Неисполняющий желания

"И ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой"... "И ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой"... Эти слова не выходили из головы уже не первый месяц. Он вспоминал их раз по десять на дню, оставаясь в тишине своей маленькой комнаты, и словно слышал неестественный завывающий голос Трелони. Иногда Гарри казалось, что кто-то вытатуировал эти строчки на обратной стороне его век. Он не помнил, когда последний раз спал нормально. Стоило ему закрыть глаза, как он видел Сириуса, который падал в Арку; видел Седрика, который стеклянными мертвыми глазами всматривался в хмурое кладбищенское небо; видел маму, которой в грудь ударял зеленый луч смертельного проклятья. Видел всех остальных, которые так или иначе отдали за него свои жизни. Умерли за него. Потом призраки вставали вокруг него плотным кольцом и голосами, такими же ненормальными, как у Трелони из шара с пророчеством, обвиняли его в своей гибели. Гарри не был уверен, сны это или видения, которые подбрасывает ему воспаленный мозг. Но засыпать он боялся и каждый вечер бесцельно бродил от стенки до стенки, считая шаги, пока не падал без сил, впадая в какое-то соноподобное забытье. О смерти Сириуса передали в маггловских новостях, естественно, ни словом не упомянув, что он был невиновен. А поняв, что за обиды племянника больше не придет мстить страшный крестный-уголовник, Дурсли осмелели. Нет, его не били, не запирали в чулане, не морили голодом. Но работал он снова как последний домовик-фанатик. Можно было, конечно, написать Дамблдору, но мальчик этого не делал. От одной мысли, что в ответ он получит письмо, написанное почерком с завитушками с тошнотворно сладкими и ужасающе пустыми словами сочувствия, за которыми все равно, скорее всего, не последует никаких действий, становилось мерзко. Да и к тому же работа позволяла измотать себя настолько, чтобы хоть на время, короткое время, не думать ни о чем, кроме ноющей спины и болящих рук. Юноша глянул на часы, было шесть утра. Он знал, что через полчаса проснется тетя Петунья, начнет готовить завтрак, к семи надо будет спуститься, если он хочет поесть. Впрочем, есть ему не хотелось, он просто делал это по привычке, потому что надо. Ничего не хотелось на самом деле, разве что бездумно лежать и смотреть в потолок. Наверное, у него была депрессия, наверное, надо было кому-то сказать, но Гарри не решался. Он считал, что не заслужил ни жалости, ни помощи. Своей глупостью он погубил и подверг опасности стольких людей... Письма от Рона и Гермионы шаткой стопкой лежали на тумбочке. Почти в каждом письме друзья спрашивали, как он, обещали, что они скоро увидятся, и слали весточки из магического мира. Гарри все читал, но собраться и написать, как у него в действительности дела, не мог, отделываясь сухими и банальными фразами о том, что все хорошо, что он очень ждет начала учебного года и т.д... Но Гарри все чаще ловил себя на мысли, что на самом деле ему все равно и он уже ничего не ждет. Со смертью Сириуса в нем что-то оборвалось, выгорело. Подарки, которые прислали друзья на день рождения, лежали в углу не распечатанные, и все чаще проскальзывала мысль, что ему не следует возвращаться в школу. Он не хотел туда возвращаться. Что даст ему это образование, если шансы дожить хотя бы до выпускного ничтожно малы? И он не мог отделаться от мысли, что просто притягивает к себе смерть как огромная мерцающая мишень, только вот он сам выживает, а гибнут близкие ему люди или просто те, кто оказался рядом. Так не должно быть. Он не готов был нести такую ответственность. Он привык жить с мыслью, что родители отдали свои жизни, чтобы он жил. Научился винить в этом исключительно Вольдеморта, закрывая глаза на то, что если бы не он, Лили и Джеймс остались бы живы, если бы просто его не было. Избранный. Отвратительное слово с таким давящим смыслом. Кто сделал его таким? Сумасшедшая дура Трелони со своими пророчествами? Или Альбус Дамблдор? А кто-нибудь спросил его? Он не хотел быть избранным, не хотел быть героем магического мира! Как он может им быть? Как он, несовершеннолетний мальчишка, сможет победить сильнейшего Темного мага столетья? Не просто победить, а убить... Гарри вспоминал, что даже когда будучи злым и отчаявшимся не смог наложить на Беллатрикс и пыточное заклятье. Что уж говорить об "Аваде"? Каковы вообще шансы, что она у него сработает? Что он решится применить ее против живого человека, пусть и Вольдеморта? Гарри знал, что не сможет. Но весь магический мир ждал от него этого. Ждал и надеялся, верил, что герой пророчества все исправит, победит врага и вернет мир и покой. А Поттеру меньше всего на свете хотелось за что-то бороться, что-то решать. Все его решения оборачивались, по сути, грандиозными провалами. А ему так хотелось скинуть с себя всю эту взваленную ответственность и побыть обычным подростком. Он одновременно с содроганиями ужаса и необъяснимым блаженством вспоминал те мгновения в Министерстве магии, когда Лорд завладел его разумом. Те несколько секунд, пока он не начал бороться с вторжением в свою голову. Помнил то чувство лёгкости, свободы, когда он не решал ничего и ничего от него не требовалось, словно с него разом сняли всю вину и всю ответственность за что бы то ни было. И он многое бы отдал, хоть за эту мысль и было ужасающе стыдно, чтобы снова испытать это блаженное ощущение безответственности. Спускаясь по лестнице, Гарри не успел отскочить, и Дадли сильно задел его плечом, едва не сбивая с ног. Юный маг поймал себя на мысли, что его это совершенно не задело. Было все равно. За завтраком он угрюмо размазывал по тарелке овсянку, погруженный в свои невеселые мысли. До слуха долетали обрывки разговоров Дурслей. - За обивкой придется ехать в Лондон. - Только после того, как этого заберут! - пробасил дядя Вернон. Они всегда говорили о нем так, словно его не было в помещении. - Не хочу вернуться и увидеть, что он спалил весь наш дом! - Думаю, уже скоро его заберут в эту школу... - Эй, ты! Когда за тобой явятся твои психованные дружки? Гарри невольно дернулся: - Думаю скоро, дядя. - Поскорей бы, без тебя спокойнее. Поттер ничего не ответил, молча отнес свою тарелку к раковине и отправился в сад, где его со вчерашнего дня ждал недостриженный газон и две клумбы, которые требовали повышенного внимания. Дурсли правы, уже август. Со дня на день могла прилететь сова с известием, что за ним скоро приедут. А то и вовсе без предупреждения кто-нибудь нагрянет. Мысль пришла словно озарение. Он не должен дожидаться этого, он не должен возвращаться в Хогвартс. Гарри не мог даже представить, как посмотреть в глаза друзьям, после тех опасностей и ужасов, которым он подверг их во время вылазки в Министерство. Юноша знал, что они его простят, не оставят одного со своим ужасом. И от этого было страшнее - он столько раз просил их не лезть на рожон вместе с ним, но они не слушали. Не послушают и дальше. А если в следующий раз им так не повезет? Если Смерть заберет кого-то из них? Хватит. Хватит кому-то гибнуть за него. Юный маг определенно не намеревался куда-либо возвращаться. Но понимал, что Дамблдор и остальные ему этого не позволят. Тогда что оставалось? Только бежать. Куда и зачем? Прятаться ото всех, чтобы что? Чтобы выжить. Да и этого не хотелось. Мысль была уже не шокирующая и не нова. Он знал, что за ним наблюдали, причем пристально и внимательно. Миссис Фигг через день по-соседски заходила к Дурслям, то одолжить соли, то спичек, то справиться о графике поливки газонов в связи с режимом экономии воды. Да и садовник, которого наняли соседи в доме слева, казался смутно знакомым. Гарри чувствовал себя обложенным со всех сторон, но при этом одиноким. Он несколько раз просматривал аптечку тети Петуньи, выучил наизусть состав растворителя для пятен. Но не решался, больше всего он боялся, что ничего из этого не убьет его моментально. Он имел кое-какое представление о возможностях магической медицины и не мог недооценивать ее. Меньше всего ему хотелось слушать причитания над собой, противно было даже представлять. Он знал, что ему будут говорить, что он всех подвел, что это не выход, и что он должен…. Снова должен. Как бы хотелось просто заснуть и не просыпаться никогда больше, окунуться в спасительную черную пустоту, уютную и ни к чему не обязывающую. Решение пришло случайно, когда ему с недосыпа опять послышались слова пророчества. Все, весь магический мир ждет, что он его исполнит. Что ж, он исполнит. Очевидно, что Вольдеморт верит в пророчество, он доказал это, раз за разом пытаясь погубить его, но при этом, наверное, опасался…. Утверждать что-либо Гарри не мог, оставалось только надеяться, тогда получалось, что у него есть хоть какие-то козыри, которых должно хватить, чтобы осуществить задуманное. Он сдастся, более того. Он даст Лорду себя убить, ему-то плевать. Но, возможно, он этим выведет из-под удара друзей, не даст им погибнуть просто потому, что они рядом с ним. Это большее, что он мог для них сделать. Это то, что он должен был сделать. * Он ушел ночью, когда совсем стемнело, отпустил Буклю, упаковал все свои вещи в сундук. С собой он взял только палочку, вылез из окна по разросшемуся плющу и осторожно стал пробираться к окраинам городка. В своем кабинете, тогда, после событий в министерстве, Альбус рассказывал ему, что кровная защита его матери действует, пока он живет в доме своих родственников, защищая его от нападений Вольдеморта. И хоть директор и не говорил об этом в открытую, Гарри догадывался, что чем дальше он отходит от дома, тем слабее защита. Поэтому и требовались все эти «приглядыватели» вроде миссис Фигг, которые следили, чтобы он не переходил незримых границ. Гарри шел не оглядываясь, просто шагал, вот уже и окраина - Литтл Уингинг совсем маленький городок, осталось перейти мост и он уже за его пределами. Маг понятия не имел, где и как искать Темного Лорда, он просто не сомневался, что Пожиратели сами его найдут. И не ошибся. Он перешел мост, тихо поблёскивающая в звездном свете речка осталась за спиной и справа. Юноша огляделся, пытаясь понять, куда идти дальше было не ясно. Впрочем, решать и не пришлось. Хлопки трансгрессии последовали один за другим, и юный волшебник оказался в окружении. Семь Пожирателей с поднятыми палочками стояли вокруг него. Гарри потянулся за палочкой, нарочно медленно, чтобы сдать ее нападавшим. Но очевидно, это восприняли не так: моментально по ногам его хлестануло заклятье, не удержав равновесия, Гарри растянулся на асфальте, палочка откатилась куда-то в сторону. - Сдаюсь! Стойте, я сдаю… - по ребрам хлестануло еще одно заклятье, вышибая из легких воздух. Мальчик закашлялся, пытаясь вдохнуть, только-только ему удалось наполнить грудь воздухом, как снова обрушился удар, на этот раз просто сапогом. - Мы взяли его! Мы взяли Поттера! - до слуха доносились восторженные возгласы. - Не вздумай дергаться, а то сейчас получишь! - Отставить! – знакомый голос с чуть манерной привычкой растягивать слова грянул на всю улицу. – Не избивать! Лорд велел брать его живьем! - Малфой, да брось… - Я глава этого отряда! И мне было указание Лорда! Он сам разберется с Поттером, как Ему это угодно! Или хотите столкнуться с Его гневом!? - Нет… - однако недовольный шепот продолжал слышаться со всех сторон. Кое-как удалось остановить жжение в легких, Гарри повернул голову и теперь видел ботинки, которые кружили около него. - Свяжите его! И подберите палочку! Надо как можно скорее доставить его Лорду! – продолжал командовать Малфой, нервно оглядываясь по сторонам. – Быстрее, идиоты! Пожиратели с помощью заклятий быстро скрутили Гарри руки за спиной, двое здоровенных парней одним рывком поставили его на ноги. Рывок трансгрессии и болезненный удар о землю. Гриффиндорец почти с облегчением выдохнул, вот и все. Еще немного и его приведут к Вольдеморту, и все будет кончено, потому что ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой. Он чувствовал, что его волокли куда-то, он даже не пытался шагать. Плевать, хотелось только спать. И чтобы все скорее закончилось. * Малфой-мэнор был практически погружен во тьму, освещен был только приемный зал на первом этаже, куда и втащили связанного пленника. Пожиратели весело переговаривались, только Малфой не сказал ни слова с тех самых пор, как они трансгрессировали, так же нервно оглядываясь, словно ожидая чего-то. Гарри щурился, безвольно вися между держащими его мужчин; очки во время битвы треснули и чудом не потерялись, вися на одной дужке. На второй этаж вела лестница черного мрамора, выводя на балкон, который полукругом нависал над залой. На верхней ступеньке, оперевшись на перила, стояла Беллатрикс Лестрейндж, с интересом и волнением наблюдая за происходящим внизу. - Идиоты, как можно было притащить его сюда! – холодный голос раздался как всегда крайне неожиданно, заставив женщину вздрогнуть и почтительно склонить голову. - Милорд, какие-то указания? - Да. Пусть Поттера немедленно запрут! Камеру запечатать всеми возможными способами, проверь лично. Люциуса и Руквуда ко мне! Пусть новость о поимке мальчишки не расходится за пределы этого дома! - А новобранцы, которые были под руководством Люциуса? Я не была бы столь уверена в том, что они смогут держать язык за зубами… - Тогда позаботься, чтобы они точно ничего и никому не сказали. Потом доложишь. И у меня будет для тебя задание, постарайся не задерживаться... - Через час все будет сделано, Милорд, - женщина снова поклонилась, так и не оборачиваясь на говорившего, и торопливо стала спускаться по лестнице. * Люциус Малфой и Август Руквуд стояли перед троном своего господина, с трудом сдерживая рвущееся ликование, аристократы не сомневались, что за поимку Мальчика-Который-Выжил их ждет щедрая награда. Для Малфоя после фиаско в Министерстве и Азкабана это и вовсе был уникальный случай исправить свое пошатнувшееся положение. - Ожидание было не напрасным, Мой Лорд! Но нам удалось схватить Поттера! Не буду врать, это было несколько легче, чем мы ожидали, но тем не менее… - Довольно! Вы - глупцы! – мужчина поднялся с трона, нервно сжимая и разжимая кулаки. – Люциус, посмею прервать твои самохвалебные речи и напомню, что в задачи твоей группы входило лишь наблюдение, но никак не поимка Поттера! - Милорд, но… – аристократ замешкался и отступил назад, бросая встревоженные взгляды на своего компаньона. – Мы думали, что нельзя упускать такую возможность, это слишком… - А вы не могли подумать, что это слишком подозрительно! Многие года до мальчишки было не добраться! Чтобы притащить его на кладбище для ритуала мне пришлось проворачивать небывалую по масштабам и сложностям операцию, рисковать возможностью вернуться… А тут… Он просто вышел погулять ночью. И никого это не насторожило?!Вы просто приволокли его туда, где скрываюсь я. Гениально. - Милорд… - Руквуд попятился, понимая, что их Хозяин явно не в духе. - Вы хотя бы подумали, что это может быть ловушка!? Вы проверили мальчишку!? Красноречивое молчание стало самым лучшим ответом. - Идиоты! - стихийный выброс магии заставил опасно задрожать стекла в окнах. – Немедленно подвергнуть всем проверкам на маскирующие заклятья! Обыскать! Заколдуйте воду – устроить ему «Гибель Воров». И главное. Никто за пределами этого дома не должен узнать о поимке мальчишки. Никто! Узнаю, что ослушались – оправданий даже выслушивать не буду. Исполнять! - Да, Милорд. Сейчас же, Милорд, - не искушая больше судьбу, мужчины буквально выбежали из помещения. О том, какие карательные меры их ожидают в случае провала, не хотелось даже задумываться.