния на губах. Больше не проснется с ощущением фоновой тревоги и сосущей, вытягивающей все внутренние силы пустоты в груди. Она была окружена людьми, доверие которых больше не желала терять. И, пока они были рядом и принимали ее, подобные вечера можно было повторять сколько угодно раз. Праздник довольно быстро был перенесен из-за стола на удобные кресла и диван, купленный Оливией, что теперь стояли ближе к стене. Кто-то раскинул настольные игры, кто-то решился остаться наблюдателем, обсуждая грядущий учебный год и связанные с ним трудности. Замерев у угла, от которого раньше шла стена, отделявшая гостиную от коридора, Ханна с удовольствием наблюдала за Фуриями, которые, притащив твистер, какими-то таинственными манипуляциями вынудили в него играть и Оливию, и Нишики. Так, буквально за пару минут, на полу появилась жутковатая фигура из Браун, Имаи, Джулики и Наны, причем последняя упиралась в пол всеми четырьмя конечностями довольно уверенно. Посмеиваясь над ругавшимися на коврике для твистера ребятами, Ханна порой оборачивалась к Сакуре с Кисе, что слушали Такаги, объяснявшую владельцу фотокамеры тонкости работы со столь серьезным аппаратом. Но больше всего бывшая Фурия засматривалась на улыбавшегося Сейджуро, сидевшего в компании своих товарищей по команде. История Поколения Чудес наконец осталась позади. Неотвратимо и полностью. Все проблемы, точно не подобранные хвосты, тянувшиеся от самых ворот Тейко, наконец рассеялись по ветру, оставив лишь груду самых разных воспоминаний. Многие из которых, правда, все еще тревожили, терзали душу, будто крошечные осколки стекла, оставшиеся в ране. И пусть ребята из яркой радуги Тейко едва ли рисковали когда-либо потерять связь между собой, пусть они оставались для своего бывшего капитана верными друзьями и товарищами, но там, в новой жизни в Киото, в старшей школе Ракудзан настоящим для Акаши стала расположившаяся рядом с ним троица. Парни, в компании которых он мог улыбаться так же широко и искренне, как когда-то на первом году обучения в средней школе. Решив ненадолго отстраниться от шума, Ханна принялась оглядывать уголки дома, оставшиеся без ее внимания. Она с некоторым облегчением обнаружила нетронутой собственную комнату, пусть там и царил знатный бардак. В соседней комнате дела обстояли куда лучше. Некогда служившая эдаким складом для хлама комната превратилась в гостевую спальню, оформленную в тонах, стойко ассоциировавшихся с лесом. Нежный светло-зеленый цвет приятно сочетался с темным деревом в элементах мебели. В небольшой комнатке ребята мастерски умудрились разместить и кровать, и рабочий стол, и комод с узким шкафом, и пару настенных полок. Ханна нашла за стеклянными дверцами шкафа свой сервиз, подаренный когда-то Сеем, и с удивлением обнаружила на стенах картины, нарисованные ее рукой. Хотя и обещала себе больше ничему не удивляться, высмотрев в украшениях первого этажа работы любимого художника. В то, что на ремонт парни потратили «практически ноль йен» с каждой минутой пребывания в доме верилось все меньше и меньше. Ее путь закончился на заднем дворике, преображения в котором также не оставили девушку равнодушной. Плетеная мебель прелестно смотрелась на фоне молодых кустарников и высоких цветов в горшках. Столик в том же стиле, небольшой мангал, светильники на внешней стене, освещавшие дворик мягким желтым светом… Оглядывая ухоженный задний двор, Ханна вдруг поймала себя на мысли, что, после всего увиденного, не удивилась бы и пруду с рыбками. - Если думаешь, что твое отсутствие осталось незамеченным – очень сильно ошибаешься, Мира-ччи, - улыбнувшись, девушка обернулась на голос Кисе, вышедшего к ней из-за угла. – Са-ччи и Акаши-ччи уже ищут тебя по всему дому. - Стоило отлучиться всего на пару минут... – тяжело вздохнула бывшая Фурия, смиренно покачав головой. - После того, что ты устроила крайний раз в Токио, поделом, - заметил блондин, остановившись рядом с подругой. - Твоя правда. Школьники какое-то время стояли в тишине, глядя на приближавшиеся издалека тучи. Вечер был теплым, и только ветер, уже доносивший до нюха запах влаги, говорил о том, что вскоре погода могла измениться. - Эх, не хотелось бы добираться до гостиницы в дождь, - нарушило блаженную тишь тихое причитание Кисе. – Обещали же хорошую погоду вечером. - Если хочешь, оставайся. У меня теперь есть гостевая, - пожав плечами, предложила Ханна, взглянув в светлое лицо баскетболиста. - Спасибо, конечно, но я откажусь. Не просто же так я за ночь уже заплатил, доберусь как-нибудь. - Кисе-кун, - спустя еще пару минут тишины, позвала Ханна, продолжая наблюдать за темневшим горизонтом. – Знаю, я уже говорила. Но мне продолжает казаться, будто сколько бы слов благодарности я не озвучила, их все равно будет недостаточно. Спасибо тебе большое. За то, что оказывался рядом в самые тяжелые для меня мгновения. Если бы не ты… - она вдруг тихо засмеялась, сменив мягкий, смущенный тон голоса на шутливый. – Наверное, я бы и из комы не вышла. - С каждым разом слышать от тебя подобное все более неловко, - с едва скрываемым смущением ответил баскетболист, зарывшись пальцами в волосах на затылке. – Но я правда не умею бросать друзей в беде. - Даже если друг ведет себя, как последняя сволочь? - Должно быть, я и впрямь слишком мягкий, - рассеянно ответил парень, легко пожав плечами. – С другой стороны, я был уверен, что успел хорошо узнать тебя, Мира-ччи. И даже когда чувствовал обиду, где-то в глубине души продолжал верить в твои мотивы. Верить в тебя. - Ками, ты действительно невероятный человек, – с благодарностью во взгляде произнесла девушка. – Главное, не позволяй людям использовать эту твою черту. - Да знаю я, – тут же ответил парень, небрежно махнув рукой, после чего вдруг смолк, обернувшись. – Какое-то дежавю прямо. Ты наконец нашел нас, Акаши-ччи. - Услышал ваши голоса с крыльца. Надеюсь, не помешал. - Да нет, я как раз собирался возвращаться в дом, - поспешил заверить Рёта, после чего, бросив на Ханну лукавый, многозначительный взгляд, поплелся в сторону крыльца, заметив напоследок: - Только не задерживайтесь особо. Дождавшись, пока ас баскетболистов старшей Кайджо скроется за углом дома, Акаши размеренным шагом сократил несколько метров, что разделяли их с Ханной, остановившись рядом. - Все хорошо? - Да. Просто хотела посмотреть, что еще изменилось в доме, - кивнула девушка, не оглядываясь. - И как тебе? - До сих пор поверить не могу, что серые стены и потертый линолеум канули в прошлое, - обреченно выдохнула школьница, подняв на баскетболиста глаза. - Вы точно с ума сошли. И сотворили самое настоящее чудо. Спасибо. Протянув руку, Ханна задумчиво огладила пальцами спинку плетеного кресла, стоявшего чуть слева от нее. Мимо с грохотом пронесся мотоцикл, залаяла выше по улице соседская собака. Через открытое окно гостиной послышался взрыв гогота, близкого к истерическому. Судя по вклинивавшимся в смех фразам, победителем в суровой партии в твистер не вышел никто. - Зря ты ушел от ребят из-за меня. Я бы вернулась совсем скоро, - убрав за ухо пряди волос, негромко произнесла Ханна, продолжая наблюдать за узкой дорогой за забором. По ту сторону улицы мимо дома как раз брели, пошатываясь и хихикая, студенты-старшекурсники. Жители местного общежития. - Было бы не лучшим завершением вечера, потеряй ты сознание в каком-нибудь дальнем углу дома, - не согласился парень, остановив взгляд на задумчивом лице собеседницы. - Брось, - качнула она головой, подняв к баскетболисту лицо, - головокружения стали довольно редкими. Что уж об обмороках говорить? - И все же они до сих пор случаются, - вновь отбил Акаши. - К твоему сведению, я научилась понимать, когда мне становится плохо, - подняв руку, Ханна небрежно махнула рукой у лица, будто отгоняя раздражающее насекомое. - Потому неосторожные падения с неприятными последствиями теперь маловероятны. Однако парня ее слова не убедили – это было легко читаемо в его прямом, пристальном взгляде. Тяжело вздохнув, девушка смиренно кивнула, первой отведя взгляд: - Знаю, я сама виновата в твоем недоверии. Не стоило мне так часто заставлять тебя переживать из-за моих импульсивных поступков. Но тебе правда стоит больше доверять мне. В конце концов, ты же не сможешь присматривать за мной двадцать четыре часа в сутки. - Пока что не могу, - категорично поправил парень, сделав ударение на первых двух словах. Во взгляде девушки мелькнуло удивление, смешанное с непониманием, когда она заметила лукавство в малиновых глазах. Подтекст был очевиден. Ведь если все пойдет, как должно, всего через два года, сразу после окончания школы они наконец… - Ками, как же странно говорить о каком-то будущем сейчас, - накрыв ладонью лицо и медленно проведя ею вниз, протянула Ханна. - Еще так недавно я, просыпаясь, не была уверенна в завтрашнем дне, - послышался тяжелый вздох, сопроводившийся неожиданным, бойким: – Кстати!.. Ханна наклонила голову, вдруг принявшись хлопать себя по карманам светлых джинсов. Телефон она нашла довольно быстро в заднем кармане, да только на нем не остановилась. Не найдя искомое, она недовольно нахмурилась, задумавшись, после чего опустила пальцы в карманы своей байки, накинутой на плечи. Девушка не видела лица Акаши, который молча следил за ее неловкой возней, сохраняя задумчивый вид и мягкую улыбку на устах. Немного неловкая, слегка потерянная, волосы на голове в творческом беспорядке, движения быстрые, чуть дерганные, не то, что его собственные… Да, Мирадзаки Ханна выросла и стала куда сильнее и решительнее себя прежней. Но во всех мелочах, повадках и привычках Сейджуро все еще мог увидеть ту же Ханну, которую узнал в средней школе. Ту самую Ханну, что так настойчиво вклинилась в его ментальное одиночество и до последнего оставалась глотком свежего воздуха для запутавшегося и потерявшегося в собственных страхах подростка. И которая до последнего тянулась к нему, сражаясь за его право существовать, даже не будучи уверенной, что у нее получится все вернуть на свои места. Ее воля и рвение, ее преданность не могли не восхищать. И он был восхищен. И это бросающее в жар, всеобъемлющее чувство так и рвалось наружу давно уже понятными для Сейджуро эмоциями. - Ханна, - позвал он, не отрывая от девушки взгляда. Но та откровенно проигнорировала баскетболиста, одновременно с его окликом принявшись тараторить о своем: - Вообще, довольно глупо было молчать так долго. Давно следовало все расставить по своим местам. Но, по правде говоря, я вроде как боялась обременять себя обещаниями. - Ханна… - еще раз тихо позвал парень, улыбнувшись чуть шире с толикой смирения из-за осознания того, что она вновь его не услышала: - Надеюсь, мое молчание и мои сомнения действительно не задели тебя, - не останавливая быстрого говора, она наконец выловила в одном из карманов искомую вещь и вытянула из него кулак, повернувшись вновь к Акаши лицом. – И я правда благодарна тебе за терпение и… - девушка оборвала саму себя, заметив странное выражение на лице баскетболиста. Он смотрел пристально, но не прожигающе, а скорее… Тепло, даже томно. Она и удивиться толком не успела, когда ее слуха коснулось легкое, сказанное мягким тембром: - Я тебя люблю. От неожиданности Ханна замерла, точно громом пораженная. На короткий миг она опешила, пытаясь переварить услышанное. И чем больше до нее доходил смысл произнесенных Сейджуро слов, тем ярче становился проступивший на щеках румянец. - Сей… - выдохнула она подрагивающим голосом, прижав руки к груди. Резким покачиванием головы она будто попыталась сбросить с лица глупое выражение изумления, улыбнувшись столь широко, что скулы довольно быстро стало сводить. – Ты точно решил опять довести меня до слез. Поддавшись чувству нежности, что обожгло грудную клетку изнутри, Ханна сделала короткий шаг вперед, заключив парня в крепкие объятия. Пригревшись в руках Акаши, который, не промедлив, в ответ мягко прижал ее к груди, Ханна, точно приластившаяся кошка, потерлась о его плечо щекой, готовая пищать от переполнившего ее щекочущего, жгучего ощущения бескрайнего счастья. - Я тоже тебя люблю, - промурлыкала она, подняв румяное лицо. – И мне кажется, что лучше момента для возвращения этого на место просто не придумать. Подняв руку, она разжала кулак, позволив алым камням в ободе кольца наконец увидеть свет. - Полагаю, это значит «да», - с легкой ухмылкой выдохнул Сейджуро, глядя на протянутую ему драгоценность. Ханна закатила глаза, прочитав в его интонации намек на ее подколку во время их первого серьезного разговора в больнице. - Ты как всегда догадлив, - без злобы съерничала она, чуть отстранившись от парня, дабы позволить ему вернуть тяжелое во многих смыслах кольцо на палец. – Даже не думала, что я отвыкла от него настолько, - задумчиво проговорила девушка, рассматривая рубины великолепной огранки. – Никогда не придавала значения массивности центрального камня. Главное с ним в драку не полезть, забывшись, а то ведь таким и убить недолго, - заметив, как Акаши вскинул брови в удивлении столь неожиданному замечанию, Ханна не смогла сдержать тихого смеха. – Не смотри на меня так. В жизни порой приходится защищать себя и близких силой. Особенно при нашем-то статусе. - Тогда… я постараюсь сделать все, чтобы тебе больше не пришлось, - протянув руку к лицу Ханны, Акаши легонько провел большим пальцем по ее щеке, убирая тонкие пряди со светлого, светившегося счастьем лица. – Точно не одной. Отняв пальцы на миг, юноша коснулся лица Ханны ладонью, в ответ на что девушка накрыла её своею, чуть сильнее прижавшись щекой и довольно зажмурившись. Так близко. Человек, которого она чуть было не потеряла, наконец был рядом, едва ли их разделяли сантиметры. Наслаждаясь каждым его нежным прикосновением, Ханна будто пыталась впитать его тепло, запомнить, запечатлеть на сердце еще один бесценный момент, что принадлежал только им двоим. От удовольствия, нежным бутоном расцветавшего в груди, вынуждая сердце биться быстрее, девушка готова была растаять, как растопленный теплым дыханием снег, как клочек сладкой ваты, слишком долго удерживаемый в руках на жаре. Ее опора и поддержка, единственная причина, ради которой она когда-то вырастила свою внутреннюю Фурию и теперь готова была запрятать ее под замок, чтобы доставать вновь лишь в самые необходимые моменты, сдувая пыль. Именно он изначально был силой в их паре. Именно он приходил на помощь, спасал из передряг и защищал от чрезмерных тревог, что так часто обращались ее слезами. Так было правильно, так и должно было остаться. Ханне не претила такая мысль, она никогда не считала себя сильной. То, что она творила последние годы, было не иначе, как отчаянной мерой. И теперь, крайне истощенная долгой борьбой и болью разлуки, она готова была довериться Сейджуро без оглядки, обмякнув в сильных руках, что бесспорно удержали бы ее от падения. Буквально, фигурально – не имело смысла. Лишь бы он больше не исчезал. Лишь бы больше никогда не чувствовать себя ржавеющим металлом, что без эмоций существует, пока его медленно съедает влага и соль. Встав на цыпочки, прильнув к баскетболисту всем телом, Ханна коснулась скулой его щеки, закопалась пальцами в мягких волосах, вдыхая его запах, сколько легких хватало. Склонившись, опустив подбородок ей на плечо, Акаши замер, позволяя девушке в полной мере насладиться мгновением. Он сам испытывал непомерное блаженство, ощущая ее безусловное доверие, одаряя теплом и чувством защищенности, в которых она так нуждалась. Вдалеке послышался глухой, короткий раскат грома. Сумерки успели накрыть улицы Киото, накинув на крыши зданий и полоски асфальта тонкую, серую вуаль, будто укутывая город перед сном. Ни машины не было слышно за забором, порой вспархивали лишь беззаботные смешки детей, спешивших вернуться по домам с детской площадки. Акаши шеей почувствовал резкий выдох, когда девушка вдруг смешливо фыркнула и чуть отстранилась. Повернув лицо, она без слов коснулась носом его щеки и тут же ощутила, как парень, опустив ладонь на ее голову, чуть прижал к себе, упиваясь ощущением близости. Спустя мгновения подняв руку, Ханна легонько коснулась его подбородка, вынуждая повернуть к ней лицо. Заметив знакомые, лукавые огоньки в синих глазах, Сейджуро усмехнулся с читаемым довольством, прежде чем поддаться простому желанию и коснуться губами ее мягких губ. Простые прикосновения, не опошленные, не чрезмерно страстные, но полные обожания, тепла и осторожности… Обнимая его, сжав на спине в пальцах ткань бордовой жилетки, надетой поверх светлой рубашки, Ханна уверенно отвечала на ласковые, нежные поцелуи, не спеша отстраняться. Мир, хмурившийся пунцовыми тучами, попросту исчез, испарился, оставшись где-то там, далеко, в совершенно иной реальности. Абсолютно неважный, вторичный. Тогда, в те секунды, ускользавшие, будто песок сквозь трещины в песочных часах, поистине важным были лишь они. Они и будущее, которое вновь стелилось перед ними понятной любому тропой. Наверняка, она была полна ухабов и запутанных поворотов. Но пока Акаши держал ее руки в своих, и пока она обнимала его, стирая в прах и тень ощущения одиночества, с малого возраста въевшегося в душу наследника аристократического дома, они не потеряются. Не собьются, не свернут не туда. Уж точно не после всего пережитого. Мягкое поглаживание по плечу вызвало табун мурашек, закончивших свой бег между лопаток. Щекотливое чувство, негой разливаясь по телу, вынуждало Ханну дрожать от ощущения эйфории и тянуться за продолжением, не давая Акаши и шанса отстраниться. Рука Ханны переместилась на грудь парня. Собственное сердце стучало в висках в такт ритму, что она чувствовала под пальцами. Подавшись назад и игриво потянув одной рукой Сейджуро за собой за плечо, другой Ханна скользнула пальцами под ворот рубашки, мягко очертив пальцами его ключицы. Сквозь поцелуй она почувствовала, как парень вздрогнул, сбилось и без того участившееся дыхание. Разорвав долгий поцелуй, он чуть отстранился, и Ханна с удивлением заметила, сколь несфокусированным был его затуманенный взгляд. Как знать, сколь долго они бы еще простояли в объятиях друг друга, вдыхая сладкий, пахнущий дождем воздух, если бы не телефон, вдруг завибрировавший в заднем кармане джинсов Ханны. - Иногда я жалею, что перестала оставлять его, где попало, - словно от боли простонала Мирадзаки, выдернутая из приятного кумара. Нехотя выпутавшись из объятий баскетболиста, она вытянула смартфон из кармана, отвернувшись. Оставшийся за спиной девушки Сейджуро приобнял ее за талию, заглянув в светившийся дисплей через плечо. Ханна улыбнулась ощущению уюта… И тут же сделалась растерянной, стоило ей вчитаться в имя звонившего. - Это Момои-чан, - озвучила она взволнованно то, что парень и так мог увидеть, после чего быстро сняла трубку. – Привет. Что-то случилось? «Рада, что ты ответила с первого раза, Мирадзаки-чан, - послышался высокий, чрезмерно радостный для простого разговора голос. – Нет, все в порядке, просто хотела поделиться своей удивительной находкой! Можешь перевести разговор на громкую? Я сейчас скину тебе в чат кое-что. Хочу услышать твое мнение». - Да, только я тут с Сеем, - чуть повернув голову к баскетболисту так, чтобы видеть его, девушка машинальным жестом убрала назад свободно падавшие на плечо пряди. «Точно, ты же сегодня выписалась, - прозвучало уже громче из основного динамика. - Поздравляю, Ханна-чан! И прости, что не смогла приехать, Кисе-кун слишком поздно рассказал мне о празднике в твоем доме. Как тебе совместное творчество Акаши-куна с Имаи-куном, кстати?» - Ах, то есть об их авантюре знали вообще все, кроме меня? – возмущенно бросила Ханна, покосившись на улыбавшегося Акаши с прищуром. - Ты вроде что-то хотела показать? – тут же напомнил менеджеру баскетбольного клуба Тоо парень, уводя разговор в прежнее русло. Острый слух позволил ему уловить суть вопроса еще до того, как Ханна перевела звонок в громкий режим. «Да, как раз загрузилось, - с улавливаемой хитрецой произнесла чем-то чрезмерно довольная девушка. – Помнишь, я говорила, что видела твоего одноклассника в баскетбольной форме? Представляешь, я была права!» Не до конца понимая, о чем говорила старая знакомая, Ханна открыла сброшенный ею файл и с непониманием уставилась на ксерокопию фотографии, довольно старой, судя по качеству. - Значит, вы вдвоем и вправду еще тут, - послышалось за спинами ракудзановцев ленивое. – Там уже достали печенье и развернули торт. Может, все же присоединитесь? - Как-то не верится, что ты так просто вызвался найти нас сам, - повернув голову на голос Нишики, заметил баскетболист. Имаи фыркнул, подметив про себя, сколь пристальным был взгляд Акаши. - Конечно же не сам, - развел он руками. - Я хотел помочь с посудой, когда Сакура выдвинула мою кандидатуру, обосновав свой выбор тем, что, если вас пойдет звать кто-то другой, может рисковать остаться проигнорированным. Если подумать, она довольно тонкий психолог… - и было совсем непонятно, сказал ли он последнее в шутку или на полном серьезе. Но ни Акаши, ни Ханна никак не отреагировали на его слова, лишь продолжили пилить его изучающим взглядом, точно в первый раз увидели. Удивленный подобным поведением, парень подошел к парочке ближе, с любопытством заглядывая Ханне за плечо: - Чем вы тут вообще заняты? Из динамика тут же послышался голос Момои, узнавшей в новом слушателе Нишики. Но лучник пропустил слова приветствия мимо ушей, бараном уставившись на фотографию, что была открыта на дисплее. С экрана телефона на парня смотрело улыбающееся лицо юноши в баскетбольной форме старого образца. Как две капли воды похожего на него самого. И в руках он держал до боли знакомый лучнику кубок. - Момои-чан, а ты не знаешь, случайно, кто это? – прочитав замешательство на лице друга, озвучила повисший в воздухе вопрос Ханна. «Ни за что не поверишь. Вы, ребят, знаете же историю об украденном кубке? – дождавшись положительного ответа, Момои продолжила, на заднем фоне что-то вбивая на клавиатуре. – Это капитан баскетбольной команды школы, из которой тот был украден. Судя по надписи на карточке, фотография была сделана в тот самый год. А звали этого капитана… - девушка сделала паузу, нагоняя интриги, но та чрезмерно затянулась, закончившись неоднозначным: - Ой…» - Момои-чан? – подтолкнула Мирадзаки к ответу розововолосую девушку. «Я и не знала, что среди твоих родственников были талантливые баскетболисты, Акаши-кун», - протянула Сацуки откровенно потерянным тоном. - Момои-чан, пожалуйста, скажи имя, – уже не выдержал сам Сейджуро, заметив, как медленно лицо Имаи становится белее бумаги. Ханна на уровне интуиции, быстро сложив в голове все имевшиеся у нее факты, уже догадалась, чем закончится данная сцена. Ей не нужно было слышать имя. Но тому суждено было прозвучать, точно приговору к смертной казни для повинного в страшных преступлениях: «Тут написано, что его звали Акаши Хироки». *** Еще с рассказа Нишики о его детстве, Ханна знала, что тот всю свою жизнь был уверен в родстве со случайным встречным, с которым Кира столкнулась во время своего бегства. Потому он никогда не задавался вопросом о собственном отце и не поднимал эту тему во время разговоров. Для него это было попросту неважно. Даже постоянно маячивший перед глазами кубок не наводил его на мысли о подвохе. Но в тот миг всё наконец срослось, стало логичным до боли, до зубного скрежета. Наконец картина истории их родителей стала цельной, замкнулся круг, в котором с самого начала не хватало столь важного элемента. Не нужно было подтверждений и дополнительных доказательств, правда казалась слишком очевидной. Ответ на остававшиеся вопросы все это время был перед самым носом, такой простой, но в то же время будто противоречивший здравому смыслу. Горе Киры, что с приезда сидела у могильного камня чуть ли не каждый день по нескольку часов, несмотря на свою занятость, соответствовавшую статусу. Кубок, подписанный созвучным с сокращением от Хироки английским словом «Герой», выкраденный с неимоверными рисками и подаренный в знак не просто внимания, но жаркого, юношеского обожания. Кира не была той, кто привел Хироки к смерти. Она была той, кто в горечи своей с кровью возлюбленного на руках не колеблясь убила собственного старшего брата в отместку за выжигавшее ее ужасающее горе. Она была той, кто подарила жизнь его сыну. Вот почему Акаши Масаоми чуть не грохнулся в обморок во время торжества. Он точно все понял. Лишь раз взглянув в лицо Нишики, он словно получил унизительную и страшно болезненную пощечину. Наверняка тяжело было принять, что после всех попыток уничтожить память о горе, чуть не лишившем его рассудка, в мире остался кто-то с теми же чертами лица, что были у его младшего брата. Что уж говорить о его попытках убить Киру, которые несколько раз чуть не заканчивались смертью его собственного племянника. Да даже то, что по клану игроков и по семьям аристократов раньше времени не поползли слухи, было объяснимо – слишком многие из тех, кто знал Хироки в лицо, погибли во время разборок десятилетие назад. Малая часть, что сумела пережить кошмар теневой войны, попросту не успела увидится с сыном Киры лично – того на игровые дуэли в основном вызывали люди слишком молодые или же те, кто был чрезмерно далек от корня клана, чтобы знать в лицо всех их врагов. Тем более тех, кого давным-давно уже не было в живых. А после праздника от основных событий оказался слишком далек сам Нишики, наверняка специально отселенный Кирой в Киото, подальше от столичных дрязг и сплетен. Скорее всего, она желала сохранить тайну до последнего, боясь реакции, а может и гнева собственного сына, что за годы преследований пропитался к Красному дому сильнейшей ненавистью. Бросив что-то неразборчивое, переплетенное с беспомощной руганью, абсолютно обескураженный и потерянный Нишики скрылся за углом дома в неизвестном направлении, точно ворон напоследок мелькнув крылом своего легкого черного пальто. Ханна хотела было последовать за ним, но была остановлена Сейджуро: - Думаю, ему стоит какое-то время побыть с этой мыслью наедине. Сам баскетболист выглядел привычно спокойным. Кому угодно могло показаться, что неожиданная глобальная новость, свалившаяся на его голову столь внезапно, даже не тронула наследника семьи Акаши. Кому угодно, но только не Ханне, слишком хорошо знавшей все оттенки его спокойных масок. Она видела едва заметные мимические морщины у бровей, чуть сведенных над переносицей, видела тень, что легла на его глаза. Должно быть, для Сейджуро в ту минуту мир точно также совершил переворот с переподвыподвертом, и не факт, что приземлился на ноги. Он тоже был в шоке. Вдвоем с Ханной они вернулись к гостям, продолжив вечер в их кругу, изо всех сил стараясь делать вид, будто ничего из ряда вон не произошло. Естественно, многие из присутствовавших заметили пропажу Имаи и отрешенное выражение на лице Ханны, стоило Сакуре спросить про него. - Ему пришлось уйти раньше, - небрежно бросила бывшая Фурия, тут же найдя новую тему для разговора, протекавшего параллельно с поеданием сладостей за чаем. Изо всех сил стараясь не испортить друзьям настроение, Ханна как могла отлучалась от тревожных мыслей об Имаи. Правда, несколько раз, выскальзывая из гостиной, она пыталась ему звонить, но телефон был попросту отключен. Девушка искренне начинала себя корить за то, что так и не узнала номера его запасного телефона. Уже когда гости начали потихоньку собираться по домам, Мирадзаки, которой с посудой вызвались помочь одноклассницы, убирая со стола заметила в дверях обувавшегося Акаши. - Решил сбежать от меня раньше всех? – с натянутой улыбкой спросила она, подойдя к нему со спины, когда тот уже накидывал на плечи ветровку. - Хочу прогуляться, - тихо ответил он, оглянувшись на шум, раздавшийся из гостиной. Кажется, кто-то обернул открытую бутылку с лимонадом, чудом не залив новый светлый ковер. Разглядывая напряженную фигуру парня, Ханна стояла, недвижимая, сжимая в руках влажное кухонное полотенце, ощущая, как душу разрывает острая тревога. За обоих юнцов Красного дома. - Думаешь, сможешь его найти? – должно быть, не было ничего странного в том, что она без слов поняла намерения баскетболиста. - Здесь в округе не так много мест, куда можно было бы сбежать, - хмыкнув, качнул головой парень и глянул на Мирадзаки через плечо. – Если его там не будет, я просто вернусь обратно. Я ненадолго. - Может, мне стоит пойти с тобой? – осторожно предложила девушка, наблюдая за Акаши с немым вопросом. - Не думаю, - покачал тот головой, посмотрев на Ханну с тенью усмешки на губах. – В этот раз я уверен, что должен разобраться со всем сам. - Вот как, - на удивление легко сдалась бывшая Фурия. Она не стала спорить, без объяснений поняв сколь важным был для Сейджуро этот разговор. Не только как для выходца из семьи Акаши, но и как для человека, внезапно обретшего родню, пусть в лице юнца, который не питал к нему излишней симпатии. Тяжело вздохнув, Ханна скрестила руки на груди, опершись плечом об угол стены. - Звони, если что пойдет не так. Телефон я буду держать при себе. - Где-то я это уже слышал, - поправив ворот рубашки, с иронией выдал баскетболист, за что Ханна наотмашь легонько хлестанула его по плечу полотенцем: - Да ну тебя! Вечер встретил Сейджуро прохладным ветром, что, путаясь в ветвях расцветших деревьев, то и дело скидывал на голову мелкие капли. Судя по всему, небольшой дождь все же задел их район, оставшись незамеченным гостями дома Ханны. Фонари вычерчивали плиточную дорожку, ведшую от улицы к ближайшей детской площадке скупым светом, в котором едва были различимы оттенки, из-за чего в полной тишине реальность напоминала кадры старого немого кино. Акаши недолго думал, в какую сторону ему следовало свернуть. Выше по улице была лишь станция электричек и большой жилой район из довольно старых зданий с удушливо узкими улочками. Едва ли Нишики пошел бы сразу на станцию. Тот самый Нишики, что так недавно предпочел перенесению эмоций где подальше запереться в больничном туалете, полностью убедившись, что там его никто не найдет в минуту слабости. Люди в густонаселенном районе редко оставляли станцию пустой до самого позднего времени, и искать лучника там казалось глупой затеей. Потому Акаши решил пройтись вниз по улице, в сторону школы, заглядывая в самые тихие уголки района, которых, если подумать, было не так уж и много. Да, Нишики вполне мог уже дойти до школы или вовсе пробраться в нее, не придавая значения присутствию охраны. Но попытка – не пытка, да и предмет разговора стоил того, чтобы попробовать. Всю дорогу, преодолеваемую скорым шагом, баскетболист пребывал в задумчивости. Как мало, оказывается, он знал о своей семье, о людях, что окружали его отца в юношеские годы. Да, не стоило винить себя за неосведомленность, его отец сделал абсолютно всё для того, чтобы его наследник ничего не знал о роли того в прокатившейся по Японии волне убийств. И после уклончивого рассказа Ханны о нездоровых приключениях Киры с сыном, Сейджуро вполне понимал, почему. И вот, не дождавшись, пока окончательно потеряется зарытый топор войны между едва примирившимися юнцами, жизнь тяжелым сугробом вывалила на них факт о родстве. Без подготовки, расщедрившись лишь на пару мимолетных намеков, большинство из которых баскетболист умудрился упустить по причине собственно отсутствия и позже не предал им, потерянным в ворохе воспоминаний, какого-либо значения. Вот так, в лоб – и делай с этим, что хочешь. Причем, если Сейджуро от неожиданной новости по большому счету было ни горячо, ни холодно, – мысль о том, что по земле совсем рядом ходил еще один Акаши ему совершенно не претила, - о размерах тараканов, перевернувшихся в голове сына Кира, можно было лишь догадываться. Акаши хотел с ним поговорить. Была ли тому причиной впитавшаяся в характер с молоком матери доброта, о которой не раз говорила Ханна еще в Тейко, или же ответственность будущего главы дома, вбитая в голову отцом – оставалось лишь гадать. Только в одном юноша был уверен наверняка: он не смог бы оставить перевариваться в собственном соку человека, которого успел неплохо узнать. Слишком хорошо Сейджуро был знаком с болью и страхом, что следовали за ощущением, будто разум в смятении и переживаниях переваривал сам себя. Пережить подобное на собственной шкуре он бы и врагу не пожелал. Что уж говорить о двоюродном брате? Брат… Незнакомое, странное и крайне непривычное слово, отзывавшееся в душе приятным волнением. Как же странно было вдруг оказаться в реальности, в которой существовал такой человек. За спиной осталась небольшая детская площадка, не было признаков жизни и в заброшенном магазинчике через квартал от дома Мирадзаки, что был намертво со всех сторон забит досками. Пытавшийся мыслить рационально Сейджуро допускал, что привыкший за годы страхов о матери переваривать все в одиночестве Нишики мог податься домой. Однако странная, почти необоснованная уверенность сродни интуиции вынуждала его шагать вперед по пустовавшим улицам. Тихий, короткий скрип ржавых петель старых качелей едва донесся до слуха из-за стволов деревьев небольшого парка. Свернув с вымощенной тропинки, Акаши вышел к еще одной детской площадке. Она была совсем крохотной, из-за отсутствия хорошего освещения ее окутывал плотный мрак. Стоило оставить за спиной последний из окружавших его источник света и дать глазам привыкнуть к темноте, баскетболист сумел увидеть темную фигуру, едва покачивавшуюся на качелях. Сутулый обессиленный силуэт чуть качнулся, вынудив качели всхлипнуть вновь. Но голова, хмуро опущенная на грудь, даже не дрогнула. Юноша не заметил, что в его одиночество кто-то бесцеремонно вторгся без спроса. Или же сделал вид, что не заметил. - Как всегда умелец доводить до красна своим красноречием Красный Генерал появляется в самый отвратительный для того момент. Наверняка уже и речь подготовил, - послышалось тихое, переполненное горечью, стоило баскетболисту подойти чуть ближе по песчаной, вытоптанной ногами тропинке. – Еще немного, и я начну подозревать, что ты успел скормить мне маячок. - Ханна беспокоилась о тебе. Да и мне показалось, что тебя не стоит надолго оставлять одного после услышанного, - размеренным, спокойным голосом произнес баскетболист, замерев в метре от Имаи. Подождав с минуту, не поспешит ли собеседник послать его ко всем ёкаям, Акаши продолжил неторопливо произносить слова: - Если ты правда хочешь справиться с этим в одиночестве – скажи, и я уйду. Позволь лишь заметить: меня самого данная ситуация шокировала не многим меньше твоего. Прошуршав подошвами ботинок по песку, Нишики вновь чуть толкнулся, качнувшись на деревянной сидушке. - Как ты, ёкай побери, меня нашел? - В округе это – одно из немногих мест в радиусе пары километров, которое по вечерам пустует. Я сделал ставку на места по дороге до школы, которую ты наверняка успел отлично выучить за десятки похождений к дому Ханны, – опустив руки в карманы ветровки, баскетболист глянул куда-то в сторону. Он не успел придумать, как можно было продолжить разговор, когда Нишики закономерно заметил: - Я ведь мог и уехать, вообще-то. - Мог. Но я предположил, что в такой ситуации даже общество таксиста могло показаться тебе обременительным, - покачал головой Сейджуро. – К тому же, ты не кажешься тем человеком, что смиренно запер бы себя в пустой квартире, находясь не в лучшем настроении, - после чего добавил, как бы ненароком, в пустоту: - Прямо дежавю… - Дежавю? – с иронией и ядом вдруг выплюнул лучник. - Неужто ставишь мне в укор наш разговор на крыше? - Вовсе нет, - качнул головой баскетболист, не изменив спокойному тону. - Просто вспомнил, как однажды нашел в подобном месте Ханну. После того, как она в собственном доме уложила вора веслом. Она сидела точно также. - Не помню этой истории… Это было до или после того, как она приласкала тебя учебником по истории? – заслышав сдавленный смешок в тихом, более спокойном голосе, Сейджуро сам слабо улыбнулся, повернувшись к лучнику. Подняв лицо, тот упер взгляд в пустоту перед собой, удерживая на губах натянутую, напряженную улыбку. - А ты неплохо осведомлен, - с наигранным упреком в тон лучнику проговорил баскетболист. - Была возможность о многом поговорить с Мирадзаки. - Да, знаю. Ты тоже позволил ей узнать о себе немало, - прошелестели в темноте осторожные слова. – Она упоминала о том, как мой отец поступил с тобой и твоей матерью. Очередной порыв ветра всколыхнул деревья, обдав школьников противной моросью. Но ни один из них даже не вздрогнул, вслушиваясь в звенящую, напряженную тишину. - И что же она сказала? – приглушенный голос был едва различим в затихающем шелесте ветвей и скрипе потревоженных стволов. - Совсем немного и, скорее, намеками. Но мне и того было достаточно, чтобы понять твою неприязнь. - Понять? – в нервном смешке была прекрасно слышна агрессия. Все также не поворачивая к Сейджуро лица, Нишики заговорил звонче, вбивая слова в воздух ржавыми гвоздями: - Ты даже представить не можешь, сколько крови я повидал, будучи еще ребенком. Сколько страха и горя вытерпел, бросая на гибель людей, что были добры к нам с Кирой. Что успевали становиться родными для меня. Раз за разом, одно и тоже, будто заевшая пластинка, будто экспериментальный сеанс для собаки Павлова**, что вбил в голову простую мысль: все, к кому я привязываюсь, обречены страдать по вине наших недругов. Если бы не Кира, не ее любовь и внимание, если бы не слова, что она каждый раз находила, дабы постепенно заживить кровоточившие раны, я… Не знаю, сумел бы я вообще адаптироваться среди ровесников в вашем уютном мирке. Привыкать к тишине, к безопасности мне пришлось больше года, я до сих пор порой просыпаюсь от кошмаров… - издав сдавленный звук, будто захлебываясь от избытка чувств, нахлынувших с воспоминаниями, Нишики положил ладонь на лоб, вновь чуть наклонившись вперед. - Ты прав, - послышалось негромкое в ответ, - в полной мере понять, сколь тяжко вам пришлось, мне действительно трудно. Мне в принципе непросто поверить в то, что отец был способен на подобное. Представить твою боль я едва ли способен… И если бы я мог как-то исправить случившее – знай, я сделал бы многое. Но никому не в силах изменить прошлое. Мне правда жаль. –Ты же обещал не оскорблять меня своей клятой жалостью. Не самое лучшее время нарушать данное тобой слово, - фыркнул Нишики, резко качнув головой. – Мне от Красного дома вообще ничего не нужно было. Стараясь уступить мольбам Киры, как-то простившей твоего папашу, я пытался попросту отстраниться от него. От мыслей о твоей фамилии. Вскинув лицо, юноша вдруг разразился нервным смехом, схватившись одной рукой за голову: - Акаши… Акаши! Это какая-то гребаная, совершенно не смешная шутка, ёкай меня раздери. Имя, что столько лет звучало на устах матери вперемешку с ужасом и болью, имя, что с нашим собственным кланом кровавой тенью нависало над нашими жизнями так долго. Имя, что вызывало лишь отвращение и ненависть, сколько себя помню, – в тон со взвизгнувшими петлями качелей прозвучал очередной надрывной смешок: - И если я еще способен смириться с тем, что я не смог возненавидеть тебя, сына нашего палача, и даже проникся каким-никаким уважением, принять родство с ним… Это, мать его, слишком! За эмоциональным монологом послышалась россыпь звонкой, но недолгой брани, полной отчаянного смятения. Выплеснув яд, что переполнял его изнутри из-за неприятия реальности, плюнувшей ему в лицо, Нишики вновь затих. Замер сгорбленным сычом, устроившимся на деревяшке. Акаши выслушал его, не торопясь вставлять слова. Принимая тяжелые обвинения, точно унизительные подзатыльники и тычки. Имя его собственной семьи было окроплено кровью людей, плевать какой степени повинности – сам факт столь тяжелой ноши был оглушительным. Очень трудно было принять подобное наследство от родителя, что в глазах Сейджуро всю жизнь казался несокрушимым, неподвластным эмоциям столпом, воплощением холода и уверенности. И пусть его собственные руки были чисты, пусть он совершенно не мог ничего изменить, все равно ощущение подельничества в преступлении было крайне острым. - Полагаю, мои извинения будут тебе, как мертвому припарка… - глухо обронил Акаши, пытаясь унять бурю в груди, поднятую беспощадными словами лучника. - Смеешься? – с ехидством воскликнул Нишики, неожиданно выпрямившись на качелях. Услышав подобное, Сейджуро невольно поморщился, точно от острой головной боли, посчитав выплюнутое лучником едкой насмешкой над его собственной растерянностью. Впервые со времен Тейко ситуация, в которой он оказался, была ему не подвластна, что раздражало, злило до зубного скрежета. Но Нишики буквально обескуражил баскетболиста спустя секунду, добавив менее эмоционально: - Ты здесь вообще каким боком, идиот? Капитан баскетбольного клуба старшей Ракудзан, не тая удивления, вскинул брови, с непониманием посмотрев в бледное лицо лучника, устало потершего переносицу. - Я успел перестать ненавидеть тебя из-за фамилии. Да, симпатии с самого начала я чувствовал к тебе мало, учитывая особенности нашего… «знакомства». И все же, - с тяжелым вздохом, Нишики наконец повернулся к Акаши, со всей серьезностью заглянув в его глаза. – Ты ничего не знал. И в том возрасте точно не мог повлиять на своего старпера, - после чего добавил, потупившись. - Пуще того, причиняя страдания нам с Кирой на огромном расстоянии, Акаши Масаоми умудрился параллельно морально искалечить собственного сына, находившегося рядом, доведя до жуткого расстройства. Диссоциативное расстройство идентичности… Охренеть! – выплюнул он с искренним негодованием. - Серьезно, если раньше меня бесила сама мысль о том, что где-то там родные Масаоми живут счастливой и безопасной жизнью, теперь я уверенно могу заявить: я максимально не завидую тебе. Даже представлять, как до подобного можно было довести ребенка, содержавшегося в относительной безопасности и обеспеченности, хочется чуть ли не меньше, чем быть Акаши, - и вновь с его губ соскользнул обреченный смешок. - Похоже, пока я переживал свой кошмар, тебе пришлось выносить свой. С тем простым отличием, что со мной рядом, как бы тяжко ни было, всегда находилась любящая мать. Вот же… - добавил он едва слышно: - Если думать в подобном ключе, можно понять, отчего ты так сильно нуждаешься в Мирадзаки. Вновь тяжелая тишина объяла площадку. Где-то вдалеке послышался вой дерущихся котов, зашуршала в деревьях вспугнутая птица. Небо скупо роняло на землю слезы, но дождь не спешил усиливаться, будто сам хотел дослушать диалог подростков до конца. - И опять эмоциями полыхаю лишь я… - с ироничным смешком выдал Нишики, в неловком жесте принявшись растирать собственное предплечье. – Может, скажешь хоть что-нибудь для разнообразия, а? Лучник не был уверен, что его тихое негодование будет встречено ответом. Сейджуро и не торопился отвечать. Поначалу он вовсе выглядел так, будто не услышал растерянную просьбу. Тяжело вздохнув, Имаи принялся разглядывать собственные ладони, на которых остались кусочки старой, облупившейся краски от качелей, когда вдруг до его слуха донеслось бесцветное: - Мой отец никогда не был идеальным. Скрестив руки на груди и остановив взгляд на старой разросшейся мацу***, ветки которой из-за длинных игл больше напоминали распушенные хвосты причудливых зеленых зверей, Акаши оперся плечом о железную трубу, поддерживавшую качели. Немного помолчав, словно в нерешительности, он все же продолжил ронять фразы. Осторожно и тихо, словно в никуда: - Простая мысль, казалось бы. Только сам понимать это я начал слишком поздно, - баскетболист умолк ненадолго. Продолжая рассматривать силуэты деревьев, проступавших во тьме, он осторожно подбирал каждое слово. Реплики не шли на ум, собирать буквы в слова приходилось с непривычным усилием над самим собой. Потому Акаши говорил медленнее обычного, порой делая паузы между предложениями: - Сколько себя помню, в моих глазах отец был скорее памятником совершенству, каким я должен был стать по его задумке, нежели заботливым родителем. Моя мать… Она умерла не так давно. Думаю, до того, как ее не стало, я был даже счастлив. Хоть и приходилось много трудиться из-за строгой учебной программы. Но после… Одиночество. Среди гостей, среди репетиторов, даже в классе младшей школы среди одноклассников – холод и пустота. Буква за буквой, слово за словом, и вот предложения наконец стали сами собой постепенно обретать форму и смысл, которые Сейджуро хотел им придать. Продолжая медленно ронять слова, он и не заметил, как они в какой-то момент стали сыпаться, будто зерно из надорвавшегося из-за переполненности мешка. Стоило лишь начать, лишь переступить через невидимый порог. Через кредо, что вбивалось в мальчишескую душу с отчаянным холодом и долей жестокости: он не имел права показывать эмоции. Акаши никогда не решался придавать форму своим тяжелым чувствам. Внутреннему грузу, что отяжелял его жизнь незримым фоном с конца младшей школы. Даже Ханна, самостоятельно, без всяких слов сумевшая понять его, не слышала от своего жениха ничего подобного. И вроде странно было изливать душу человеку, который относительно недавно готов был его на лоскутки порвать. Но слова шли, не желая останавливаться. Точно исповедь, точно чистосердечное признание, только не в преступлениях, а в собственных слабостях. На которые он также никогда не имел права. Баскетболист не видел удивленного взгляда в посветлевших серебристых глазах. Не видел неловкого выражения, застывшего на лице лучника. Полностью окунувшись в себя, обратив наконец взгляд внутрь, а не вовне, Сейджуро продолжал говорить, отстраненно глядя во тьму парка: - И страх. Кажется – совершенно необоснованный, глупый. Но сильный, парализующий, обескураживающий перед строгостью отцовского взгляда, от которого порой хотелось скрыться. Спрятаться, лишь бы не чувствовать горечь от вновь и вновь тревожимых шрамов. У меня не было права не быть идеальным сыном. Уходить из-за стола раньше, чем дозволялось. Не отвечать на прямо поставленные вопросы. Не исполнять отцовскую волю. Но я все же нашел способ прятаться, - губы баскетболиста дрогнули в легкой, виноватой улыбке. - Разум человека довольно сложен, потому, наверное, итог можно назвать закономерным. Жаль только, что моя привычка прятаться за своим вторым эго никуда не исчезла с появлением Ханны. Я слишком долго не решался подпустить ее. Скрывал от нее всё, как мог. Даже не допуская мысли, что девочка, с которой меня свели против воли, могла дать то, что мне не посчастливилось потерять вместе с мамой, – немного помолчав, Акаши быстро заморгал, сбрасывая задумчивую пелену с глаз. Легко… Оказывается, обращать тяжелые думы и чувства в слова было так легко. И ни капли стыда, не было никакого страха перед реакцией невольного слушателя. Да и чего лукавить, тот сам нарвался. Поймав себя на этой мысли, Сейджуро опустил глаза, со смирением мотнув головой. Странно, но прежде лишь рядом с Ханной он мог позволить себе быть чуть менее каменным, чем его лепили. А теперь взял и вот так разговорился, хоть его монолог и можно было назвать ответом на доверие Нишики. - И все же. Пусть это прозвучит издевательством после всего сказанного, - отстранившись от железной трубы, Акаши вышел чуть вперед, оставшись к лучнику полубоком. – Но мой отец не плохой человек. Во многом благодаря ему я тот, кто я есть. Со всеми знаниями, умениями, со взглядами на жизнь и упорством. С желанием – даже физической нуждой – быть лучше других и постоянно развиваться. Нишики скользнул по лицу собеседника сомневающимся взглядом. Но сумел проглотить новую дозу слов, полных презрения, ограничившись удивительно простым: - Как скажешь, - после чего принялся хмуро и вдумчиво изучать лицо своего собеседника, будто только теперь мог рассмотреть его по-настоящему. – Удивлен, что ты решился на откровения. Но в то же время теперь и я могу сказать, что сумел узнать тебя лучше. Даже легче от этого как-то, - заметив, как лицом баскетболиста завладело легкое недоверие, Имаи вдруг прыснул со смеху с неожиданной искренностью: - Ками, смех, да и только! Поверить не могу в то, что мы с тобой братья. - Двоюродные, если тебе станет от этого легче, - подметил Сейджуро с мягкой усмешкой в голосе. - Честно? Ни капли, - прыснул лучник. – Ну и кретины же мы с тобой! Умудрились сцепиться, набили друг другу шишек, еще в девушку в одну влюбились. Как-то несколько по-другому я раньше понимал фразу «ген – не муравей», - едва сдерживая нервный смех, протараторил Имаи, бросив взгляд наверх, к тучам, что роняли на землю мелкие капли, вонзавшиеся в кожу лица акупунктурными иглами. – А ведь насколько всё могло быть по-другому, расти мы под одной крышей, - выдохнул он спокойнее, будто ни к кому не обращаясь. - Сейчас уже нет смысла думать об этом. - Да, но всё же… Я не понимаю, почему Кира не сказала всю правду твоему отцу сразу. Ладно она хранила тайну от меня – узнай я обо всём год назад или раньше, сам не представляю, как бы отреагировал. Слишком свежи были гнев и обида. Мне кажется так, как ненавидел я в ту пору, мало кто умеет ненавидеть, - отчеканил лучник, поморщившись, когда крупная капля упала ему на переносицу. – А будь все по-другому? Даже если бы мне пришлось также расти без отца, будь Масаоми чуть менее упрям, всей кутерьмы с нашими с Кирой скитаниями могло не быть. Как и твоих проблем с раздвоением. - Это-то тут при чем? - Ты думаешь, если бы мы росли вместе, я бы позволил подобному случится со своим братом? – удивительно искренним прозвучало негодование в повысившемся голосе. - Да пошел бы по лесу твой отец со своими претенциозными амбициями, ни Кира, ни я не позволили бы ему так издеваться над тобой, я в этом уверен. - Странно слышать подобное от тебя, - сдержанно улыбнулся баскетболист, повернувшись полностью к собеседнику. - Странно говорить подобное тебе. – не остался в долгу тот. Немного подумав, Нишики вдруг уверенно кивнул своим мыслям, после чего неспешно поднялся на ноги, заговорив куда бодрее прежнего: - Самое главное в жизни – семья. Вот то единственно верное, что я вынес из наших с Кирой приключений. И сейчас, размышляя об этом, я понял еще кое-что, - дрогнул уголок тонкой линии губ в сдерживаемой ухмылке. - Вокруг меня нынче куча родственников матери, но среди Фукуи лишь Киру я всегда считал своей настоящей семьей. Она и только она, к демонам всех напыщенных идиотов, у которых в паспорте подле имени значится то же, что скоро будет писаться в моем. Быть может, именно так мне и стоит отнестись к кровным узам с Акаши Масаоми, – повел он плечами, после чего добавил с каплей иронии: - Забавно осознавать, что я все же породнюсь с Ханной, пусть и столь странным образом. - Следуя твоей логике, это возможно лишь если ты добавишь в свой крошечный список меня, - заметил Сейджуро, всматриваясь в заметно приободрившееся лицо. – Что было бы довольно странно, учитывая обстоятельства и… - А знаешь, я не против, - резко перебил Имаи, тихо засмеявшись с довольством, стоило ему заметить замешательство на лице собеседника. Баскетболист посмотрел на него с удивлением и некой тревогой, будто заподозрив в помешательстве. - Ты – вот, кто на самом деле неплохой человек, - произнес Нишики, вернув голосу серьезность, пусть и стал казаться более расслабленным его облик. - Твое желание нести ответственность не только за свои поступки, но и за упрямца-отца поражает. Даже восхищает, в какой-то степени, Сейджуро-кун, – парень осекся, скосив глаза в сторону. Коротким жестом взъерошив волосы на собственной макушке, он добавил торопливо: - Прости уж за фамильярность. Боюсь с ума сойти от фамильной путаницы. - Ничего, – спокойно кивнув, произнес баскетболист. – Я не против. - За прошедшие пару месяцев я успел понаблюдать за тобой. Вообще, много чего произошло с декабря и... – сквозь шуршание дождя послышался вымученный вздох: - Сам удивлен, что говорю такое сыну Масаоми, но мне было бы не стыдно со временем начать называть тебя частью своей семьи, - Нишики поднес ладонь к лицу, в рассеянном жесте коснувшись сгибом указательного пальца кончика носа. Он сдержанно улыбался, стараясь оставаться спокойным и уверенным, но Акаши мог считать долю смущения в его движениях. Тихо кашлянув, будто в горле пересохло, лучник повернулся к собеседнику с усмешкой, в которой читалось откровенное примирение со сложившейся ситуацией. Качнув головой, все еще отгоняя от себя мысли о сюрреалистичности всего вечера, Нишики неожиданно протянул баскетболисту руку на западный манер, умиротворенно добавив: - Как бы то ни было, в одном я однозначно уверен. Я правда рад, что в будущем деловые отношения мне придется иметь именно с тобой. В ту секунду, глядя на протянутую ему руку, Сейджуро испытал немалое облегчение. Мирный диалог вместо агрессии, усмешка во взгляде вместо прожигающей, всепоглощающей ненависти, и протянутая открытая ладонь, как знак окончательного примирения… Он и впрямь поступил правильно, когда, доверившись инстинктам, решился поговорить с будущим главой клана Фукуи откровенно. Что в первый раз, там, на крыше, что теперь. Недолго думая, баскетболист принял крепкое рукопожатие, не отворачивая взора от улыбчивого, но закономерно задумчивого лица, обронив тихо, но без толики сомнений: - Да. Я тоже рад. Из парка по итогу школьники вышли вместе. Дождь к тому моменту уже лил, не стесняясь, но ни один, ни второй не торопились расставаться. До дороги они шли, не проронив ни слова. Акаши начал было думать, что погрузившийся в свои размышления Нишики так и не издаст ни звука до самого дома Ханны. Однако тот вдруг остановился и достал телефон из кармана. - Прости уж, но вернуться тебе придется одному, - заметив вопрошающий взгляд, тихо промолвил Имаи, устало улыбнувшись. Легко считав намерение лучника вызвать такси и податься от выхода из парка напрямую до дома, Сейджуро повернулся к нему и, изогнув брови, заметил с легким упреком в голосе: - Ты ведь понимаешь, что Ханна не простит тебя за подобный уход? - Да, знаю, - со смирением выдохнул Нишики, ненадолго прикрыв глаза. – Но я просто не могу… Не знаю, наверное, банально не осталось сил. Просто не выдержу прощания с ней после столь бурного вечера. Глупо, правда? - Ничуть, - понимающе кивнул баскетболист, после чего бросил хмурый взгляд вверх по улице. И как он должен был объясняться за Имаи перед Ханной? Она ведь даже не знала, что то был последний вечер перед его отъездом. Степень ее разочарования можно было лишь представить. Акаши уж начал было думать, как отговаривать Ханну, если та вдруг решится рвануть посреди ночи следом за одноклассником справедливой расправы ради – с нынешней бойкостью с нее сталось бы. Однако из нелегких дум его вывело неуверенное: - Впрочем, - глядя в сторону и активно делая вид, что разговаривает сам с собой, Нишики выдал с едва сдерживаемой ухмылкой: - Я ведь ничего не смогу сделать, если вы вдруг совершенно случайно окажетесь на вокзале завтра к девяти утра. Ответом ему стал смешливый взгляд и довольное хмыканье. Посмотрев на Имаи с благодарностью, Сейджуро обронил ему в тон: - Тогда… Точно не до завтра? - Да. Абсолютно, - фыркнул лучник в ответ, считав лукавство в тихом голосе. Уже видя, как баскетболист оборачивается, дабы пойти обратно к дому Мирадзаки, поддавшись неожиданному порыву Имаи громко окликнул: - Сейджуро, - после чего добавил, стоило тому остановиться в пол-оборота к собеседнику: - Спасибо. - Всегда пожа… - хотел было ответить Акаши, но был резко перебит довольно грубым: - Но, если еще хоть раз повторишь что-то из ряда вон или как-то обидишь Мирадзаки – прибью, так и знай. - Боюсь, тебе придется стать в очередь, - отпустил Сейджуро несколько обреченно, вспоминая диалог с Оливией. Повернувшись к Имаи спиной и подняв ладонь в качестве жеста прощания, Акаши с чистой совестью наконец сумел податься в обратную дорогу, до последнего ощущая пристальный взгляд на своей спине. Когда он вернулся на знакомую улочку, дом Ханны встретил его темными окнами. Только в кухне горело тусклое освещение, встроенное в новые шкафчики под потолком. Обнаружив дверь открытой, Сейджуро прошел внутрь и, тихонько затворив за собой, сбросил обувь у опустевших полок и скинул с плеч потяжелевшую от впитанной влаги ветровку. В доме стояла удивительная, непривычная тишина. На разум более не давил вид ржавых труб, местами торчавших из стен прямо над головой. Не резала взгляда повидавшая виды мебель, не скрипел более пол под ногами. За то время, что Акаши искал по району Имаи, гости успели разойтись, попутно прибрав за собой со стола. Чистая посуда сушилась в специально отведенной под данный процесс стойке, стол был сдвинут ближе к стене, стулья – разнесены по всему дому, по предназначенным для них местам. На барной стойке осталась лишь тарелка с фруктами и виноградом да графин с остатками лимонада, приготовленного Джуликой. И пусть на вид он больше походил на газированный компот, баскетболист не удивился бы, если бы данная жидкость зажглась от поднесенной спички – уж больно активно мгновенно повеселевшие Фурии отгоняли от данного пойла школьников. Повесив куртку на вешалку и оставив ту висеть на ручке шкафа, дабы не намочить другие вещи, парень пошел в сторону лестницы. Он рассчитывал найти хозяйку дома в ее собственной комнате, однако спальня оказалась пустой. Недолго думая, Акаши решил проверить последнюю комнату, где Мирадзаки могла быть. Пошел в гостевую спальню и не прогадал. Фигура Ханны была различима на фоне тусклого света дальнего уличного фонаря. Устроившись на единственном в домике балконе, она вслушивалась в шуршание дождя, вдыхая холодный, сладко пахший вечерний воздух. - Могла и выглянуть на звук закрывшейся двери, - заметил Акаши, выйдя к ней. Ветер бросил в лицо горсть мелких капель, вынудив парня поморщиться. Но Мирадзаки не дрогнула, не отстранилась от парапета, о который опиралась локтями. - Я видела в окно, что ты идешь, - выдохнула она, убирая за ухо пряди влажных, слипшихся волос. – Знала, что найдешь меня сам. Ты всегда находил, - добавила она, чуть повернув голову. Прохладный ветер и мелкие капли в сочетании с ее словами, сказанными с ностальгией, сами собой навеяли воспоминания, что уж были похоронены под слоями былых забот и дрязг. Спортивный комплекс, отвратительно холодный летний день, строительный железный балкончик и Мирадзаки с распухшей ногой и перепуганными глазами. Образ, что так долго не давал Сейджуро покоя, вынуждая сомневаться в надобности признаваться девушке в своей необычной проблеме. - Это ведь всё? – спросила она неожиданно серьезно, словно уловив направление мыслей Акаши. Заметив легкое замешательство на его лице, девушка выпрямилась, оставив на балконной перегородке лишь ладонь левой руки. – Сюрпризы. Надеюсь, больше ты ни о чем не умолчал? - Даже после проявления моего альтер эго ты все еще ждешь подвоха? – с примирением выдохнул баскетболист, поравнявшись с Ханной и также опустив руки на парапет. - Жизнь научила меня быть готовой к любым непредвиденным обстоятельствам, - бесцветно пробормотала она, принявшись разглядывать собственные пальцы, оставшиеся без ногтей. – Но я все же надеюсь, что больше ты не будешь ко мне столь недоверчив. - Тогда я принял неправильное решение. Ты же знаешь - я признал это, - тихо промолвил юноша, бросив взгляд в сторону соседнего дома. - Да, но я просто подумала… Что хочу об этом поговорить. Или не стоит? – девушка с осторожностью заглянула в его глаза, что в полумраке ночи, перемешавшейся с дождем, казались алыми. - Дело было не в недоверии, - качнул головой Акаши. Наклонившись вперед, он опустил на перегородку локти, принявшись рассматривать тропинку, что змеёй стелилась под балконом. – Я думал, что смогу справиться сам. И, если честно… Опасался, что отпугну тебя. Так же, как напугал после первого твоего матча против Браун-сан, - спокойно выдал он, чуть поморщившись. Будто не хотел, чтобы эти слова достигли слуха девушки. - Вот как, - тяжело вздохнув, Ханна вскинула голову, подставляя лицо дождю. – Что ж, сама виновата. Умудрилась обидеть тебя там, на мостках, когда ты, точно герой в латах, пришел спасать меня, беспомощную и глупую… Набитая дура. - Мы же вроде уже решили, что оба были хороши, - с теплой улыбкой заметил Акаши, повернув голову к хмурившейся девушке. - Больше не обманывай меня, ладно? – осторожно, будто боясь разрушить момент спокойствия лишним словом, обронила Ханна, сжав пальцы в кулаки. – Я ведь уже говорила, что не сахарная. - И теперь я в это верю, как мало во что верил в своей жизни, - Ханна услышала сдавленный смешок и невольно заулыбалась сама. - Может, останешься сегодня тут? – немного помолчав, вдруг предложила девушка, повернувшись лицом ко входу в гостевую комнату и опершись о парапет спиной. – Даром вы, что ли, мне место для гостей обустроили? - Не думаю, что это хорошая идея, - с сомнением проговорил парень, проследив за взглядом Ханны. – Твой отец едва ли обрадуется, если пойдут слухи, что я начал оставаться у тебя на ночь. - Было бы кому их распускать. Пока каникулы, тут наверняка почти никто мимо не ходит, - закатила глаза Ханна и вдруг хитро прищурилась, глянув в лицо баскетболисту. – Да и едва ли в школе можно найти человека, не осведомленного о наших с тобой отношениях. Остальное уже не их дело, - заметив недоверие, застывшее на дне малиновых глаз, девушка пожала плечами, предложив с удивительной простотой: - Если вдруг кто-то из наших предков начнет интересоваться, просто скажем, что я упала в обморок. Из-за чего ты не смог бросить меня на ночь в доме одну. Довольно благородная причина, как мне кажется. - Решила сыграть на моих опасениях? – спросил Сейджуро со слышимым в голосе упреком. - Сам же говорил, что приступ может настигнуть меня, когда угодно. Потому не тебе ли в первую очередь было бы спокойнее остаться тут? – не тая лукавства с победной ухмылкой протараторила Ханна, вперив в парня прямой взгляд. – К тому же, - выдохнула она тише, и глаза ее скользнули вниз, остановившись на уровне ключиц парня, - после всех моих дурных снов, что мне пришлось пережить в этом доме, засыпать тут одной мне искренне страшно. А вдруг… это все окажется очередным сном? Знаю! – тут же вскинула она ладони в останавливающем жесте, заметив откровенное желание Сейджуро высказаться. - Знаю, мы уже говорили об этом. Но я правда… все еще боюсь, - закончила она, неуютно поежившись и обняв себя руками за плечи. Она услышала медленный выдох со стороны Акаши. Спустя секунду, приблизившись, он приобнял ее за плечи. Притянул к себе, принявшись растирать ее руки, точно спасая от холода, и произнес успокаивающим тоном: - Я здесь, Ханна, - после чего добавил сквозь хитрую усмешку. – Раз уж ты не решилась воспользоваться шансом избавить свою жизнь от моего присутствия, просто смирись с тем, что теперь от меня отделаться будет крайне сложно. Парень ощутил, как мелко затряслись плечи Мирадзаки от бесшумного смеха. Прикрыв глаза и прислонившись к нему, девушка смолкла, расслабившись в его теплых объятиях. - Похоже, я задержался из-за поисков Имаи-куна сильнее, чем планировал, – решился сменить тему Акаши, наблюдая за парой шумных студентов, выплывших из-за соседнего забора. – Мне казалось, что я успею застать тут хоть кого-нибудь по возвращении. - Да уж, ты не торопился. Мибучи-сенпай спохватился практически мгновенно, лишь за тобой дверь закрылась. Пришлось обтекаемо объяснять, что его кохая увели из дома «дела семейные», - протянула Ханна лениво. – Девчонки вымыли посуду и помогли с мусором. Да так быстро, что я и сообразить не успела. Небуя-сан с Хаямой-сенпаем помогли подвинуть стол и убрать стулья. Кстати говоря, уходя, твои сенпаи очень сильно просили напомнить тебе о завтрашнем собрании клуба. Кажется, в прошлый раз им пришлось знатно попотеть, чтобы отмазать тебя от тренерского гнева. - Что ж, я и не надеялся, что они забудут мне тот вечер так просто, - с принятием выдохнул парень, чуть пожав плечами, на что Ханна покачала головой, обронив с теплом: - У тебя замечательные товарищи, Сей-чан. - Да, я знаю, - с улыбкой ответил парень, опустив лицо к Мирадзаки. – Ты тоже успела окружить себя отличными людьми. Было странно узнать, что среди них нашлось место и Финиксийским Фуриям. - Всего-то стоило нарваться на пару неприятностей и вуа-ля! – хихикнула девушка, коснувшись губ обратной стороной ладони. Но вдруг добавила тише: - Ты ведь нашел его, да? Иначе не стал бы бродить так долго, - Ханне не нужно было уточнять, баскетболист понял ее без лишних слов. Дождавшись короткого кивка, девушка подняла глаза на Акаши, спросив с легкой опаской: - Как он? - Лучше, чем мог бы быть, - туманно ответил парень. Но прочитав упрек во взгляде девушки, сдался и кратко рассказал ей об их с Имаи разговоре. - Вот ведь… - Ханна с силой сжала кулак правой руки, стараясь сдержать недовольство. Новость о том, что ее одноклассник уже забрал документы из школы и собирался уехать по утру на неопределенный срок, ее заметно огорчила. – Дурак. Улетать за море, никому об этом не сообщив, – моя прерогатива. Нечего повторять за мной глупости! - Ну ты же их не запатентовала, - с усмешкой в голосе заметил Акаши. - Пока что! – звонко отчеканила девушка. Вглядываясь в расслабленное, задумчивое лицо баскетболиста, вновь рассматривавшего пустовавшие дорожки, что виднелись с балкона, Ханна вдруг поняла, что не спросила главного: - Ты сам как? - Нормально. Не смотри на меня так, я правда в полном порядке, - поспешил заверить парень, прочитав недоверие на лице Мирадзаки. – У меня осталось немало вопросов к отцу. Но итогом я доволен. Как и своим решением притушить конфликт Имаи-куна с моим вторым Я. Глупая вражда могла выйти мне боком куда сильнее, чем я представлял изначально. - И тебя совсем не волнует, что… Ну, - замявшись, девушка прикусила нижнюю губу. Договаривать мысль ей будто было неловко, однако спустя пару секунд молчания, она все же выговорила: - Если он тоже Акаши, то, по сути, может претендовать на твое место. - Ты лучше моего знаешь, что он не станет, - без толики сомнений произнес Сейджуро, отрицательно качнув головой. – Я же со своей стороны готов буду оказать ему любую помощь не только, как школьному приятелю. Но и как члену своей семьи. Тишина в тот дождливый вечер была подобна приглушенному белому шуму. Все усиливавшийся дождь дребезжал по подоконникам, щелкал по новой черепице, не стесняясь наводить шум. От потоков воды двух школьников, чьи силуэты сплелись в один во тьме, спасал лишь козырек крыши. Но стоило в их сторону дунуть легкому ветру, как морось тут же вынуждала прижаться ближе к стене. - Ладно, не хватало, чтобы ты простыл из-за меня, - крутнувшись, девушка вынырнула из рук баскетболиста и, поймав его ладонь, потянула за собой обратно в дом. - Судя по опыту, мой иммунитет покрепче твоего будет, - услышала она над ухом смешливое, на что лишь глаза закатила. Узнав у парня, куда Сакура могла сложить чистые комплекты постельного, которые имелись аккурат для подобного случая и раньше лежали рядом с футоном, Ханна, не слушая возражений, взобралась на стул у шкафа-купе, что теперь красовался под лестницей, и принялась подавать парню необходимые для ночевки принадлежности. - Я тут подумала… - закрыв наконец шкаф, девушка осторожно спустилась на пол, приняв руку Акаши. – Столько времени прошло, а я ведь даже не спросила, как ты себя вообще чувствуешь после того, что случилось на Зимнем Кубке. Подняв стопку пахнувшего кондиционером постельного, парень с легким удивлением взглянул в обеспокоенное лицо. - Все оказалось не так плохо, как я себе представлял, - выдохнул он, и уголки его губ чуть дрогнули в ироничной ухмылке. - Кажется, окружающие даже значения случившемуся не придали. Ни косых взглядов, ни обиды со стороны товарищей. Немного странно было осознавать, что они не винили меня в нашем поражении. По крайней мере, далеко не в той степени, в какой я ожидал, - немного помолчав, будто раздумывая над чем-то под пристальным взглядом синих глаз, Акаши остановился у первой ступени лестницы, обернувшись к девушке и одарив ее непринужденной улыбкой. – Думаю, подобный опыт пошел мне на пользу. Ханна не сумела удержать искренне радостного изумления. Вскинув брови, она даже рот приоткрыла, будто хотела что-то ответить. Но не стала, спустя секунду сомкнув губы и опустив лицо, при этом не переставая довольно улыбаться. - Значит, ты уже готов к новому сезону игр? – выдала она, обогнув парня и начав подниматься первой с синтепоновым одеялом в руках. – Ты же должен понимать, что в грядущем году Кагами Тайга может стать не единственной твоей проблемой, - говоря это, Ханна закивала в такт своим словам, не замедляя шага. - Кисе-кун все еще не раскрыл свой потенциал полностью, он ведь только-только освоил Идеальное копирование. Стоит ему наловчиться чередовать ваши с парнями приемы так, чтобы труднее было предугадать его действия, можно будет вешать занавес. Я уже молчу про Аомине-куна, наверняка встряска от Сейрин побудит его продолжить собственное развитие. Радует лишь мысль, что Мурасакибара-кун едва ли станет выше, а Куроко-кун – еще незаметнее… Но не дай Ками-сама Мидорима-кун все же умудрится войти в зону - игры с Шутоку превратятся в избиение малолетних. - Нагоняешь саспенс? – с гротескным упреком выдохнул парень, тактично опустив взгляд к ступеням. – Мой проигрыш ничего не меняет. Я не собираюсь более уступать кому-либо в баскетболе. - Рада слышать прежнюю непоколебимую уверенность в твоем голосе, - остановившись наверху, довольно выдохнула Ханна. – Похоже, ты и вправду сумел с этим справиться. Не знаю, насколько самонадеянно это прозвучит, но… Я горжусь тобой, Сей-чан. Поравнявшись с девушкой, нагруженной одеялом, Акаши посмотрел ей в глаза, обронив простое, но переполненное теплом: - Спасибо. Спустя минут двадцать комната уже была подготовлена к ночевке. Наверняка школьники справились бы быстрее, если бы Мирадзаки не умудрилась запутаться в пододеяльнике. Пытаясь справиться с одеялом, пока баскетболист раскладывал диван, девушка на чем свет стоял ругала не поддававшийся манипуляциям синтепон. - Ни минуты без приключений? – заметив, как Ханна, накинув на себя сам пододеяльник в попытке засунуть уголки одеяла по местам, тихо засмеялся парень. Вовремя увидев, как ткань запуталась в ее ногах, баскетболист поспешил придержать хозяйку дома, пока та сражалась с чудищем, поглотившим ее на половину. - Никогда не любила этот неблагодарный процесс, - наконец справившись с задачей, проворчала Ханна, откинув одеяло на диван. Наэлектризованные волосы буквально встали дыбом, из-за чего баскетболист невольно прыснул и тут же отвернулся в попытке не смущать девушку. Бывшая Фурия уж было насупилась, придумывая, как возмутиться красноречивее, но вмиг растеряла весь свой запал, засмотревшись на улыбчивое лицо баскетболиста. - Знаешь, я что угодно сделать готова, ради того, чтобы ты смеялся вот так беззаботно, - выдохнула она, сложив руки за спиной и чуть наклонившись, будто в попытке рассмотреть светлое лицо поближе. Запомнить каждую малейшую черту. - Даже перестать поступать опрометчиво? – изогнул брови Сейджуро. - О, нет. Это уже слишком, - с показательным неудовольствием взмахнула рукой девушка, повернувшись к Акаши спиной с намерением продолжить стелить кровать. Она не могла увидеть, сколь изучающим стал его пристальный, теплый взгляд, коим парень ловил каждое ее неловкое движение. - Чистые полотенца я видела в тумбочке, думаю, одноразовые щетки Сакура запихнула туда же. В принципе, ты в этом доме пока что лучше моего ориентируешься, потому бери, что хочешь. Я разве что могу принести запасное зарядное устройство… - завершив приготовления, выдохнула Ханна. И пусть на губах ее все еще виднелась тень улыбки, в потухших глазах застыло знакомое Сейджуро выражение печали. Замерев в неуверенности, она вдруг выдала скомканное: – Не хочу уходить. - Ханна, - обронил парень, смерив ту многозначительным взглядом, на что та тут же вскинулась, чуть зардевшись: - Я не имела в виду ничего такого, - замахала она ладонями, стыдливо отведя взгляд. – Просто… Пусть между нами будет всего лишь тонкая стена, страшно не хочется оставаться одной. В ответ девушка услышала медленный выдох и тут же интерпретировала его, как усталость от поднадоевших уже капризов. Но Акаши не пытался упрекнуть. Он никогда не журил ее за слабости прежде, лишь старался найти лучший способ помочь справиться с ними. Так и в тот раз, будто считав сильную нужду Ханны в прикосновении, точно в доказательстве реальности его присутствия, Сейджуро подошел к девушке и аккуратно обнял ее. Судорожно вздохнув, точно от подавляемой боли, Мирадзаки вжалась в него, крепко обвив руками. Опустив подбородок на его плечо, она коснулась носом неприкрытого участка шеи, позволив себе пальцами одной руки зарыться в ярких волосах. Притянула еще ближе, будто в страхе, что он вот-вот исчезнет, рассыплется в ее руках и больше никогда не позволит наслаждаться ни с чем не сравнимым теплом. - Тебе же завтра рано вставать из-за собрания? – прошелестел в тишине ее тихий голос. - Разбуди меня с утра. Хочу попробовать выйти на пробежку, пока людей на улицах будет немного. - Только если пообещаешь не перегружать себя. - Конечно. Не хватало распластаться где-то в районе школы по асфальту. Ты главное не забудь. Я ведь с ума сойти могу, если проснусь в этом доме одна, - проворчала девушка, отстранившись от парня. - Не забуду, - выдохнул баскетболист ей в губы, прежде чем коротко поцеловать напоследок. – Спокойной ночи. Кое-как собрав в кулак волю и здравый смысл, девушка несмело вышла в коридор, подавшись к себе. Оставив дверь в комнату приоткрытой, Ханна упала спиной на кровать, застеленную руками Сакуры. Подруга предусмотрительно позаботилась о том, чтобы уставшая после долгого дня Мирадзаки не тратила силы на постельное. Кто ж знал, что ей, как хозяйке дома, придется позаботиться о неожиданно оставшемся госте? Заставив себя подняться, Ханна быстро переоделась и, ненадолго забежав в душ, с наслаждением нырнула под одеяло, отвернувшись лицом к стене. Вслушиваясь в ночную тишину, она с удовольствием отметила тихие, но столь знакомые шаги по коридору в сторону ванной. Больше не ютилось за ребрами холодное ощущение одиночества, в груди пушистым зверьком свернулась радость, поддаваясь которой Ханна не могла перестать улыбаться. Уже будучи на краю сознания и сна, девушка почувствовала, как ткань пододеяльника скользнула выше по ее плечам. Сейджуро, заглянувший в приоткрытую дверь по дороге из ванной, бережно накрыл Ханну и подоткнул одеяло. Зашуршала картонная коробочка у стола. Лишь рассмотрев конвалютку с таблетками в свете коридорной лампы, что проникал в комнату, и убедившись, что Мирадзаки не забыла про вечернюю дозу лекарств, Акаши практически бесшумно выскользнул обратно в коридор. Хлопнуло закрывшееся окно на первом этаже, со звоном провернулись ключи в замочной скважине входной двери. Тихо щелкнул выключатель, и дом наконец погрузился в полную тьму. Комнаты заполнились глубокой тишиной, точно дегтем, даже дождь больше не шуршал по стенам, не стучал в окна и не бил по подоконнику. Уловив тихие шаги по ковролину вновь, Ханна вздохнула, легко и свободно, будто с ее груди наконец свалился последний огромный камень. Повернувшись на другой бок и опустив щеку на холодную часть подушки, оставаясь во власти душевного спокойствия, бывшая Фурия наконец позволила себе уснуть, уверенная в одном: ее завтрашнее утро начнется не с одинокого безвкусного завтрака, а с улыбки любимого человека. С приветливого голоса парня, которому она уже давно решила вручить собственное исстрадавшееся, но не потерявшее в преданности сердце вместе со своим будущем. Будущем, которому она собиралась смотреть в лицо, не опуская взгляда, сколько бы тяжб и сюрпризов не пришлось пережить. Ведь пока в ее ладони могла находиться ладонь Акаши Сейджуро, она всецело могла чувствовать себя счастливой. А большего ей и не нужно было.