Жена мистера Гейбла

      Он делал свои скрипки в маленькой каморке, почти не видя солнца. От зари и до зари, он шлифовал инструмент, заботясь, словно о своём ребёнке. Он разговаривал с ней, делился своими секретами, желаниями. Самое сокровенное желание мастера — стать отцом. Не важно, что пуст карман, не важно, что дом — старая развалина, что единственная жилая комната, та в которой он трудился, ел, спал и проводил всю свою жизнь. Мастеру была мила одна девушка, которая слыла первой красавицей в городе. Только ленивый не сделал ей предложение, но она всем отказывала. Он понимал, что его возлюбленная из обеспеченной семьи, она никогда в жизни не посмотрит не него. Это разбивало сердце мастеру. К слову о том, за что он полюбил эту знатную даму.       Была снежная и холодная зима. Хозяин собаку на улицу в такой мороз не выгонит. Но у мастера была цель, он ходил за материалами для новой скрипки. Он предвкушал месяцы работы, он предвкушал звучание первой мелодии. Проходя мимо высокого особняка одного из многочисленных богатых семейств, мастер замер, услышав великолепную мелодию. Нежная скрипичная песня проникала в его душу. Присмотревшись, он увидел, что на застеклённой террасе особняка стояла молодая девушка, с чьей красотой никто не сможет сравниться. Она играла на скрипке и её лицо было озарено нежной и тёплой улыбкой. Наш мастер потерял счёт времени, казалось, он простоял там вечность. Окончив игру, девушка засмеялась и, передав инструмент своей подруге, начала танцевать. Мелодия, которую играла её подруга была красива, но холодна. В ней не было тех чувств, которые подобно цунами находили во время игры маленькой мисс. Как заворожённый, мастер смотрел на ту, которая стала ему жизни милее. Звонко смеясь, девушка кружилась в весёлом ирландском танце. На щеках выступил румянец, некоторые пряди выбились из общего ряда, глаза блестели задором. Посмотри на неё кто сейчас, сказал бы, что она похожа на дикарку, но мастер молча стоял, восхищаясь её природной красотой.       С тех самых пор, мастер каждый инструмент, каждую частичку своего творения посвящал этой девушке. Он мечтал, что один из инструментов попадёт ей в руки, и она с той же нежностью, что он видел тогда, будет играть на его скрипке. Как же он хотел увидеть, как она играет, но к сожалению, он всего лишь бедный мастер, со скромной славой Великого. Он никогда не превозносил себя, старался держать в тайне, кто на самом деле тот гений, чьи инструменты стали символом новой эпохи, самой дорогой вещью — атрибутом роскошной жизни. Чтобы заполучить его творение, люди отдавали очень многое, а он взамен просил лишь благодарность, а у Бога он просил о встрече с той, ради которой он живёт и продолжает творить.       И вот, его молитвы были услышаны. Мастер был приглашён на зимний бал к одному богатею, в качестве маэстро. Он пришёл и увидел в толпе пустозвонных девиц ту единственную, отличающуюся ото всех. У неё был умный, жаждущий свершений взгляд. Русые кудрявые волосы были убраны в лучших традициях того времени, минимум макияжа — ещё одно отличие от остальных, главным её украшением были блестящие серые глаза. Гордая стать, открытый взгляд, нежная улыбка, хитрый прищур — всё в ней притягивало. — Маэстро, — обратился к мастеру высокий мужчина в дорогом костюме, — я так рад, что Вы пришли. Это большая честь для нас. Я хочу Вас познакомить кое с кем, — весело говорил мужчина. Взяв мастера под руку, он повёл его в глубь зала. Мастер слишком поздно понял к кому его ведут. Когда он очнулся, на него смотрели весёлые серые глаза. — Прошу Вас, сэр. Это моя дочь, Нивея. — Нивея Бейкер, — представилась девушка, сделав реверанс. — Дэмис Гейбл, — ответил мастер, поцеловав Нивее руку. — Как Вам наш праздник? — Великолепно, мисс. Скажите, Вы играете на скрипке? — поинтересовался мужчина, заранее зная ответ. — Да, но довольно посредственно, — смущённо ответила она. — Она кокетничает, моя дочь замечательно играет, — почти шёпотом сказал отец девушки. — Не окажите ли Вы мне честь, мисс Бейкер, сыграть что-нибудь? — с надеждой в голосе произнёс Дэмис. — Если Вы настаиваете, то я могу попробовать! — Великолепно. Тогда, прошу, сыграйте на этой скрипке, — тихо говорил мастер, но его слова громом раздавались в голове маленькой мисс, но не той страшной грозой, которая пугает и заставляет сердце сжиматься от страха, представляя ужасных, таящихся за этими раскатами, монстров, это был ласковый гром, который приходит с началом мая. Далёкий, приглушённый, тихий рокот, как мурчание домашнего кота. Такой убаюкивающий… защищающий. Маэстро подал девушке футляр. Открыв его, Нивея поразилась красоте и изящности инструмента. Взяв его в руки, она внимательно осмотрела скрипку. — Поразительно, откуда она у Вас. Я уже год не могу достать её. Сколько же Вам пришлось заплатить, чтобы получить столь прелестный инструмент? — восхищалась девушка, предвкушая удовольствие, которое она получит от игры на этом произведении искусства. — Скажем, я знаком с мастером, — улыбнулся Дэмис, не желая раскрывать своих секретов. — Я правда могу на ней сыграть? — Разумеется! Задорно улыбнувшись, девушка встала возле рояля, который расположился в углу музыкального зала, и начала играть. Нежная, чувственная мелодия наполнила комнату и сердца присутствующих. Мастер внимательно слушал игру своей возлюбленной. Ещё никогда в жизни, он не слышал столь лёгкое исполнение, такое естественное. Скрипка считается самым сложным инструментом, но не для мисс Бейкер. Девушка и скрипка были, словно созданы друг для друга. Мелодия прекратилась, все зааплодировали. Маэстро медленно подошёл к девушке. — Благодарю Вас, мисс Бейкер, это было изумительно, — восхищался мужчина. — Нивея, Нивея, — звал девушку выбежавший из толпы молодой человек. Из-за спешки его противно-медные волосы растрепались и теперь он был больше похож на петуха, который после боя в курятнике вышел полным победителем, по крайней мере он так думал. — Рэйон! — с грустью в голосе воскликнула девушка. — Как же я рад тебя видеть. Я был в соседнем зале, когда услышал твою игру, я сразу понял, что это ты, — радостно говорил парень, пытаясь поцеловать руку Нивеи, которую она то и дело пыталась убрать или сделать вид, что у неё заняты обе руки. — Я тоже рада тебя видеть. Спасибо, что пришёл. Надеюсь, тебе у нас понравится, — пара вежливых фраз, заучивающихся ещё в детстве, не помешают. — Мне всё равно где, с тобой везде хорошо, — ворковал медноголовый. — С милым рай и в шалаше, — с иронией сказал Дэмис. Нивея хихикнула, но вовремя опомнившись, одела маску непроницаемости. — Рэй, это мистер Дэмис Гейбл — наш маэстро. Мистер Гейбл, это Рэйон Иликьёс — друг семьи… — Нивея хотела добавить что-то ещё, но увидела недоумевающий взгляд Дэмиса. — Что-то случилось? — Простите, как Ваша фамилия? — с какой-то жуткой ухмылкой спросил мистер Гейбл. — Иликьёс! — гордо ответил Рэйон, думая, что ему сейчас будут лизать всё, куда дотянутся, поняв, что он наследник семьи банкира. Но вместо того, чтобы бухнуться на колени, мистер Гейбл начал загадочно смеяться, чем вызвал возмущение Рэйона. — Что Вас так насмешило, сэр? — сквозь зубы процедил он. — Ровным счётом, ничего. Прошу, простить мне эту дерзость, я ни в коем разе не намеревался оскорбить Вас, — вежливо говорил он, всё время поглядывая на Нивею. — Мисс, могу я Вас украсть на пару слов? Нивея молча пошла следом за мастером. — Ещё раз, прошу прощения, если я оскорбил Вашего друга, — засмеялся мужчина. — Не стоит. Но скажите же мне, что Вас так насмешило? — Его фамилия. Это же кошмар. Он же сын известного банкира, неужели, они не могли сменить фамилию? — смеялся Дэмис. — Я Вас не понимаю, что не так с его фамилией? — Я скажу, только можно пару вопросов? Скажите, Вы знаете с какими странами у его семьи договора? — Знаю! С Англией, Францией, Италией и, по-моему, всё! — А с Грецией? — с насмешкой в голосе поинтересовался мужчина. — Мой отец предлагал им наладить отношения с Грецией, но отец Рэйона отказался и был непреклонен в своём решение. Он аргументировал это тем, что греки очень ленивы. Мистер Гейбл не мог сдержать смеха и, схватившись за живот, он всеми силами пытался успокоиться. — Извините. Фух, в общем, дело не в том, что греки ленивы. Дело в его фамилии. Иликьёс, на греческом означает «идиот», — объяснил мужчина, — а теперь спросите себя: «Почему же он не хочет налаживать отношения с Грецией?».       Не сдержавшись, Нивея засмеялась, и засмеялась до неприличия громко. Музыка смолкла, люди перестали разговаривать. Звонкий девичий смех был слышен на всю комнату, единственное, что заглушало его — смех мистера Гейбла. Мистер Бейкер с каким-то странным выражение лица посмотрел на смеющихся и, то ли улыбнулся, то ли скривился. О чём он думал для всех осталось загадкой.       Когда пара перестала смеяться, они вежливо попросили прощения и продолжили мило беседовать. Пока кто-то из гостей громко не сказал: — Пусть мисс Бейкер споёт нам! — Что? Это вовсе не обязательно, здесь много девушек, которые хотят проявить себя, — пыталась отказаться маленькая мисс. — Прошу Вас, мисс Бейкер, — тихо, сладко, нежно сказал мистер Гейбл. — Если пожелаете, я могу Вам аккомпанировать, — предложил мужчина, указывая на скрипку. — Хорошо, только стойте рядышком, я так буду меньше волноваться, — шёпотом ответила девушка. Кивнув гостям, она подошла к роялю. За него было хотел сесть Иликьёс, но верная Нивее подруга, захлопнула крышку инструмента и поставила на него вазу, дабы он не портил своими траурными завываниями чудесный дуэт. Девушка стояла в ожидании знака от своего маэстро. Мистер Гейбл, став немного сбоку от девушки, легонько провёл смычком по струнам и заиграл весёлую рождественскую песню.       Немного покачиваясь в такт музыке, Нивея пела и наслаждалась игрой человека, который произвёл на неё сильное впечатление. Что-то было знакомо ей в его чертах лица. Что-то такое тёплое, светлое и… мелодичное. Девушка не могла вспомнить, когда она последний раз слышала такое нежное исполнение. Маэстро относился к скрипке не как к инструменту, к орудию труда, средству заработка, он вкладывал в каждую ноту душу. Складывалось ощущение, что скрипка вот-вот оживёт, превратившись в прекрасную девушку. Столько нежности и любви было в его глазах. Нивея понимала, что ревновать к музыкальному инструменту — верх глупости, но ничего с собой не могла поделать. Как же ей хотелось, чтобы он точно так же смотрел и на неё.       Песня закончилась прославлением мира во всём мире. Зал аплодировал стоя, но ничего этого девушке было не нужно. Она повернулась к своему маэстро, она хотела по праву считать его своим, она ждала только его похвалы, только его слов. Возможно, это детское рвение обладать лучшей игрушкой, а возможно, это её судьба.       Вдруг очень интересная, но столь незначительная для многих деталь, приковала её взгляд. На манжетах маэстро были запонки с маленьким вензелем, всё бы ничего, если бы не точно такой же вензель на головке скрипки, которую маэстро держал в руках. Кусочки пазла сложились. — Мистер Гейбл, Вы упомянули, что знакомы с матером, делающим эти скрипки, — застенчиво обратилась к мужчине Нивея. — Знаком! — Скажите, какой он человек? — Простой, без особых талантов, только любовь к своему делу. — А у него есть возлюбленная? — спросила Нивея, кокетливо опустив глаза. — А что? — удивился мастер. — Не могли бы Вы поговорить с ним и, ох, мне так неловко Вас об этом просить… — Говорите, не бойтесь. Я исполню Вашу просьбу, — в предвкушении пролепетал Дэмис. — Тогда, давайте уйдём от любопытных ушей, — сказала девушка и вызывающе посмотрела на снующего рядом Рэйона. Не в силах выговорить ни слова, мистер Гейбл молча последовал за возлюбленной. Оказавшись в маленькой уютной комнатке, они вышли на балкон, с которого открывался прекрасный вид на сад и полную луну, заливающую своим светом, точно молоком, заснеженные деревья. — Мистер Гейбл, я хочу Вас попросить замолвить словечко обо мне… — Зачем же Вам это? Немного отвернувшись, дабы не выдать свою улыбку, Нивея продолжила: — Я не знаю почему, но Вы единственный, кому я могу открыться. Когда-то давно, я проходила мимо дома, в котором живёт мастер. Подойдя по ближе, я услышала чарующую мелодию, заглянув в окно, я точно замерла, там был он и играл на скрипке. Я долго стояла и смотрела на него, пытаясь запомнить каждую мелочь. Это произошло прошлой весной. И с тех пор, я лелею мечту, услышать его игру ещё раз. Есть ещё одна, но она совсем эгоистичная: я хочу, чтобы свои скрипки он посвящал мне. Он бы играл, а я бы танцевала и пела, наряжая ёлку и кружась вокруг него. Я бы любила его сильнее жизни, звала бы его своим маэстро… — Нивея хотела продолжить, но услышала грохот позади себя. Повернувшись, она увидела упавшего на пол раскрасневшегося Дэмиса, который приложив руку ко лбу что-то бормотал. — Мистер Гейбл, Вам нездоровится? — с ужасом спросила девушка и, присев рядом, внимательно посмотрела на мужчину. — Похоже я сошёл с ума. Скажите, что Вы сейчас не говорили этого всего, прошу, — мужчина умоляюще посмотрел на девушку. Тихонько засмеявшись, Нивея продолжила. — Знаете, хоть это и было в прошлом году, я чётко помню каждую мелочь. И сейчас могу его представить. Он так же высок, как и Вы, у него такие же тёмные волосы до плеч, у него тоже широкие плечи, скрипка такая же, тёмный костюм, как Ваш и у него точно такие же запонки с вензелем, как и у Вас, — договорила Нивея, взяв Дэмиса за руку и посмотрев ему в глаза. — Так Вы поняли? — Да! — И сейчас говорили это всё специально? — немного расстроенно спросил мужчина. — На самом деле, дифирамбы планировались короче, я увлеклась! — созналась девушка. — Вы говорили не серьёзно, только для того, чтобы вывести меня на чистую воду? — досадно вздохнул мистер Гейбл. — Нет! Я говорила на полном серьёзе. Это правда, — смущённо ответила Нивея и отвернулась. — Мисс, посмотрите на меня, — улыбнулся мужчина. — Не стоит на меня сейчас смотреть. Я немного успокоюсь и посмотрю. Вы хоть знаете, чего девушке стоит сказать такое. Я думала, я под землю провалюсь или сварюсь со стыда, — возмущалась Нивея. — Я понимаю Вас. Так что, мне говорить о Вас мастеру? — усмехнулся Дэмис. — Вы ещё и издеваетесь? — Нисколько! На самом деле, мастер давно влюблён в Вас и каждая его скрипка давно принадлежит Вам, как и его сердце, — нежно сказал Дэмис и поцеловал девушке руку. — Правда? — Да! Вы самое дорогое, что есть в его, нет… в моей жизни. — Даже дороже скрипок? — усмехнулась она. — Определённо.       Пара молча сидела на балконе в объятьях друг друга, наслаждаясь этими моментами. Бал подошёл к концу, гости начали разъезжаться. Уходя, Дэмис обратился к Нивее с просьбой: — Если я завтра приду просить Вашей руки, Вы согласитесь? — Соглашусь! Обрадованный мастер не знал даже, как проявить своих чувств. Немного успокоившись, он поцеловал девушку в щёку и прошептал, от чего по телу маленькой мисс пробежал приятный ток. — Я люблю Вас, мисс Нивея Бейкер, — нежно сказал мистер Гейбл, и мисс Бейкер ни на минуту не сомневаясь, что он её любит.

***

Наши дни — Вивьен, мать твою, Бейкер! — грозно кричал, срываясь на рык, мистер Гейбл, сбегая по лестнице. И мисс Бейкер ни на минуту не сомневаясь, что он её сейчас убьёт.